Часть 117
12 декабря 2021 г., 01:40
Арвен, которая наконец успокоила своего отца и его попытки обнять, спросила меня о моем понимании и о том, может ли она поговорить с ним некоторое время.
Я сказал, что она может, и она повела своего отца в соседнюю комнату. Улыбающееся лицо Сиорина ни разу не показало реальности ситуации: его уводили от моего присутствия.
Из-за закрытой двери до меня донесся ворчливый женский голос.
“Почему ты уехал так далеко от дома?!”
“Я был вызван сюда его величеством”.
“Не лги! Я знаю, что ты добровольно вызвался на это.”
“Ну что ж, дочь действительно лучше знает своего отца”.
“Вы сказали что-нибудь странное его высочеству?”
“Я ничего не сказал! Неужели я похож на крестьянина, который не знает, как следует вести себя при встрече с королевской особой?”
“Ходят слухи о моем послужном списке, поэтому я должен был спросить”.
“Почему ты такая раздражительная, Арвен? Неужели есть что-то, чего твой отец о тебе не знает?”
Я слышал, что голос Арвен уже выдохся от всех этих криков. Сиорин Киргайен цеплялся за свою любовь к дочери, борясь с ее дикими протестами по отношению к нему.
Арвен несколько раз просила отца вернуться домой, но Сойрин твердо стояла на своем и говорила, что она не позволит ему отступить. В конце концов, у Арвен не было другого выбора, кроме как смягчиться.
“Пожалуйста, пообещай мне одну вещь. Если это так, я больше не буду вмешиваться в решение отца присутствовать на этой миссии”.
"Как самонадеянно, что дочь замешана в делах своего отца ... “
"Я рыцарь его высочества и представляю семью Киргайен в таком качестве. Помните об этом факте".
Сиорин наконец-то успел вставить словечко, прежде чем Арвен прервала его, и он сказал: “Я обещаю, что не сделаю ничего, что могло бы смутить тебя на публике, дорогая Арвен”.
”Я являюсь частью рыцарского эскорта его высочества, поэтому не забывайте, что я всегда на службе, независимо от времени и места".
"Но Арвен, твой отец вызвался только для того, чтобы увидеть тебя после такого долгого времени! Как ты можешь быть таким жестким? Если ты действительно любишь своего отца, разве у нас не может быть немного времени, чтобы поговорить, хотя бы на минутку?”
“У нас нет времени”.
“Я действительно не верю, что у тебя нет..."
“Ни на секунду не задерживайся”.
Даже мне, слушавшему за дверью, ответ Арвен показался ножом в сердце.
“Тогда я сделаю, как ты говоришь. Тем не менее, приятно даже иметь удовольствие видеть твое лицо, и я счастлив видеть, что ты здоров”.
Голос Сиорина стал приглушенным. Его тон стал одиноким; он звучал, как осенние листья, уносимые легким ветром.
“Я тоже рад тебя видеть, отец. Я не так хороша в этих вещах, но я рада, что ты тоже в хорошей форме и выглядишь здоровой”, - раздался голос Арвен, и ее голос смягчился, так как он заикался, выражая ее радость от воссоединения.
“Спасибо, что сказала это, Арвен. Я знаю, что я тебе не очень нравлюсь, так что не нужно так сильно стараться. Я постараюсь как можно больше не мешать вашим обязанностям во время миссии”.
В тот момент я не знал, что и думать. Сиорин Киргайен намеренно показывал дочери свою слабую сторону.
“Это не так!” - последовал ответ Арвен. “Я никогда не думал об отце в таком ключе. Вы чудесно руководили нами, киргизами, и я всегда восхищался вами. Причина, по которой я только что была так свирепа по отношению к отцу, заключается в том, что ты всегда относился ко мне как к своей маленькой дочери, а не как к рыцарю, которого я ...
Арвен прервал ее отец, который сказал: “Я уважаю это. Ну же, тогда, если ты позволишь мне обнять тебя, я знаю, что ты взрослая”.
“Отец...” - сказала Арвен, и в ее голосе прозвучало разочарование, как будто она попыталась спрятать голову в воротник от стыда в тот момент, когда ее отец потребовал его объятий.
"Отец, пожалуйста, отпусти меня сейчас...”
“Моя дочь, маленькая птичка! О, ах, я могу сказать, что хочу держать тебя так долгие годы! Твой отец видит сон!”
Сон длился недолго. Когда Сиорин почти начала кричать взволнованным, полным любви голосом, я услышал недовольное ворчание Арвен, когда ей наконец удалось оттолкнуть от себя отца.
“Ты сделал это нарочно! Опять! - отругала она его.
“Сердце твоего отца всегда одно и то же, когда я вижу тебя. Поэтому я всегда говорю с вами от всего сердца. Это действительно не намеренно".
Казалось, что эта ситуация не была чем-то таким, что случалось только один или два раза. Я слышал, как Арвен еще немного пожурила своего отца, а потом все стихло. Дверь открылась.
“Благодаря вниманию вашего высочества, я смог открыто общаться со своей дочерью. Я могу только поблагодарить вас, и еще раз поблагодарить, - нагло заявил Сиорин, его лицо было наполнено удовлетворением.
Арвен сильно покраснела, и я не мог сказать, было ли это из-за того, что она была рассержена или смущена тем, как вел себя ее отец.
Со своей стороны, я был просто поражен тем, что у нее был такой цвет на ее обычно невыразительном лице.
Арвен коротко поблагодарила меня, извинилась и исчезла.
И снова я остался наедине с Сирионом Киргайеном.
Его лицо было холодным и суровым, таким же, каким оно было, когда мы впервые встретились.
Какова была его точка зрения? Проявив всю свою любовь к Арвен, он теперь снова притворялся строгим. Я издала тщеславный смешок, находя все это таким нелепым.
Заметил он мою насмешку или нет, Сиорин сказал несколько слов о своем запланированном расписании, а затем нагло покинул меня.
“Странный парень”, - подумал я про себя и покачал головой, глядя в ту сторону, куда ушел Сиорин.
Вскоре после отъезда Сиорина приехал маркиз Билефельд.
"Я видел графа Киргайена по дороге сюда”.
"да. Похоже, он поедет со мной”.
Маркиз взял бутылку вина из моего винного шкафа, как будто он был хозяином этого места, а затем спросил меня, каким было мое первое впечатление о графе.
“Он очень любит свою дочь”.
Маркиз ухмыльнулся и сказал, что, помимо чрезмерной привязанности к своей старшей дочери, у Сириона были и другие достоинства, и что его мастерство не вызывает сомнений.
Маркиз Билефельд рассказал мне приличное количество историй, пока пил вино, но его лицо внезапно стало серьезным.
“Везде, куда бы вы ни попытались добраться, будут шипы, и ни один человек, которого встретит ваше высочество, не испытает ваше терпение”.
Предупреждение маркиза мало чем отличалось от того, которое дал мне король. Поэтому я бы дал ему тот же ответ.
“Я жил в королевстве не иначе”.
“Ваше высочество, пожалуйста, обратите внимание”.
“Что уже?”
“Вы должны покинуть столицу рано утром в день отъезда, так как есть кое-что, что было прямо приказано его величеством”.
Когда я изучил выражение лица маркиза, стало ясно, что его тайный совет был серьезным.
“Я не знаю, что происходит, но надеюсь, что все закончится хорошо”, - сказал я.
“Я надеюсь, что ваше высочество также достигнет своей цели и что мы сможем еще раз увидеть друг друга в безопасности”.
Я предложил тост за маркиза Билефельда, и он принял его, сказав: “Я желаю бесконечной славы и благополучия Вашему Высочеству принцу”.
”И я тоже желаю вам приятного будущего, маркиз Билефельд".
Мы чокнулись бокалами и разом опустошили их.
"Ну что ж",” сказал маркиз и ушел, не оглядываясь.
Итак, после того, как я планировал свой отъезд в течение нескольких дней, казалось, что я был привязан к нему. Мне стало жаль маркиза, потому что в его возрасте он мог бы с комфортом отдохнуть в своем поместье. Вместо этого он бродил вокруг, делая все, что мог, ради королевства.
Яркость следующего дня была почти ужасающей.
Я нашел Максимилиана и сказал ему: “Возьми мой меч".
Он не отказался, и я сразу же протянула ему свое истинное тело. Я внимательно наблюдала за реакцией Максимилиана. Мне было интересно, сможет ли он поговорить со своим братом, но, похоже, душа парня все еще где-то пряталась, в тишине.
Я намеревался понаблюдать за Максимилианом в течение нескольких дней, поэтому заранее доверил ему свое тело. Я попросил его уведомить меня в тот момент, когда он начнет слышать странные слова или голоса.
Вопреки моим опасениям, Максимилиан не слышал, чтобы кто-то говорил, и наступил день отъезда.
* * *
В тот день, когда я покинул столицу, король и королева провожали меня перед дворцом.
Король открыл и закрыл рот, явно не зная, что сказать.
“Иди хорошо", - наконец сказал он в конце концов.
Посмотрев на короля, а затем на меня, королева спросила, не хочу ли я обнять своего отца.
Я ненавидел саму мысль об этом, и король тоже ненавидел это.
“Брат, пожалуйста, иди спокойно", - сказал Максимилиан.
”Я сделаю это, и я вернусь и увижу тебя снова".
Поздоровавшись с Максимилианом, я посмотрел в его сторону. Там выстроились принцы и принцессы, которых я однажды встретил в зале.
Я молча склонил голову и помахал им рукой. Я посмотрел на Сиорина Киргайена, который спросил: “Тогда мы отправимся?”
“Пойдем”.
“Марш!” и по команде их лидера пятьсот солдат начали маршировать, после чего рыцари-тамплиеры присоединились к нам.
Человека, возглавлявшего пятьдесят рыцарей, я хорошо знал. Это был Эрхим Кирингер, заместитель командира рыцарей-тамплиеров, человек, с которым я сражался бок о бок в Зимнем замке.
"Милорд, я очень рад снова видеть вас”, - сказал он. Он и другие тамплиеры преклонили передо мной колени в почтении. Когда я увидел это чрезмерное проявление вежливости, Эрхим сказал с усмешкой: “Когда мы в последний раз встречались, я сказал, что рыцари-тамплиеры будут стоять за вашим Высочеством”.
“Это так?” Я задумался.
“Да, я это сказал”, - заявил Эрхим Кирингер, бросив на меня многозначительный взгляд.
Это был взгляд, полный абсолютного доверия и уважения. Тамплиеры, стоявшие за ним, тоже смотрели на меня с подобными эмоциями. Это были тамплиеры, которые пережили большие невзгоды в Зимнем замке, и Данэм Фаренгейт был среди них.
Эрхим и Сиорин пошли со мной, и вся компания снова отправилась в путь. К тому времени, когда мы наконец покинули столицу, Никколо и рейнджеры прибыли издалека и присоединились к нам.
” Ваше высочество", - приветствовал меня рейнджер Джордан, когда я посмотрел на него сверху вниз, и его рот был мрачно сжат, а глаза почти вылезли из орбит от раздражения. Казалось, что он был весьма недоволен после того, как его завербовали для очередной долгосрочной миссии.
Казалось, было очень много вещей, которые Джордан очень хотел мне сказать, но поскольку разница между командованием и обычными солдатами здесь была не такой туманной, как в Зимнем замке, он не осмеливался высказать мне свои жалобы. Он просто продолжал смотреть на меня в безмолвном протесте своими выпученными глазами. После того, как к нам присоединились рейнджеры, шедшие вслед за тамплиерами, число участников нашей экспедиции составило почти шестьсот человек.
Среди них были триста кавалеристов Центрального легиона. Они были нашими сопровождающими и сопровождали нас, когда мы направлялись к южной границе. Наконец мы прибыли в крепость Юнсая, которая служила базой для Южного легиона. Пробыв там два дня, мы хорошо отдохнули и снова направились на юг.
Когда мы покинули цитадель, Сиорин сказал мне с некоторым страхом в голосе: “Ваше высочество, отныне вы должны путешествовать в экипаже”.
Чтобы избежать ненужных споров и не слишком показываться на глаза, когда мы пересекали границу, я сделал акцент и забрался в тесный вагон.
” Ваше высочество, пожалуйста, спите спокойно", - сказала Аделия, умело раскладывая подушки в карете и укладывая меня. Пока мы лежали там, я начал наслаждаться регулярным покачиванием кареты. Я заснул, не осознавая этого.
Когда я проснулся, процессия уже остановилась.
“Аделия?
” Да, ваше высочество? " - пробормотала она, протирая глаза и поднимаясь. Я спросил ее, почему карета остановилась.
“Мы достигли границы, но имперские войска, которые должны встретиться с нами, еще не появились”.
Услышав это, я издал кровавый смешок. Их намерения были поразительно ясны.
“Они хотят оскорбить нас, очень опоздав”.
Они громко заявляли о своем презрении к нам, намеренно опаздывая. Я решил, что это не так уж и важно, поэтому снова лег. Как и ожидалось, имперские войска появились только поздно вечером на следующий день. Я поднял ставни кареты, наблюдая, как они появляются. Я горько усмехнулся, увидев приближающуюся группу всадников, небрежно направивших своих лошадей в нашу сторону, и ни один из них не выказал никаких признаков беспокойства из-за их опоздания.
” Ваше высочество, я закрою окно", - сказал Сиорин, когда он появился и загородил мне обзор.
Окно закрылось, и я услышал торопливые инструкции Эрхима Кирингера своим рыцарям: “Если у вас нет уверенности в управлении выражением лица, тогда опустите забрало! С этого момента даже не произноси ни слова!”
Вскоре после того, как Эрхим заговорил, я прислушался, как когда-то далекий стук лошадиных копыт вышел на первый план.
* * *
“Вы делегация Леонберга?” человек, ехавший впереди, спросил на Высшем имперском, языке империи, когда остановился.
Несмотря на то, что мужчина не извинился за опоздание на целый день, Сиорин Киргайен даже бровью не повел. Он просто осведомился о звании всадника на беглом имперском языке.
” Вы знаете, как говорить по-имперски“, - сказал всадник, - " Приятно познакомиться с вами. Я член сорок первой армии империи и передовой рыцарь сто двенадцатого рыцарского ордена Де Голль де Девич.
Затем Де Голль снова спросил: “Эта процессия-делегация из Леонберга, да?”
"да."
"ах! Значит, в этой карете должен быть принц королевства, да?”
Лицо Сиорина посуровело из-за нескрываемой злобы в голосе Де Голля.
” Я должен поздороваться с ним", - добавил имперский рыцарь.
Это было ожидаемо.
” Он только что заснул, потому что не смог преодолеть трудности путешествия в карете в течение целого дня", - последовал твердый ответ Сиорина, и я услышал, что тамплиеры окружили мою карету плотным строем.
“Хо, успокойся. Я просто хотел поприветствовать его, потому что он такой драгоценный человек, который пришел”, - сказал Де Голль, все еще настаивая на том, что хочет видеть лицо принца.
” Я не знаю, каков обычай в вашей родной стране, но в нашем королевстве человек более низкого ранга не может требовать, чтобы кто-то из более высокого ранга приветствовал его, если только последний не желает встречи", - последовал ответ Сиорина.
” Ах, это тоже наш обычай – и все же я хочу его видеть”, - последовала откровенная провокация Де Голля, но прежде чем Сиорин успел действовать решительно, дверца кареты распахнулась.
Сиорин нахмурился, так как он сам кипел внутри и знал репутацию принца Адриана за большой гнев.
Он ожидал, что принц рассердится, но оказалось, что это не так.
Лицо первого принца было очень непринужденным, когда он вышел из кареты. Так далеко от гнева, что не было видно даже намека на раздражение.
Уже одно это было неожиданно.
” Ты хочешь поздороваться? " - из уст первого принца вырвался беглый имперский язык.
Де Голль широко раскрыл глаза, явно не ожидая, что принц может говорить по-имперски. Однако он быстро взял себя в руки и ответил со злой улыбкой: “Если вы позволите мне поздороваться, тогда да”.
У тамплиеров чуть не случились припадки, когда они увидели, как Де Голль приближается к принцу, все еще сидя на лошади. Первый принц поднял руку, чтобы удержать их, приказ, который им оказалось трудно выполнить. За их забралами послышался скрежет зубов.
Де Голль рассмеялся, направляя свою лошадь, очевидно, услышав звуки волнения тамплиеров. Наконец он оказался лицом к лицу с первым принцем.
И в этот момент лошадь Де Голля внезапно встала на дыбы и отступила от принца.
“Эй, эй!” Де Голль закричал на него, в его голосе был ужас от внезапно ставшего своенравным коня.
” Стой! " - крикнул рыцарь, но все было напрасно, потому что он не смог удержаться и был сброшен с коня.
Какое-то время он лежал на земле, а затем, казалось, очнулся, приподнявшись на колени обеими руками.
“Ха”, - простонал Де Голль, несколько раз покачав головой.
Первый принц посмотрел на Де Голля сверху вниз с гордым лицом и сказал: “Ваше приветствие хорошо принято".
Имперский рыцарь мог только рассеянно смотреть перед собой, когда услышал слова принца.
