7 Смертных Грехов.

Машина неслась по ночной трассе, фары выхватывали из темноты лишь небольшой участок дороги. Арсений вел машину, сосредоточенно вглядываясь вперед. Рядом с ним на переднем сидении сидел Антон, нервно теребя край своей куртки. На заднем сидении молча сидел Волков, погруженный в свои мысли. Тишину нарушал лишь мерный гул мотора и редкие реплики навигатора. Антон украдкой поглядывал на Арсения, пытаясь понять, что у того на уме. Лицо Попова было невозмутимым, словно он отправлялся на обычную прогулку, а не на спасение похищенного человека. Антон восхищался его хладнокровием и умением контролировать ситуацию. Он чувствовал себя рядом с ним в безопасности, хотя и понимал, что впереди их ждет неизвестность и опасность. Волков нарушил молчание, обратившись к Арсению: — Мы почти приехали. Сверни на эту проселочную дорогу, дальше придется ехать по лесу, — Арсений кивнул и послушно повернул руль. Машина начала подпрыгивать на ухабах, пробираясь сквозь густую растительность. Антон вцепился в ручку двери, стараясь удержаться на месте. Наконец, они добрались до небольшого домика, спрятанного в глубине леса. Вокруг царила зловещая тишина, лишь редкие шорохи выдавали присутствие диких животных. Арсений заглушил мотор и выключил фары. — Олег, веди, — тихо скомандовал он, доставая из бардачка пистолет. Волков вышел из машины первым, осматриваясь по сторонам. Антон последовал за ним, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Волков уверенно направился к дому, обходя поваленные деревья и перепрыгивая через коряги. Арсений и Антон шли следом, держа оружие наготове. Подойдя к дому, Олег остановился и прислушался. — Здесь тихо. Слишком тихо, — прошептал он, поворачиваясь к Арсению, — Обычно слышно, как Федор Иванович ворчит или смотрит телевизор. Арсений кивнул, соглашаясь с ним. Что-то было не так. Попов жестом приказал залечь в укрытие за ближайшими деревьями. Волков двинулся к окну, стараясь не издавать ни звука. Он осторожно заглянул внутрь. В комнате было темно, но в лунном свете можно было различить силуэты мебели и разбросанные вещи. Никаких признаков присутствия людей. Волков вернулся через пару минут, и покачал головой. — Пусто, — прошептал он. Арсений нахмурился. — Нужно проверить, — ответил он, отстегивая предохранитель на пистолете. Они втроем двинулись к двери. Арсений приложил ухо к дереву, пытаясь услышать хоть что-то. Тишина. Он кивнул Волкову, и тот резким движением выбил дверь. Они ворвались в дом, держа оружие наготове. Внутри было темно и затхло. Пахло сыростью и плесенью. Арсений включил фонарик и начал осматривать комнату. Все было перевернуто вверх дном. Ящики выдвинуты, вещи разбросаны по полу. — Ограбление? — предположил Антон, оглядываясь вокруг. — Вряд ли, — ответил Арсений, — Слишком много насилия. Искали что-то конкретное. Или, кого-то, — переводя взгляд на Волкова, продолжал он, — Олег, ты же говорил, что об этом месте никто не знает, что здесь безопасно. У нас что разные понятия безопасности? Волков побледнел. — Я не понимаю, что происходит, — пробормотал он, оглядываясь по сторонам, — Я сам не был здесь несколько месяцев. Но раньше… раньше все было по-другому. Попов проигнорировал его слова. — Осмотрите дом, — скомандовал он. — Антон, проверь подвал. Олег, ты со мной, обыщем верхний этаж. Будьте осторожны. Они разделились и принялись осматривать дом. Шастун спустился в подвал, освещая себе путь фонариком. Внизу было еще темнее и сырее, чем наверху. Запах плесени бил в нос. Он прошел вдоль стен, ощупывая их руками, в поисках потайных ходов или чего-то подозрительного. Ничего. Лишь старые банки с соленьями и ржавый садовый инвентарь. Арсений и Олег поднялись на второй этаж. Там было две комнаты: спальня и кабинет. В спальне была перевернута кровать, вещи валялись на полу. В кабинете царил хаос: книги были сброшены с полок, бумаги разбросаны по столу. Арсений заметил, что сейф, стоявший в углу комнаты, открыт. Он подошел к нему и заглянул внутрь. Сейф был пуст. Внезапно снизу послышался крик Антона. Арсений рванул вниз по лестнице, за ним следовал Волков. Антон стоял в подвале, бледный как полотно, и смотрел на что-то, лежащее на полу. Арсений подбежал к нему и увидел… тело. Мужчина лежал на полу в луже крови. Глаза его были широко открыты, в них застыл ужас. — Нет… — прошептал Волков, не решаясь ступать и шагу дальше, — Быть не может… — Это не Прокопенко, — осмотрев тело быстро заключил Арсений, — Даже если учесть тот факт, что я его видел, более десяти лет назад, это не он, не меняются так люди, да и герб… — он резко одернул ворот рубашки, хладного трупа, — Совет. Это их человек. Антон, все еще дрожа от увиденного, отступил назад, освобождая место Арсению. Попов, не отводя взгляда от тела, жестом приказал Волкову осмотреться. Сам же, присел на корточки рядом с убитым, внимательно изучая детали. Положение тела, характер ранений, даже выражение лица — все говорило о многом. Это было не просто убийство. — Олег, когда ты отослал сюда Федора Ивановича, в каком состоянии он был? — После взрыва в удручающем, я попросил ребят из старой гвардии подлатать его, где-то через пару недель они сказали, что с Прокопенко все нормально и он быстро восстанавливается, — тороторил припоминая, не столь давние события Олег, — Я заезжал к нему до ареста, с ним действительно все было в порядке. — Генерал полиции, хоть и пожилой человек, но сноровку не мог растерять. — рассуждал в слух Попов, — Какова вероятность, что при нападении он смог себя защитить? — С учетом спецподготовки, думаю наивысшая, — подал голос Шастун. — Думаешь, совет отправил только одного человека? Они должны были понимать, что Прокопенко здесь не один. Охрана, заминированный вход на случай побега, пленник… Я ведь «террорист», мало ли, что у меня на уме. — Олег, не будь наивным. Выяснить, что Федор Иванович здесь один, не так сложно. Скорее всего, они решили, что Прокопенко в преклонном возрасте, и отправили сюда только одного человека. Задание не пыльное притащить старичка, делов минут на двадцать. — Но если труп человека, «совета», здесь, тогда где Федор Иванович? — спросил Шастун, прикидывая 2+2. — «Иногда, лучшее место для того чтобы скрыться, всегда наведу». — припомнил Арсений слова отца. Он поднялся, отряхнув колени от пыли, — Осмотрите все еще раз. Внимательно. Если наши догадки верны, то Федор Иванович все еще в доме. Арсений принялся внимательно осматривать подвал, не пропуская ни одного угла. Он методично ощупывал стены, проверяя, нет ли за ними пустот. Антон последовал его примеру, стараясь не думать о лежащем рядом теле. Волков, словно очнувшись от оцепенения, присоединился к поискам с удвоенным рвением. Он словно пытался искупить свою вину за то, что привел их в это опасное место. Через некоторое время Антон нашел нечто странное. За одной из полок с соленьями обнаружилась небольшая щель. Он отодвинул полку и увидел за ней узкий проход, ведущий в темноту. — Арс, смотри! — крикнул он, освещая проход фонариком. Арсений подошел к нему и заглянул внутрь. Проход был настолько узким, что протиснуться в него можно было только боком, — Ищите там, где никто не додумается искать, — хмыкнул он. — Хитро Федор Иванович, хитро. Арсений жестом приказал Антону оставаться на месте. Сам, достав из кобуры запасной фонарик, протиснулся в узкий лаз. Волков, затаив дыхание, наблюдал за происходящим. Внутри прохода было темно и душно. Стены были покрыты влажной плесенью, а под ногами хлюпала вода. Арсений двигался вперед, стараясь не издавать ни звука. Через несколько метров проход расширился, превратившись в небольшую комнатку. В углу комнаты, на старом матрасе, сидел Федор Иванович. Он был бледным и изможденным, но в его глазах все еще горел огонь. — Федор Иванович, — тихо произнес Арсений, подходя к нему. — Все кончено. Мы здесь, чтобы забрать вас. — Не знаю, кто вы молодой человек, но подойдете ближе и все здесь взлетит на воздух. — схватив какую-то круглую помпу отчеканил Прокопенко. — Федор Иванович, это я Арсений, Арсений Попов, вы еще с моим отцом на «рабью охоту» ходили. — это был единственный шанс Попова вразумить генерала, единственная надежда, что Прокопенко помнил про спецоперацию многолетней давности, когда он единожды пойдя против закона, заключил договор с французской мафией, чтобы поймать людей, продававших детей в рабство. Глаза старика сузились, он внимательно вгляделся в лицо Арсения. — Попов? Ты сын Сергея? Не может быть… ты же совсем мальчишка был тогда. — В голосе Прокопенко прозвучало сомнение, но в глазах появилась искра узнавания. — Если это ты, то скажи… кодовое слово. Арсений вздохнул с облегчением. — «Liberté». Федор Иванович, опустите взрыватель. Все закончилось. Мы здесь, чтобы помочь вам. Не верите мне? — видя в глазах сомнение спросил Арсений, а спустя минуту раздумий вручил генералу свой пистолет. — Пойдемте со мной, нас снаружи ждет Олег, если я лгу пристрелите меня на месте. — Французская смелость и риск. — усмехнулся Прокопенко, отдавая оружие назад. — Не нужно Арс, теперь я уверен, что ты тот самый Попов, как же на отца похож. — выдохнул генерал поднимаясь на ноги. Прокопенко, опираясь на стену, медленно выбрался из укрытия. Его движения были скованными, а лицо осунувшимся. Арсений поддержал его под руку, помогая идти. Когда они вышли из узкого прохода, Волков бросился к Прокопенко. — Федор Иванович! Слава богу, вы живы! — воскликнул он, обнимая генерала. Прокопенко слабо улыбнулся. — Спасибо, Олеж. Если бы не твой тайник, не знаю, что бы со мной было. Вижу ты выбрался, эх как плохо работает нынче спецназовский конвой. — Бросьте, будто не рады меня видеть. — Глупостей не говори, рад, безумно рад. Арсений прервал их встречу: — Потом будет время для объятий, сейчас нужно уходить. Здесь небезопасно. Он помог Прокопенко дойти до машины и усадил его на заднее сиденье. Антон, все еще не оправившийся от шока, сел рядом с ним. Волков занял место водителя, а Арсений остался снаружи, осматривая окрестности. Убедившись, что все в порядке, он сел в машину и скомандовал: — Поехали! Машина тронулась с места, пробираясь по лесной дороге. В салоне царила тишина. Прокопенко молчал, устремив взгляд в окно. Антон украдкой поглядывал на него, пытаясь понять, что тот чувствует. Волков сосредоточенно вел машину, стараясь не думать о том, что произошло. — Арс, Олег, куда мы направляемся? — спросил Прокопенко, видя в далеке возвышающиеся здание «Vmeste» — Туда где нас ждут. — Если все прошло без рецидива. — мрачно заметил Олег и тут же наткнулся на строгий взгляд Попова. — А что? Гром, сутки без таблеток, ты думаешь ему крышу не сорвало? — Да прекрати ты нагнетать. В конце концов, там Сережа с Позом, они не просто гражданские, в случаи чего быстро среагируют, — вмешался Шастун. — Игорек? Он тут при чем? — нахмурив брови, прервал не случившуюся перепалку генерал. — Дядь Федь, — начал Арсений. — Боюсь, если мы скажем, что товарищ майор и его мини компания помогают теперь нам в одном деле, вы не поверите. Прокопенко недоверчиво хмыкнул, но ничего не ответил. Его взгляд скользнул по лицам присутствующих, пытаясь понять, насколько далеко зашла эта ситуация. Он знал что Игорь, сам бы не в жизнь, не стал сотрудничать с преступниками, даже если это было во благо, его отец погиб от рук, так что Гром младший не мог так просто согласится, что же нынче за ситуация творится, если даже это упрямый юнец пошел против принципов? Вопрошал про себя Прокопенко.

***

— И куда делся Шаст? — спрашивает Сережа, вот уже почти сутки он в одиночку пытается добиться хоть каких-то внятных ответов от Грома, и все бестолку. — Товарищ майор, мы кажется остановились с вами на том моменте, где вы рассказывали про сны, продолжайте, прошу, — а в ответ опять тишина и пустой взгляд мента, — Ебан бобан! Поз, че у вас там? — Да тут пиздец, Сереж, — донеслось позади уставшее ворчание Позова, — Нашли записи, как Разумовский с похоронкой чуть ли не каждый месяц ходил, как на работу. Будто на кладбище прописался, оплакивая Волкова, который в тот момент был в Сирии вообще! Дурдом какой-то. А Шаст… Шаст опять в своем репертуаре, куда-то смылся, как сквозь землю провалился. Небось с Арсом опять влезли по самые уши, а нам потом разгребать. — устало ответил Дима. — У тебя что? — Да будто сам не видишь, эта ебалумба молчит. Юль, — обратился он к Пчелкиной, — Может ты попробуешь? Пусть хоть гаркнит че-нить, а то у меня ощущение, что он уходит в анабиоз. Юля, вздохнув, подошла к Грому. Она говорила с ним мягко, стараясь разговорить его, но все было тщетно. Игорь оставался непроницаемым, словно каменная статуя. Сергей в отчаянии схватился за голову. Ситуация становилась критической. — У меня сейчас с ним башка треснет, может ему втащить разочек, чтобы говорить начал? — гневно спросил Матвиенко, он устал, он чертовски устал, какие это уже были сутки без сна и отдыха? Третьи? Четвертые? А вместо того чтобы прилечь хотя бы на пару часиков, вон на тот приятный, мягкий диванчик, он пытается допросить взрослого ребенка, майора, сука, полиции! — Да не буду я его колошматить, Юль, успокойся — увидев настороженность во взгляде напротив тут же ответил Сережа. — Товарищ майор, ну что такого было в тех снах? Такое ощущение, что вас преследовал красный ктулх, и вы теперь не знаете что и сказать. Он уже был готов опрокинуть стакан виски, когда Гром зажмурил глаза, и сжал руками голову, будто отбрасывая навязчивые мысли. Тяжелый вздох вырвался из груди Игоря, словно из прорванного меха. Он медленно поднял голову, взгляд оставался мутным, но в нем уже проглядывало что-то, похожее на осознание. — Красный… — прохрипел он, словно заново учился говорить. — Красный был везде. Во снах… и не только. Сережа замер, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Он инстинктивно подался вперед, ловя каждое слово Грома. — Это… это началось давно. Сначала были просто кошмары. Разумовский… он погибал снова и снова. А потом… появился он. Красный. Он наблюдал. Улыбался. Он был доволен мной. Он говорил… говорил, что я должен отомстить. За все. За смерть Прокопенко, за предательство Разумовского… за все! — Гром замолчал, его взгляд снова устремился в пустоту. Юля тихо подошла к нему и положила руку на плечо. Игорь вздрогнул, словно очнувшись. — Игорь, что это за красный? Кто он? — спросила она мягко. Гром посмотрел на нее, и в его глазах плескался ужас. — Я не знаю… Но он реален. Я чувствую его. Он здесь. Он наблюдает за нами. Он хочет крови… Я должен дать ему кровь! Мне нужна кровь! В комнате повисла гнетущая тишина. Сергей почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. Инстинкт подсказывал, что Гром коснулся чего-то ужасного, чего-то, что выходило за рамки их понимания. «Красный… кто или что это?» — этот вопрос пульсировал в его голове. — Сереж, это походит на побочку или ломку. — аккуратно коснувшись ствола лежащего под столом, сказал взглянув на бывшего мужа Позов. Матвиенко молча кивнул Юле, и та, понимая его без слов, налила Грому стакан воды. Игорь выпил ее залпом, словно утоляя нестерпимую жажду. Какое-то время он сидел, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя. Внезапно Гром вскочил, срываясь с места. Глаза его горели безумным огнем. — Кровь! Мне нужна кровь! Я должен ему отдать! — прорычал он, ища глазами выход. Юля попыталась его остановить, но Игорь оттолкнул ее с такой силой, что она отлетела к стене. Сергей мгновенно среагировал, бросившись на Грома, чтобы его обезвредить. — Игорь, очнись! Что ты творишь?! — кричал Матвиенко, пытаясь удержать его. Но Гром был словно одержим, его тело налилось нечеловеческой силой. Борьба была неравной. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату ворвался Шастун, за ним следом — Арсений. — Что тут происходит?! — воскликнул Антон, увидев хаос. Арсений и Олег, не теряя ни секунды, бросился на помощь Сергею, пытаясь скрутить Грома. Шастун отошел на шаг назад, заслоняя собой Федора Ивановича, явно опешевшего от происходящего на его глазах. В комнате царил настоящий ад. Общими усилиями Грома удалось повалить на пол и скрутить. Он продолжал вырываться, бормоча бессвязные слова о крови и красном. Арсений держал его ноги, Олег помогал Сергею удерживать руки. Шастун, все еще в шоке, молча наблюдал за происходящим. Федор Иванович, побледнев, присел на стул, пытаясь осмыслить увиденное. — Пчелкина, тапиопропан, в ящике стола, возьми его и бегом ко мне! — приказал Попов. — Поз, Дубин, заблокируйте все двери, включите систему безопасности Разумовского, нам нельзя его выпускать из виду! Пчелкина, что ты там копаешься?! Юля, дрожащими руками, достала из ящика шприц с тапиопропаном и подбежала к Грому. Сергей освободил ему плечо, и она быстро ввела лекарство. Игорь продолжал брыкаться и кричать, но постепенно его движения стали замедляться, а слова — невнятными. Наконец, он обмяк и затих. Все облегченно вздохнули. Сергей вытер пот со лба и устало опустился на стул. Арсений и Олег отпустили Грома, и тот лежал неподвижно на полу, тяжело дыша. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием обессиленных оперативников. Шастун, все еще бледный, подошел к Федору Ивановичу и что-то тихо ему сказал. — Что это было? — хрипло спросил Матвиенко, глядя на лежащего Грома. — Арс, он говорил, что-то про красный, кровь и прочую пургу нес. — Похоже на психоз, — ответил Арсений. — Из-за отсутствия парема, началась ломка, сопровождающая галлюцинациями. — Ломка? Да у него крыша съехала к чертям! — огрызнулся Шастун. — Что за красный? Что за кровь? Арс, ты хоть что-то понимаешь? Арсений задумчиво почесал подбородок. — Красный… это может быть что угодно. Символ. Метафора. Галлюцинация. Нужно смотреть, что именно он имел в виду. Может это связано с делом Разумовского? Или с его прошлым? — он посмотрел на Волкова, то в секунду понял, к чему клонит старый приятель. — Нет. Это явно не альтер-эго или оно, но не в том формате, что бало у Разумовского. Сережа мог контролировать «Птицу» или хотя бы договорится с этим существом, а это, — указывая на лежащего на полу майора,— Явно что-то другое, либо же парем настолько сильно имеет над ним влияние, что его второе я полностью подчиняет его волю. Матвиенко помрачнел. Идея о том, что Гром может быть под полным контролем какой-то темной сущности, ему совсем не нравилась. Слишком многое это осложняло. «Нужно копать, и копать глубоко», — подумал он. — Demgin, отведи Федора Ивановича отдохнуть, Дубин продолжай копаться в записях, а ты Поз, осмотри Юлю и Серого, мало ли какие увечья он успел нанести. — Арс, я как огурчик,— тут же ответил Матвиенко. — Хуюрчик Сереж, будто сам не знаешь, как влияет адреналин, это не просьба Матвиенко, это приказ, — отрезал Попов. Позов, не дожидаясь возражений, подошел к Юле и принялся осматривать ее. На лице девушки застыла гримаса боли, но она молча позволила себя ощупать. Матвиенко наблюдал за ними с тревогой, чувствуя, как внутри нарастает злость на Грома. — Удар был сильный, но, кажется, без переломов, — констатировал Позов, — Но у тебя точно сотрясение, Юль. Сейчас приведу тебя в чувство нашатырем, а потом заварю чай с ромашкой. — Спасибо, Дим, — прошептала Юля, — Но мне нужно быть здесь. С Игорем. В этот момент Гром застонал и попытался перевернуться на бок. Его взгляд был затуманен, но в нем уже не было того безумия, что несколько минут назад. — Что… что произошло? — прохрипел он, — Где я? — Все там же, — холодно констатировал Арсений, — Demgin, уведи. — указывая на Прокопенко, прошептал Попов, однако мужчина, бывалой заправки, шел на опережение. — Не надо Арсюш, возможно это поможет, или хотя бы отрезвит его. — Дядь Федя… Однако Прокопенко был непреклонен, он подошел к Игорю и присев на корточки, потрепал того по макушки. — Эх, во что же ты вляпался, Игорек? — по отечески, с налетом усталости, спросил Прокопенко. — Федор Иванович… — в глазах майора застыли слезы, он не мог поверить, что это возможно. Нет! Бред! Это все сон! — Вы мертвы… — дрожащим голосом констатировал Гром. — Как видишь, твоя информация неверна, — разводя руками продолжал Федор Иванович. — Игорек, что происходит? Гром попытался сесть, но резкая слабость сковала его тело. Он с трудом сфокусировал взгляд на Федоре Ивановиче, не веря своим глазам. Перед ним стоял человек, которого он оплакивал, винил в его смерти себя, а теперь… он жив? Или это очередная галлюцинация, порожденная безумием? — Я… я не понимаю, — пробормотал Гром, — Это сон? Я сплю? — Нет, Игорь, это не сон, — мягко ответил Прокопенко, — Я жив. А теперь соберись, сынок, опиши это существо. В комнате повисла тяжелая пауза. Все взгляды были прикованы к Грому и Прокопенко. Арсений нахмурился, чувствуя, как ситуация выходит из-под контроля. Шастун, казалось, и вовсе перестал дышать, боясь нарушить хрупкое равновесие происходящего. — Красный… он… он говорил, что я должен ему кровь, — запинаясь, проговорил Гром, — Что он… он голоден. Он… он хочет меня поглотить. Прокопенко внимательно слушал, не перебивая. В его глазах читалось сочувствие, но и настороженность. — Опиши его, Игорь. Как он выглядит? Что он говорит? — тихо спросил он. — Он похож на меня… Хотя нет, это и есть я. Только он какой-то обезумевший, с красными глазами, он хочет убийств… Федор Иванович, я правда не хотел, я не знал, что это… Гром закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Воспоминания нахлынули на него, словно цунами, сметая остатки разума. Он видел себя, но в зеркальном отражении, искаженном и пугающем. Красные глаза горели безумным огнем, а голос звучал как злобный шепот, призывающий к насилию. — Он говорит, что я его сосуд, что я должен служить ему, — продолжал Гром, — Он показывает мне картины… ужасные картины убийств, пыток. Он хочет, чтобы я стал таким же, как он. — Это альтер-эго. Ты уже с ним встречался, когда в первые задержал Разумовского. «Птица» — вдруг сказал Олег. — Только в отличи от Сережи, у тебя в голове больная «Птица» из-за действия парема. — Сейчас тебе нужен отдых, дядь Федь, вы сможете за ним приглядеть? — уточнил Арсений, сам прокопенко был не в лучшем виде, ему и самому требовался отдых, — Отдых Игорь, — тут же холодным тоном сказал он, увидев как тот смотрит на Пчелкину, кажется в сознании начали постепенно всплывать картинки его срыва, — Потом будешь извиняться. Федор Иванович кивнул, не отрывая взгляда от Грома, — Конечно, Арсений. Я останусь с ним. Ему сейчас нужна поддержка, а не допросы, — Он снова повернулся к Игорю, и его голос стал мягче, — Отдохни, сынок. Мы разберемся во всем этом. Просто успокойся и постарайся вспомнить все, что говорил этот… красный. Каждую деталь. Попов бросил быстрый взгляд на Шастуна, чье лицо выражало неподдельное изумление и страх. Арсений понимал, что увиденное потрясло Антона до глубины души, и что сейчас не время для расспросов. — Шаст, проводи Федора Ивановича и Игоря в комнату отдыха. Пусть они немного побудут вдвоем. А мы пока тут все приберем. Уже на выходе Попов окликнул Антона: — Demgin, не задерживайся — и тот кивнув удалился. Антон, словно лунатик, двинулся к Грому и Прокопенко. Он не мог оторвать взгляда от Игоря, в голове крутились обрывки фраз, сказанных майором. «Красный… кровь… поглотить». Страх ледяной хваткой сковал его, но он понимал, что сейчас ему нужно быть сильным и помочь тем, кто в этом нуждается. Не говоря ни слова, он подхватил Грома под руку, помогая ему подняться. Федор Иванович шел рядом, поддерживая Игоря с другой стороны. В комнате отдыха царил полумрак. Антон усадил Грома на диван и накинул на него плед. Федор Иванович присел рядом, внимательно наблюдая за майором. Шастун, чувствуя себя лишним, тихонько вышел из комнаты, оставив их наедине. Ему нужно было прийти в себя, осознать все произошедшее. Вернувшись в оперативный штаб, Антон застал там напряженную обстановку. Арсений что-то оживленно обсуждал с Олегом и Димой, лица у всех были сосредоточенными. Юля сидела в стороне, попивая чай с ромашкой, ее лицо все еще было бледным. — Как это возможно? — вопрошал Дубин сводя брови к переносице. — К этому моменту Разумовский уже был в психиатрической клинике. Он не мог оставить запись, это было просто невозможным. — Дубин, не забывай, что Разумовский гений, любая программа и код для него как семечки, он даже на кнопочном телефоне мог сделать тако, — не без толики гордости ответил ему Олег. На экране был Сережа, в халате для психически не здоровых пациентов, он говорил быстро, сбивчиво, — Я не знаю дойдет ли эта запись до кого нужно, но я знаю, что происходит. Они нас не лечат, ставят опыты… Я хочу домой, так хочу, господи… Соберись! Тряпка! — кажется раздвоение играла с его психикой в тот момент ужасную участь. — Да точно! Доказательства! У меня есть доказательства, что Рубинштейн сотрудничает с какой-то организацией, я слышал как его помошница называла их «советы», я оставил доказательства в засекреченном файле, если этот файл оказался в нужных руках… Волче… Ты вспомнишь пароль… Мне пора, он идет… А дальше помехи, на экране вновь появляется «Марго» в этот раз половина ее белая, другая черная. Ии-ассистент произносит лишь одну фразу не давая никаких должных подсказок: — Введите пароль. — Волков, думай, вспоминай! — говорят на перебой ему парни. Волков закрыл глаза, пытаясь восстановить в памяти хоть что-то, связанное с Разумовским и этим загадочным файлом. Голос Сережи звучал в его голове, полный отчаяния и надежды. «Рубинштейн… советы… пароль…» Обрывки фраз, словно осколки разбитого зеркала, не складывались в единую картину. Волков начал перебирать в голове возможные варианты. Имена, даты, события, связанные с делом Разумовского. Ничего не подходило. Он чувствовал, как время утекает сквозь пальцы, а вместе с ним и шанс получить важную информацию. В отчаянии он прошептал: — «Птица…». На экране ничего не произошло. Олег разочарованно вздохнул, но сдаваться не собирался. Он вспомнил, как Разумовский называл свою темную сторону «Птицей». Может быть, это была какая-то подсказка? «Птица… черная птица… клетка…» Внезапно его осенило. Клетка! Именно в клетке Разумовский держал свою «Птицу» под контролем. Он набрал на клавиатуре слово «Клетка». Экран моргнул, вновь выдавая ошибку. — Сереженька, что же ты хотел этим сказать. — обрывки воспоминаний из детства, тут же всплыли в его голове. Отчаяние нарастало. Волков чувствовал, как ускользает нить, связывающая его с Сережей. Он снова закрыл глаза, пытаясь воссоздать в голове образ Разумовского, его манеру речи, его увлечения. Вспомнился один из разговоров, когда Сережа рассказывал о своем детстве, о старом дедушкином доме, где он проводил летние каникулы. Там была голубятня, и Разумовский очень любил наблюдать за птицами. «Они такие свободные, Олег, — говорил он тогда, — Никто не может их удержать». И тут Волкова словно осенило. Свобода! Именно свобода была самым ценным для Сережи. Он быстро набрал на клавиатуре слово «Свобода». Экран снова выдал ошибку. Волков застонал от досады. Он чувствовал, что близок к разгадке, но что-то ускользало от него. Внезапно он вспомнил о любимой книге Разумовского, «Чайке по имени Джонатан Ливингстон». Эта книга была для Сережи символом свободы, стремления к совершенству и преодоления границ. Он набрал на клавиатуре «Джонатан». На экране появилась надпись: «Неверный пароль». Арсений, наблюдавший за мучениями Олега, подошел к нему и положил руку на плечо. — Попробуй еще раз, Волков. Ты почти у цели. Вспомни все, что связывало тебя с Разумовским, каждую мелочь. Волков в отчаянии потер виски. Все, что он знал о Разумовском, казалось, вылетело из головы. Он посмотрел на экран, на лицо Сережи, и словно услышал его голос, полный иронии и сарказма. «Волче, ты же знаешь, я никогда не был банальным». И тут его осенило. Банальность! Именно этого Разумовский больше всего презирал. Он вспомнил, как Сережа высмеивал людей, использующих простые и предсказуемые пароли. Волков начал перебирать в голове нетривиальные вещи, связанные с Разумовским. Его увлечение шахматами, его любовь к сложной музыке, его страсть к головоломкам. Внезапно он вспомнил об одном случае, когда Сережа рассказывал о своем самом большом страхе. «Боюсь стать пешкой в чужой игре, Олег. Боюсь потерять контроль». И Волкова словно ударило током. Контроль! Именно контроль Разумовский пытался удержать любой ценой. Он набрал на клавиатуре слово «Контроль». Экран замер на мгновение, словно затаив дыхание. Затем на нем появилась надпись: «Пароль принят. Идет загрузка файла». Волков выдохнул, чувствуя, как напряжение покидает его тело. Арсений и остальные облегченно вздохнули, наблюдая за тем, как на экране появляются строки кода. Файл Разумовского был открыт. На экране появилась текстовая запись, начинающаяся словами: «Если ты читаешь это, Волков, значит, я мертв, или близок к этому». Дальше следовал длинный и запутанный отчет о деятельности Рубинштейна и его связях с таинственной организацией, именуемой «Советом». Разумовский подробно описывал схемы финансирования, каналы поставок и имена ключевых фигур. В конце записи он добавлял: «Будь осторожен, Волче. Они очень влиятельны. И они не остановятся ни перед чем, чтобы защитить свои интересы». — Есть еще одна видеозапись. — сказала вдруг «Марго». — Введите пароль. — на экране в тоже мгновение появился символ разработанного когда-то приложения «Vmeste». ☆┌─┐ ┌─┐☆ 　│▒│ /▒/ 　│▒│/▒/ 　│▒ /▒/─┬─┐ 　│▒│▒|▒│▒│ ┌┴─┴─┐-┘─┘ │▒┌──┘▒▒▒│ └┐▒▒▒▒▒▒┌┘ └┐▒▒▒▒┌┘ *Подсказка* *Ты тупой сам не додумаешься! * Волков, удивленный появлением символа «Vmeste», нахмурился. Это приложение, созданное когда-то Разумовским для общения, казалось совершенно не связанным с текущей ситуацией. Однако, зная гениальность Сережи, он понимал, что за этим может скрываться важная подсказка. Он вспомнил, как Разумовский гордился своим творением, называя его «мостом между людьми». В голове Олега начали всплывать обрывки воспоминаний о том времени, когда они вместе работали над «Vmeste». Он вспомнил, как Сережа рассказывал о главной цели приложения — объединить людей, несмотря на расстояния и обстоятельства. Разумовский хотел, чтобы люди чувствовали себя ближе друг к другу, чтобы могли делиться своими мыслями, чувствами и эмоциями. Волков начал перебирать в голове возможные пароли, связанные с «Vmeste». Названия функций, имена разработчиков, ключевые даты — ничего не подходило. В отчаянии он обратился к Арсению: — Может быть, у тебя есть какие-нибудь идеи? — Подсказка слишком агрессивная, будто ее оставил не Разумовский. — начал рассуждать Арсений. — А, что если это запись от «Птицы». — предположил Антон. Волков задумался. Верно, агрессивный тон подсказки совершенно не соответствовал мягкой и ироничной манере Разумовского. Скорее, это напоминало язвительные выпады «Птицы», темной стороны его личности. Но что, если именно в этом и заключалась разгадка? Что, если пароль был связан не с самим приложением, а с тем, что Разумовский пытался в нем подавить? Он вспомнил, как Сережа рассказывал о борьбе со своей «Птицей». Он говорил, что эта темная сторона пытается разрушить все, что ему дорого, в том числе и «Vmeste». «Она ненавидит все, что объединяет людей, Волче. Она хочет, чтобы все были одиноки и разобщены». И тут Волкова осенило. Одиночество! Это то, чего больше всего боялась «Птица». Она стремилась к изоляции, к разрушению связей. Волков быстро набрал на клавиатуре слово «Одиночество». Экран оставался неизменным. Он попробовал «Изоляция», «Разъединение», «Разобщенность» — все тщетно. Отчаяние снова начало подкрадываться к нему. Внезапно он вспомнил, как Сережа однажды обмолвился о том, что «Птица» боится забвения. Боится, что ее забудут, что она исчезнет. Он набрал на клавиатуре слово «Забвение». Экран моргнул, и надпись «Неверный пароль» исчезла. Вместо нее появилось изображение темной клетки, а затем запустилась видеозапись. На экране появился Разумовский, выглядевший измученным, но собранным. — Как же ты меня раздражаешь, тупое существо! И почему люди так ослеплены этой проклятой любовь?! Он идиот, которого забрали из-за ненужной информации, и меня вместе с ним, сука, сука, сука! — орал птица. — Значит так Волков, слушай сюда! Я тебе ненавижу! Но к моему печальному исходу, вытащить нас можешь только ты! Нас увезли на остров, каждый день колят какой-то ебучий препарат, я начинаю терять контроль, чувствую, что появляется кто-то еще, это не Сережа, не «Тряпка» и не я, но он меня бесит, вытащи нас! Это приказ! Слушай внимательно. Они держат нас на острове Исла-Нублар. Это частная территория, хорошо охраняется. Проникнуть туда будет непросто. Единственный плюс, она не так далеко от Питера и находится внутри РФ. Блять! Да не брыкайся ты! Я договорю, потом уступлю тебе место! — будто договариваясь со второй личностью продолжал «Птица». — Чтобы попасть на остров, тебе понадобится катер. Лучше всего арендовать его в ближайшем портовом городе, но будь готов к тому, что они могут следить за тобой. Рубинштейн постарался замести следы, но я оставил для тебя кое-что. В контейнере с продовольствием, который ты найдешь на катере, будет спрятан GPS-трекер. Он покажет тебе точное место, где нас держат. Будь осторожен, Волков. Они знают о твоих способностях. Они ждут тебя. Пидорас! — на этом запись обрывается, вновь покрывая экран помехами. Волков впился взглядом в экран, переваривая услышанное. Остров Исла-Нублар, контейнер с продовольствием, GPS-трекер… Птица, как всегда, оставила после себя клубок противоречий и угроз, перемешанных с ценной информацией. Олег чувствовал, как адреналин бурлит в его крови. Теперь он знал, где искать Разумовского, но предстоящий путь был полон опасностей. — Ай-да Птичка, ай-да Разумовский, вот за что я его уважаю, так это за конкретику. — усмехнулся Попов. — Ну что, парни, — обратился он к Антону, Сережи и Диме, — Готовы вновь к пиздецу? — А то если уж и идти на плаху, то всем вместе и с поднятой головой. — усмехнулся Сережа. Антон с Димой поддержали его настрой. — Тогда Волков, командуй. — усмехнулся Арсений, отдавая бразды правления. Волков кивнул и подошел к карте, висящей на стене. Быстро пробежав взглядом по Финскому заливу, он обнаружил несколько небольших портовых городов, расположенных неподалеку от предполагаемого местонахождения острова. Нужно было действовать быстро и незаметно. Каждый час промедления мог стоить Разумовскому жизни. — Арсений, свяжись со своими контактами в Выборге и Приморске, — скомандовал Волков. — Узнай, кто сдает в аренду катера и какие маршруты пользуются популярностью. Антон, займись подготовкой оборудования. Нам понадобится все: от оружия до средств связи и навигации. Сережа и Дима, ваша задача — собрать всю возможную информацию об Исла-Нубларе. Кто владелец, какая охрана, какие есть слабые места.