7 Смертных Грехов.

«От нескольких капель кровавой влаги сседается молоко в большом сосуде. Один камень, упав на поверхность стоячей воды, мутит вдруг прекрасный источник; множество кругов, непрестанно образуясь в одной точке, рассеваются но воде и исчезают на окружности. От удара в одном месте все тело вокруг пухнет и чувствует боль. Немного вкушено, и стал я мертв; потому что за вкушением последовали грехи, как за одним храбрецом через неприятельскую стену идет все воинство. Невелика рана, наносимая аспидом, но она мгновенно погружает в предсмертный сон, и самая гибель бывает приятна для умирающих. Посему старайся, чтобы сердце твое не осквернялось даже и малостию — И помни: Как смирение выше других добродетелей, так чревоугодие гнуснее всех страстей» Они сидят в ментовском уазики, бронированном со всех сторон, друг напротив друга, смотрят и молчат, поодаль от них располагаются, несколько служителей правопорядка, с винтовками наготове. Арсений правда думает, что они глупы, ведь какой смысл было бы ему сдаваться, а после так нелепо сбегать? Иногда ему и правда кажется, что правоохранительные органы, ничерта не смыслят, а как роботы исполняются, только отведенные им приказы. Спустя время и, долгую езду по кочкам, «Граф», прикидывает, ориентировочно их местонахождение. Учитывая неровную дорогу и слишком уж профессиональный транспорт, Попов осознает, что их везут за город. Собственно это его даже не удивляет, все как он и думал, за исключением одного, пронырливого, зеленоглазого негодяя, что сидит напротив, и лишь изредка из подтишка поглядывает на Арсения. Попов оглядывается по сторонам, понимая, что русская речь, сейчас будет бесполезна, это тоже самое, что пустить себе пулю в лоб, стоя на против врага, поэтому решается идти обходным путем. — Idiot. Et je n’aurais pas dû imaginer que tu ferais quelque chose comme ça. — усмехаясь тихо произносит Арсений. — Et que je devais me faire jeter de toi-même? — шипит на него Шастун. — C'est. Si tu est pas utile dans cette affaire, il me serait plus facile, jouer cette partie. — Oh! Bravo!!! eh bien désolé camarade Popov, que votre mari aussi s'inquiète à propos de votre chienne de vie! Vraiment il fallait jeter et face à la l'a fait comme tu le veux, tu es chez nous, le loup solitaire, tout moi-même oui lui-même et sur les autres toi si cracher. — распыляется Антон, и даже кандалы сковывающие руки не мешают ему усердно жестикулировать. — Demgin. — предупреждающе произносит Попов, видя как один из сотрудников поднимает дуло винтовки и направляет его, прямиком в сторону Шастуна. — Эй! Кто вам рты разрешал открывать?! Сидите молча! Уяснили?! — грозно произносит паренек на видит лет двадцати пяти, что сидит рядом с Поповым. — А в чем проблема, товарищ офицер? — издевательским тоном вопрошает Арс, даже не смотря на скованные руки и угрозу в виде боевого оружия, он все равно чувствует свое превосходство над ними. — По закону российской федерации, мы имеем право хранить молчание, но, что-то я не видел закона, где сказано, что я не имею право, говорить, то, что вздумается. — Тогда балякайте на русском или рты свои позакрывайте. — уже более неуверенным тоном добавил офицер. Дальнейшая поездка проходит молча: Антон все время угрожающе смотрит на Арсения, дуется. как ребенок, и в какой-то степени он даже прав. Арсений его муж и конечно он волнуется о нем, да он знает, что Попов не просто так отдал приказ об эвакуации, знает, что у него, впрочем как и всегда, был свой план, в который он, разумеется, никого не посветил, только отдал приказы и сам пошел сдаваться. Но Шаст не мог его бросить, в ту секунду, когда он сел в машину, понял, что так нельзя, и ему было совершенно плевать куда и за, что забирают Арсения, да он идиот, но он будет рядом с ним до конца. А Арсений в свою очередь, сидит и думает, как же ему, взрослому мужику, столько лет назад, угораздило втянуть этого невинного парня, в дела незаконные, да такие, что хрен отмажешься, даже если сильно постараешься. В конечном счете он сам дурак, надо было тогда отказать этому мальчишке, сказать, что женат, показать фото Кьяры и Алены, тогда то, он не знал, кем ему приходятся на самом деле эти люди, и, разорвать с ним связи окончательно, поставив рамки, что они только ученик и учитель. Возможно тогда бы не попал ни он, ни его друзья и сейчас бы те жили спокойно, не зная бед. Хотя кто его знает, как могла бы подшутить над ними судьба, возможно они бы столкнулись вновь, при таких же обстоятельствах, вот только находясь совершенно в иных отношениях. Но увы, этого знать не дано никому, единственное, что Попов может сказать наверняка, что даже спустя столько лет, зная, сколько бед придется пережить его возлюбленному, дал бы ему кто-то шанс вернуться в прошлое и все там изменить, наверное он бы поступил абсолютно так же как и тогда, не смог бы прогнать Антона из своей жизни. Они подьезжают к участку, который не относиться ни к одной российской, законной, полиции, тут допрашивают самых опасных преступников и, исключительно только профессионалы. Все здание огорожено высокими воротами, повсюду стоят офицеры с оружием, которые могут выстрелить в любой момент, если посчитают, что ты сделал что-то неверное, а рядом с ним стоят надрессированные доберманы, таким только команду дай и загрызут насмерть. Разумеется после высадки их разводят по разным камерам допроса, чтобы не было ни малейшего шанса сговориться. Арсений примерно понимает, что в скором времени, сюда прибудут и его люди, только в качестве пострадавших разумеется, аля не знали не видели ничего не скажешь. За то, время, что грозный «дядя полицейский» — или не совсем мент, пытается его допросить, угрожая, самыми изощеренными и, по мнению Арсения глупыми способами, он успевает обдумать, как добрались его люди, не сел ли им кто-то на хвост, конечно вряд ли такое могло бы случиться, но 100% вероятности, Попов привык никогда не давать, однако спустя час когда вена на лбу офицера начинает вздуваться от нервозности и спокойствия самого «заключенного», Попов окончательно понимает, им не удалось узнать ровным счетом ни-че-го. — Ты понимаешь, что ты сядешь ублюдок?! Да я на тебя столько убийств повешу, что в жизни не отмажешься! — взрывается офицер вскакивая со своего места и упираясь руками об стол пытается показать свое преимущество в сложившейся ситуации. — И ни один твой подельник тебе не поможет! — Хорошо. Сажайте, очень хочется посмотреть, как вы собираетесь доказать, мою виновность, в особенности если учесть тот факт, что я ничего незаконного не совершал. — нагло врет Арсений, однако у него на руках гораздо больше козырей. — Как же! Взрыв завода, перевоз наркотиков через границу, незаконное участие в гонках насмерть, тоже скажешь, что не причастен, а «Графье»? — Так докажи, что я ко всему этому был причастен. — легкая усмешка касается его губ, этот раунд точно за ним. Офицер с яростью в глазах смотрел на Арсения, словно пытаясь пробиться сквозь его уверенность. Он присел обратно на стул, пытаясь собраться с мыслями. В голове крутились идеи, как подловить клиента на лжи или запугать его. Но Попов знал одну истину: работа должна быть основана на фактах, а не на эмоциях. — Ты думаешь, что так легко уйдешь от ответственности? У нас есть свидетельские показания, — прорычал он, но в голосе уже слышался слабый налет неуверенности. — Свидетельские показания, говоришь? Наверное, они такие же надежные, как и твои угрозы. Убедись, что у них нет седативов в карманах, когда они застанут меня врасплох, — Арсений отвечал с легкостью, показывая, что не боится как преследования, так и невозможности урегулировать ситуацию.

***

Следователь, высоко подняв подбородок и сделав несколько быстрых шагов по комнате, резко остановился, его лицо было напряжено и сосредоточено. Повернувшись к сидящему за столом Антону, он начал разговор, его голос прозвучал громко и властно: — Антон, расскажите, пожалуйста, что вы делали на базе в тот вечер. Шастун опустил взгляд на стол, его плечи поникли, а из груди вырвался тяжелый вздох. Едва слышно он ответил, стараясь не встречаться взглядом со следователем: — Я был на базе по работе. Мы с Арсением Поповым готовились к новому проекту и решили обсудить детали в более спокойной обстановке. Следователь, с прищуренными глазами и нахмуренными бровями, долго и пристально смотрел на Антона, словно пытаясь проникнуть в глубины его разума. Затем он заговорил снова, его голос был теперь тише, но не менее настойчивым: — Почему вы выбрали именно это место? Антон, слегка поёрзав на стуле и запинаясь, ответил, его голос звучал неуверенно: — Эта база принадлежит нашему знакомому, и мы часто используем её для рабочих встреч. Это удобно и уединенно. Следователь, ощутив слабость в словах Антона, подошёл ближе, его глаза сверкнули решимостью, когда он задал следующий вопрос, увеличивая давление: — Каким образом Арсений Попов оказался с вами? Антон поднял глаза, его лицо побледнело, но он пытался говорить твёрдо: — Арсений является моим коллегой по проекту. Мы вместе работаем над множеством идей, и эта встреча не была исключением. Он приехал туда по моей просьбе. Следователь, заметив беспокойство на лице Антона, решил использовать их отношения как козырь, его голос стал мягче, но от этого не менее угрожающим: — Антон, а может быть, дело не только в работе? Вы ведь проводите много времени вместе, вне рабочего времени. Возможно, есть что-то личное? Антон замер, его сердце забилось быстрее, но он быстро нашёлся с ответом, стараясь не выдать своего волнения: — Мы с Арсением хорошие друзья, и наша работа требует тесного взаимодействия. Никаких романтических отношений между нами нет, если вы об этом. Следователь не отступал, его голос был словно стальной прут, гнущийся, но не ломающийся: — Но ведь в таких тесных отношениях, рабочие или нет, всегда может быть что-то большее. Может, вам стоит признаться, если это как-то связано с тем, что происходило на базе? Антон начал нервно ёрзать на стуле, его пальцы дрожали, но он ответил, стараясь сохранять твёрдость в голосе: — Я не знаю, о чём вы говорите. Мы занимались исключительно рабочими вопросами. Никакой незаконной деятельности с нашей стороны не было. Следователь сделал паузу, его глаза не отрывались от Антона, и, наконец, он произнёс с нажимом: — Вы понимаете, что если окажется, что вы соучастник графа, вам грозит до двадцати лет тюрьмы? Вы готовы взять на себя такую ответственность? Лицо Антона побледнело ещё больше, но он глубоко вздохнул, собравшись с силами, и твёрдо сказал: — Я уверен в своей невиновности и готов сотрудничать со следствием, чтобы доказать это. Если у вас нет доказательств, то любые обвинения против меня и Арсения беспочвенны. Следователь, не отводя взгляда, ещё несколько секунд смотрел на Антона, затем задал последний вопрос, его голос был напряжённым, но в нём слышалась скрытая угроза: — Вы утверждаете, что ничего подозрительного не происходило? Антон, тяжело сглотнув, ответил, его голос был едва слышен, но в нём звучала решимость: — Абсолютно. Мы были там исключительно по работе. Я готов предоставить любые дополнительные сведения или объяснения, которые помогут в расследовании. Следователь, заметив уверенность в голосе Антона, сжал кулаки и сделал шаг назад. Он прекрасно понимал, что перед ним человек, который старается сохранить лицо, несмотря на нарастающее давление. Однако вопрос оставался открытым: что на самом деле произошло той ночью на базе? Он решил изменить тактику. — Хорошо, Антон, — произнёс он, пытаясь звучать более дружелюбно. — Но есть некоторые моменты, которые вызывают подозрения. Например, кто еще знал о вашей встрече с Арсением? — Антон в замешательстве заколебался, и это не осталось незамеченным. Следователь продолжал: — Почему вы до сих пор не привлекли других коллег для подтверждения своих слов? Антон почувствовал, как его уверенность начинает давать трещину. Он ответил, стараясь не выдать своего волнения: — Мы не приглашали никого, это была рабочая встреча, и никому не хотелось распределять информацию заранее. Я не понимаю, почему это может вызывать сомнения. Следователь заметил, что Антон начинает терять контроль, и это его настораживало. Он поставил вопрос ребром: — Если кто-то заинтересован в вас, или есть другие причины, за которые вам стоит волноваться, я хотел бы это знать прямо сейчас. Антон вскинул голову, его глаза метали искры. Он пытался сохранить самообладание, но упрямое желание защитить свое имя становилось все сильнее. — Я не знаю, о чем вы говорите, — произнес он, но его голос уже терял прежнюю уверенность. Следователь не стал отступать. Он видел, как Антон прятал что-то за маской спокойствия. — Возможно, вы просто не хотите вспоминать, — продолжал он, не позволяя собеседнику сфокусироваться. — Быть может, на самом деле вам есть что скрывать? Антон уставился в пол, его мысли метались, пытаясь найти выход. Вдруг он ощутил, как вокруг сужается пространство. Неужели жандармы решили настолько безрассудно действовать? «Должно быть, я что-то упускаю», — пронеслось у него в голове. Однако сейчас их безопасность с Арсением была в приоритете. — Я действительно не в курсе, — ответил он наконец, стараясь вернуть уверенность в голос. — Просто работа, просто встреча. — «Чем больше я говорю, тем глубже копаю себе могилу. Не поддавайся провокациям!» — заставлял он себя думать, осознавая, что время истекает. — Мистер… — внезапно открывшаяся дверь сбивает весь настрой, следователь косится в сторону предупреждая одними глазами, что его имя разглашать не стоит и, судя по форме, офицер сразу смекает, что к чему и тут же исправляется: — Товарищ следователь, там привезли фургон, мы нашли еще около четырех подозреваемых. — Что ж, это отличные новости! — радостно заключает следователь, а затем вновь обратив внимание на Антона с змеиным оскалом заключает: — Кажется, дело принимает новый оборот, зря вы не захотели сами сотрудничать со следствием. Капитан, отведите меня к ним.

***

Это не дало ничего! Четверо, задержанных, все на убой опровергали, свое причастие, к делам «Графа», да и кажется вообще не знали, что это за человек. Иманов вел себя как ребенок, от Масленникова не удалось добыть и крупицы информации, а Позов с Матвиенко, заваливали их ненужной информацией, рассказывая что-то о школе, работе и каких-то проектах. Доказательств для их последующего задержания, найти не удалось, поэтому следователю, стиснув зубы и пересилив себя, пришлось их отпустить, он думал, что не надолго, ох как же он ошибался. Масли, мысли, полный переполох творился в головах капитана и следователя. Они вышли на свежий воздух, но даже ночь, сегодня была душащая, двое мужчин стояли за воротами массивного здания, выкуривая уже по второй сигарете. Сквозь облака дыма они наблюдали за тем, как дождь наносит последние штрихи на серый асфальт, отражая тусклый свет уличных фонарей. Ночь была тихой, но напряженной, словно натянутый канат, готовый к разрыву. На фоне мешающего дождя раздались шаги, и они обменялись взглядами: этот звук напоминал о том, что время на исходе. Стараясь не выдать тревогу, следователь достал мобильный и нажал на кнопку вызова. Каждая секунда затягивалась, словно вечность, когда они ждали ответа. Внезапно из-за угла показался силуэт, и они ощутили, как холодок пробежал по спине. Мужчина в плаще появился из неоткуда грациозно вышагивая он подступился к двоим собравшимся. — Сэр, это закрытая территория, гражданским здесь не место, уходите пока не стало поздно. — произнес капитан, но его тут же осадил следователь, предчувствуя неладное. — Меня прислали сверху, сказали, что вы не справляетесь. — Как ваше имя? — поинтересовался следователь, уже машинально ища номер босса в своем телефоне. — Петр. Петр Хазин. — выдержав паузу заключил мужчина, видя в двух парах глаз на против страх. Капитан напрягся и, продолжая удерживать взгляд на незнакомце, быстрой движением достал рацию. В воздухе повисло нечто зловещее: смена обстановки не предвещала ничего хорошего. Следователь, не сводя с Петра взгляда, пытался оценить его намерения, но лицо мужчины оставалось бесстрастным. — Вы не можете просто так появиться и заявить о себе, — ответил он, ретируя свои мысли. — Если вы действительно откуда-то присланы, предоставьте доказательства. Петр, казалось, чуть усмехнулся. Он поправил воротник своего плаща, и в этот момент дождь начал усиливаться. Вода струилась по его лицу, словно он сам был частью извивающегося потока, и следователь уловил в этом движении нечто настораживающее. Мужчина шагнул к ним на встречу сокращая расстояние, вся его аура сочилась неведанной до сей поры властью и жестокостью: — Уверены, что хотите мне помешать, хотя вы можете связаться с советом, только боюсь после этого, вряд ли выживете. Следователь продолжал держать напряжение, но в темном взоре Петра читалось нечто большее, чем просто угроза. Это была уверенность, основанная на знании и опыте, в котором тонули его сомнения. Второй следователь оказался более сообразительным чем его коллега, он обступил его и протянув руку в знак примирения заверил: — Извините, товарищ Хазин, мой подчиненный новенький в этих местах, еще не совсем освоился. — Мне это не интересно. Проведите меня к задержанному. — Конечно, конечно, к кому наведаетесь для начала? — То есть? В рапорте указано о задержании «Графа», к чему этот вопрос? — Дело в том, что в следствии задержания мы поймали и его соучастника. — Понятно, ведите к «Графу» — что-то размышляя, ответил Петр, и проследовал в след за двумя мужчинами.

***

Попав в камеру с задержанным Хазин тут же отдал приказ, всем удалится, он представал пред ними как представитель совета, поэтому перечить ему было себе же дороже. Как только по ту сторону двери стало совсем тихо, Петр сел напротив подозреваемого и сложив руки в замок начал вещать: — Арсений Сергеевич Попов, не расскажете как так вышло, что задержанных оказалось двое? План был в другом. — почти прошипел он. — Я не уследил за одним из своих людей. — спокойно ответил Арсений, и видя в глазах напротив вопрос: «какого хуя?», пояснил: — Вернее будет сказать за своим мужем. Но это сейчас не важно, мне нужно чтобы он вышел отсюда целым и невредимым. — Госпади, и на кой черт я в это ввязался? — кажется спрашивал сам у себя Хазин. — У нас был договор, я освобождаю твою тушку под видом жандарма и вывожу отсюда без суда и следствия, и ты в последний момент все перевернул? Попов, так не делается, даже в Сирии всегда был четкий план действий и, он не менялся с бухты барахаты, будь ты командиром тебя бы уже сдали под трибунал. — Высказался? А теперь послушай меня сюда Мальвина, мы не на войне, мы на гражданке, и раз ты уже здесь ты обязан мне помочь. — В сотый раз тебе говорю прекращай меня так звать, я уже давно с другим цветом хожу. — Привычка, Мальвина. — даже в такой ситуации, Арсений не мог не подьебать старого приятеля. Петр глянул на часы, понимая, что время уходит. Напряжение между ними нарастало, словно натянутая струна. Арсений, казалось, был собран, но в его голосе слышались нотки беспокойства: — Слушай, Хазин, я знаю, ты не любишь, когда я вмешиваюсь в дела, но сейчас речь о жизни человека. Ты ведь понимаешь, что из-за твоих «партнеров» он может не дожить до утра? — его тон стал более настойчивым. Петр закусил губу, но внутренний конфликт был на поверхности. Он знал, что, действуя по плану, рискует оставить Арсения без поддержки. Но ударить в спину приятеля, даже в условиях так называемого «гражданского конфликта», он не мог себе позволить: — Допустим я соглашусь, и что мне с этого будет, какую конпенсацию я получу? — Слышал, тебя скоро должны перевести, в другой город, я могу похлопотать, за тебя, что бы ты попал в Петербург. Слышал, там твой майорчик работает, Гром, кажется, если не ошибаюсь. — усмехнулся Арсения, зная, чем подкупить это человека. Петр вздохнул, закатывая глаза. Петербург был его давней мечтой, но ставить всё на карту ради непонятных отношений — это было слишком. Он наклонился ближе к Арсению: — И что, и где ты найдешь этого «человека»? Ты же понимаешь, что любые действия сейчас припишут меня к стенке, а ты можешь вовсе не дожить до этого Петербурга… Арсений уверенно посмотрел в его глаза: — Знаю я своих людей, у нас на все случаи жизни есть резервные варианты. Убедись, что он выйдет отсюда, и я позабочусь об остальных деталях. В конце концов, у нас с тобой одна общая цель. Петр откинулся назад, размышляя. Доверять Арсению — это как идти по лезвию ножа, но у него не было выбора. Все эти годы они друг другу не раз выручали, и сейчас, невзирая на риски, ему хотелось верить в старую дружбу. Он кивнул и, все же тяжело вздохнув, решил оповестить друга об одном очень важном моменте: — Ты же понимаешь, что вытащить за одну ночь, двоих я физически не смогу? Это будет слишком рискованно для всех нас. — Знаю, я поэтому у меня будет еще одна просьба, ты должен сделать так чтобы меня посадили, подкинь им улики которые можно будет уничтожить в любой момент дистанционно. — сказал Арсений, буквально на одном дыхании, видя как округлились глаза Хазина, Граф пошел на опережение: — Мне нужен всего месяц, за это время я найду способ как выбраться. — Ты больной псих Попов, но зная тебя, отговаривать бессмысленно. Хрен с тобой я в деле, будут тебе и улики и тюрьма, и безопасность твоего мужа, все в лучшем виде так сказать, но если через месяц тебе не удастся покинуть это место, пеняй на себя, жопу рвать не стану, чтобы тебя вытащить. — Жопу рвать перед Громом будешь. — усмехнулся Попов, а затем более серьезным тоном добавил: — Не волнуйся, тебе не придется больше ничего делать. А теперь перейдем к плану.

***

Антон не понял, в какой момент это произошло, просто через пару часов тишины, к нему ворвался довольный следователь и освобождая от наручников сообщил: — Тебя переводят, поздравляю, хотя думаю, это не к чему. — скорее следователь хотел еще ляпнуть что-то гаденькое, но в дверь вошел мужчина в плаще, Антон раньше его не видел, тон этого человека, был хладным, словно лезвие ножа, Шастун успел скользнуть по нему взглядом, понимая, что за ним пришел военный, армейская выправка и взгляд, говорили за хозяина. — Я сказал не трепаться, а передать мне. Следователь, с недовольным выражением лица, отступил в сторону, предоставляя мужчине в плаще возможность войти. Антон напрягся, ощутив, как напряжение в воздухе возросло до предела. Мужчина смотрел прямо в глаза, его присутствие моментально подавило любые несмелые мысли о побеге или сопротивлении. — Поднимайся. — велел мужчина и Антону не оставалось ничего, кроме как подчиняться. Они вышли молча, все вопросы Антона, мужчина игнорировал, оглядываясь по сторонам и сверяясь с часами, с каждой минутой то и дело ускоряя шаг. Антон точно не мог бы сказать, но выхода из этого ужасного места они добрались минуты за три, хотя если учесть все запутанные коридоры, это казалось ровным счетом невозможным. Когда они уже покинули охранный пост, раздался звук сирены. Антон почувствовал, как его сердце забилось быстрее, когда он услышал его. Мужчина в плаще остановился на секунду, а затем, не дождавшись реакции, потянул его за собой, стремительно выходя через дверь, ведущую к стоянке. «Что происходит?» — мелькнула мысль, но слова застряли в горле. Они достигли черного внедорожника, и мужчина открыл дверь, жестом подталкивая Антона внутрь. Как только Антон сел, водитель мгновенно завел двигатель и выревел на улицу, оставляя позади серые стены и тени прошлого. Он оглянулся, пытаясь разглядеть знакомые лица, но все вокруг казалось смазанным и неприветливым. — Ты в безопасности, — холодно произнес мужчина, не поднимая взгляда от дороги. Антон искал уверенности в этих словах, но что-то в тоне собеседника вызывало тревогу. За пределами автомобиля мир продолжал двигаться, но для Антона время остановилось. Неведомый путь влек его вперед, где-то между надеждой и страхом. — Прости паренек, но так будет правильнее. — остановив машину вновь обратился мужчина и достав пистолет выстрелил, больше Антон не помнил ничего, он просто провалился в пустоту понимая, что это конец.

***

— Он кажется приходит в себя. — послышался далекий голос, уши словно заложило ватой. Антон не до конца осознавал, что происходит. — Шаст, ты меня слышишь? — уточнил голос, когда Антон распахнул глаза и увидел перед собой Позова и Матвиенко, стоявшего неподалеку. — Я же сказал, что, придет в себя через пару часов, нечего было сеять панику. — послышался голос где-то со стороны балкона и Антон в ту же секунду обратил свой взор к нему, там стоят тот самый мужчина, что…убил его. — Ты! ты стрелял в меня сука! — Успокойся истеричка, это было снотворное, на твоем теле обнаружился маячок мне пришлось предпринять меры, ничего личного. — поведал Хазин. — Говорил попову, что план идиотский, но кто же этого дуреня остановит. — Где он? — спросил Шастун понимая, что в этой незнакомой, ему комнате нет его мужа. — Антон, нашли доказательства, Арсений причастен ко всем нашим делам. — сказал Дима присев рядом на кровати. — Быть того не может, вызовите всех парней, надо составить план, мы не можем это так просто оставить! Сережа все это время стоявший у стены поддался вперед, выуживая из кармана два письма. Он смотрел на них с раздражением и одновременно пониманием, а затем сглотнув обратился к Антону: — Арсений, остался там. — тихо прошептал он сжимая в руках два конверта, готовясь произнести то, что сам пытался принять как факт ближайшие пару часов: — После нашего отьезда, большая часть наших парней были эвакуированы во Францию, остались только четверо, чтобы не было так очевидно, что мы знали о задержании Арса, а после нашего допроса, тебя привез этот человек. — указывая на Петра, продолжал Матвиенко: — С двумя, письмами от Арса. — передавая их в руки Антона, решил заканчивать Сережа: — Одно из них для тебя, а другое, с приказом о роспуске всей команды. Антон ощущал, как накал эмоций порастет в его груди, пока он изучал письма в своих руках. Руки дрожали, и это было не от слабости, а от ярости, которая разгоралась в его душе. Он не мог поверить в предательство Арсения, за которым всегда стояли верные товарищи. — Почему он оставил нас в невидимости? — прорычал он, глядя на Сережу. Матвиенко покачал головой, стараясь успокоить друга. — У него были свои причины, Антон. Арсений пойман в паутине, созданной давно, и у него не было выбора. — Неважно, — прервал его Шастун, — нам нужно действовать. Мы не можем позволить его уничтожить. Если у нас есть хоть шанс вернуть его, мы должны его использовать. — затароторил Антон прикидывая все возможные варианты развития событий в голове. Хазин с презрением усмехнулся. — Вам это не поможет. У Арсения мало шансов против системы. Но если хотите, можете попробовать. Только помните: что тогда, все действия Арсения, попытки обезопасить вас, пойдут прахом, думаю он будет сильно зол, если узнает, что, вы ослушались его приказа, да и мне голову снесет, за, то, что не выполнил обещанного. — Ты не понимаешь, придурок! Мы семья, семья обязана помогать друг другу. — рыкнул на него Шастун. — Семья, семьей, но Арсений главный в вашей коалиции, вы не можете ослушаться его приказа, кем бы вы ему не приходились и, в каких бы близких отношениях не были. — тут строго отчеканил Петя, словно вновь оказался в Сирии, на одной из важнейших операций по осовобождению заложников. — Тох, как бы мы не хотели ему помочь, сейчас это не возможно, единственное, что мы можем сделать, это выполнить приказ. — доставая два билета из другого кармана сказал Сережа: — Вам придется улететь вместе с Масллениковым и Имановым, рейс сегодня утром, документы я уже подготовил. — обратился он одновременно к Диме с Антоном. — Почему тогда ты остаешься? — спросил Позов с прищуром в глазах. — Я и Хазин, будем здесь еще месяц, до того дня когда Арсений выйдет из тюрьмы, мы здесь нужны, для сбора информации и передачи ее, без посторонних свидетелей. — он взглянул на Антона, что уже собирался оспорить такое решение, и тут же произнес: — Нет, Шаст, вы с Позом уезжаете сегодня же, это не обсуждается. — Почему решаешь ты?! Я имею право остаться здесь! — рыкнул Антона. — Правда? Если бы не ты парень, Арсению сейчас не пришлось быть за решеткой. Если бы тебя не поймали вместе с ним, и мы действовали четко по выверенному плану, твой муж уже был бы дома. Поэтому будь любезен, хватит вставлять ему палки в колеса и делай как тебе говорит, этот любезниший. — вмешался Хазин, его все еще выбешивала вся сложившаяся ситуация. Антон отступил прокручивая в голове все сказанные Хазином слова, наконец понимая, как он просчитался. Антон знал, что Хазин прав. Каждый его поступок был не просто ошибкой, а целой цепью событий, которые привели их к этой трагической ситуации. Он впился взглядом в пол, стараясь подавить гнев, но слова Хазина продолжали звучать в его голове, как надоедливая мелодия. Арсений всегда был в центре их группы, всегда принимал решения, которые они все безоговорочно выполняли. И сейчас, вместо того чтобы думать о том, как исправить свои ошибки, он снова оказался в их тени. — Хорошо, — выдавил наконец Антон, — я уеду, но только на одно условие. Я хочу знать всё, что вы сможете собрать. Я не могу просто сидеть и ждать, когда Арсений вернется. На нас обременен долг. Сережа, выслушав его, кивнул. — Мы расскажем всё, что сможем. Но помни, твоя основная задача — оставаться в безопасности. Если что-то пойдет не так, мы должны быть готовы к любым неожиданностям. Самолет вылетел в пять утра, под руководством Димы с Эмилем, Позов и Шастун будет в целости и сохранности доставлены в Париж, там совет до них точно не доберется, это знали все кроме этих двоих. Уже после взлета, летя между облаками Антон вскрыл то самое письмо оставленное ему мужем. В нем было все признание в любви, попытка извинится за то, что втянул его в эту игру и, самое главное просьба, начать жизнь с чистого листа, ту которую Шаст действительно заслужил. Ту жизнь которая могла бы у него быть, не появись Арсений когда-то давно в его жизни. Шастун знал, что это практически невозможно, он не представлял своего существования без Арса, без вечных погонь, адреналина, бьющего в крови, попов стал для него своего рода наркотиком и такая жизнь, была вполне для него, по крайней мере после всего пережитого. Антон понимал, что вероятность мала, но все же решил пообещать себе, как только Арсений выйдет из-под ареста, он правда попробует начать жизнь с чистого листа в очередной раз.