Первая могила направо.

Уилл лежал. Лежал и лежал. Стало холоднее, но ощущение сырости не исчезло. Не то, чтобы он ожидал от смерти чего-то особенного, его и в жизни-то особенным не баловали. Но все же. Если не ангелы с фанфарами и не луч света, зовущий на небо, то пусть хотя бы станет сухо. И тепло. Так, стоп. Почему он вообще что-то чувствует? Он что, не умер? Но шея не болела. Да и вообще, в целом, тело ощущалось вполне себе весомым, реальным и функционирующим. Разлепив один глаз, Уилл увидел перед носом мох и траву. Пришлось разлепить второй и в удивлении сесть, отрывая щеку от мокрой поверхности, чавкающей по периметру. Это еще что за шотландские болота? Почему темно? Где камера и кровь? Да, Уилл успел потрогать шею, и там не было раны. Только кадык и недельная щетина, больше напоминающая неопрятную бороду. Он не мог ее подровнять, ведь следующее заседание суда ожидалось не раньше, чем через неделю. Грэм встал на ноги, озираясь по сторонам, — темнота, хоть глаз выколи, и туман. Одежда почему-то высохла ровно в тот момент, когда он поднялся. Это Ад? Чистилище? Зал ожидания перед порогом смерти? Тогда тут, как минимум, должен находиться страж, вернее привратник. Но сторожить в этой болотистой жиже точно было нечего. Профайлер задрал голову и снова увидел только тьму, тонущую в белесом тумане. Черт подери, как ему понять где он и зачем? И почему происходящее так сильно напоминает его галлюцинации? Осталось только услышать тихий носовой фырк крупного животного и увидеть как из пелены тумана появляются ветвистые оленьи рога. Ему что, примерещилось, что он сидел в тюрьме? — Эй! Эге-гей! — крикнул Уилл. … Гей…гей…гей… — ответило ему эхо. Эхо в поле? Да вы, блять, издеваетесь. Что это за мир такой, в котором не действуют законы физики? — Есть кто? Ау! — Грэм устало выдохнул, покрутился на месте и, решив, что ловить тут больше нечего, побрел по болотистому полю в неизвестном направлении. — Где я, мать твою за ногу! Есть тут кто? Он не успел уйти далеко. Стена тумана разорвалась с характерным треском, и из нее спиной вперед, прямо в объятья Грэма, выпал какой-то тощий вертлявый субъект, изрыгающий проклятья. Видимо, вот так сюда и попадают. Уилл хотел было спросить, умер ли новый гость или нет, но не успел. Тот отпрянул, поправил на шее узкую тряпку, отдаленно напоминающую галстук, одернул пиджак и уставился на Уилла через темные очки. Темные очки в темноте… очевидно, еще один идиот. — Ага. Ты тут, — констатировал тип, странно приподнимая верхнюю губу во время разговора. — Где "тут"? — не растерялся Уилл, понимая, что надо хвататься за любую возможность разузнать хоть что-то о происходящем. Мужчина, стоящий напротив, выглядел более чем странно — темные очки, темный костюм и неестественная поза. Когда он наклонял голову, чтобы изучить Уилла поверх очков, его силуэт обретал невероятное сходство с какой-то птицей. Черной и вертлявой. Вероятно, с грачом. — Где надо. Любопытный, я смотрю. Ладно, мне некогда. Пошли, провожу и дело с концом. Добро пожаловать на тот свет! — незнакомец фамильярно схватил Грэма за руку и дернул на себя. Уилл напрягся, ожидая рывка, инерции, чего угодно, но ноги словно вросли в треклятую жижу. Он стоял в ней, как истукан. Незнакомец дернул еще раз. И еще. Никакого эффекта. — Ангелы меня залюби! — носатый нахохлился, выпустил Уилла и обошел его по кругу, снимая очки и прищуриваясь. У него что, желтые глаза? — Как ты сюда попал, пацан? Вопрос застал Уилла врасплох, ведь он планировал задать его сам. — Ты что, криворукий? Или косой? Да что с тобой вообще не так? — продолжал разоряться желтоглазый, брезгливо кривя лицо. — Решил покончить с собой, так кончай нормально. Я что, туда-сюда бегать должен? Это место для умерших, У-М-Е-Р-Ш-И-Х! Не для таких, как ты. Чертов коматозник! Будет болтаться тут, как говно в проруби… Некогда мне, так что адьё. Стучи, когда помрешь окончательно! Незнакомец развернулся к Грэму спиной, намереваясь, очевидно, шагнуть в туман и исчезнуть, но Уилл судорожно выдохнул, замечая за его спиной два огромных, черных, как ночь, крыла. Похоже, он и правда умер. Ну или сошел с ума окончательно. — Ты… ангел? — недоверчиво спросил Грэм, таращась на оперение, так сильно напоминающее ему пернатую оленью шкуру его вендиго. — Технически, нет, — Гость кисло улыбнулся и обернулся, заглядывая через плечо, чтобы увидеть позади только Уилла. Крыльев не было. — Тьфу, напугал меня. Я уж решил, что забыл про них. Не люблю все это позерство. Крылья, балахон, громоподобный голос из-под капюшона, клубы тумана, окружающие мрачную фигуру… Пережитки прошлого. Мы должны оказывать услуги по транспортировке, а не устраивать шоу. Но ничего, у тебя есть шанс дождаться, когда придет Смерть, и уйти как положено. Он любит классику. — То есть, ты не Смерть, и я не умер? — Я не Смерть, и ты не умер, — подтвердив предположение, вертлявый снова сделал шаг в туман, намереваясь свалить, и терпение Уилла лопнуло. Оно и так было тонким и натянутым, как струна, а тут случился тот самый «бдзынь», выпустивший на передний план то, что Уилл столько лет прятал от всех, включая самого себя. Ему надоело быть пустым местом. Все! Хватит! Он не для того помер, чтобы какой-то напыщенный самоуверенный хер помыкал им даже тут. Уилл стиснул челюсти, закипая бешенством, и его ярость нашла оригинальный выход. Там, где нет ничего реального, где мир существует только как комбинация желания и воли, ментальная энергия Уилла, подпитанная гневом, сформировалась в виде темного комка, отрастила рога и копыта, и агрессивно шагнула навстречу готовому исчезнуть гостю, заставляя его отпрянуть. Свой собственный, личный вендиго Грэма бил копытом и целил рогами в живот незнакомца, готовый ринуться в бой. — А это еще что за нахер? — скептически спросил не-Смерть, глядя на крупного лося в перьях. — Это мое терпение, которое ты сейчас испытываешь. Я не позволю бросить меня здесь одного, бродить в тумане и ждать итога моей жизни! Если ты уйдешь, я найду способ вылезти наружу из этой ловушки на входе и сообщить о том, что меня встретил не уполномоченный сотрудник, а какой-то пингвин в очках! Сваливший хер знает куда и бросивший меня одного! Мужчина в черном практически уронил челюсть на пол, услышав слово «пингвин». Ладно бы речь шла об Азирафаэле, тот и правда любил приналечь на мучное и носил идиотский жилет, но он-то, Кроули, был в идеальной форме. Строен, статен и красив, как во времена гибели Помпеи. Сложив руки на груди, он в упор уставился на наглеца, но тот не менее нахально пялился в ответ. Гляделки затягивались. — А ты у нас ябеда, да? — ласково спросил желтоглазый, подходя ближе, чтобы оказаться с Уиллом нос к носу. Похоже, гневный олень Грэма совсем его не пугал. — Что ж, ябеда. Я – демон Кроули. Это чтоб ты знал, на кого стучать, когда найдешь щелку, в которую сможешь выскользнуть, как маленькая пугливая мышь. — Я не…, — запальчиво начал было Уилл, но осекся. Злить демона – не самая хорошая идея. Умереть больше одного раза он не сможет, но и желаемого не добьется. — Приятно познакомиться, Кроули. Я — Уилл, Уилл Грэм. Как я могу уговорить тебя не бросать меня тут одного? Профайлер сделал то самое лицо, которое всегда помогало ему получить добавку в школьной столовой. Он чуть склонил голову, приподнял брови и посмотрел на демона из-под пушистых ресниц. Он был так сильно похож на милого и одинокого щеночка, к которому руки тянулись сами, что не выдержал даже демон. — Ах ты ж, блять! Я ведь еще пожалею об этом! Очень пожалею. Но кому интересно жить вечно, если нельзя иногда немного оступиться. Хорошо, Уилл Грэм. Я не оставлю тебя здесь одного, но у меня есть одно условие. Ты попросишь меня. Вежливо.