Я стал Первым Принцем/망나니 1왕자가 되었다

Двое мужчин кричали вполголоса. Они не говорили ни на Высшем имперском, ни на леонбергском. Если бы они говорили на одном из вышеупомянутых языков, они бы позаботились о том, чтобы я их не подслушал. Если бы они знали, что я обладаю силой [Третьего Уха], позволяющей мне подслушивать, а также многовековыми знаниями в качестве меча, они были бы более скромны в своих разговорах. Но, увы, они об этом не знали. “Вот почему я не дрожу. Это будет еще какое-то время?” “Это важно прямо сейчас?” Они делились своими секретами в моем присутствии. “Глядя на него, я это заметил. Хотя я не уверен, так что давай прекратим это”. “Так оно и есть сейчас". “Есть ли лучший способ?” "нет." “Значит, ты можешь это сделать? Или я должен?” Поговорив некоторое время, двое мужчин наконец пришли к какому-то выводу и посмотрели на меня. “Было приятно познакомиться с вами. Давай поговорим еще раз, когда у нас будет такая возможность в следующий раз”. “Мы держались за ваше высочество достаточно долго, и мы могли бы быть грубыми”. Поспешно попрощавшись, они повернулись, желая уйти. Я не собирался позволять им сбежать. «Что? Ты уже уходишь? Ты сказал, что хотел бы познакомиться с нашими рыцарями. “После того, как я подумал об этом, мне кажется невежливым беспокоить людей, которые только что прибыли, не успев отдохнуть. Вам и рыцарям нужно будет отдохнуть после ваших путешествий.” “Нет? Хорошо. Но если хочешь, у нас есть время прямо сейчас”. “Ах, тогда неважно… А?” Дорис Дотрин был сбит с толку, его глаза расширились. “Но вы говорите на нашем языке?” Только тогда они заметили, что я говорю на их языке. “Люди редко знают наш язык”, - восхищенно сказал Джин Катрин, коснувшись своего лба. "Глупый принц Дотрин – и я имею в виду это сейчас”. Хай прикусил губу, и его слова были полны негодования. * * * Когда мы вернулись в общежитие, я попросил рыцарей быть начеку, сразу же вошел в свою комнату и запер дверь. Затем я сел напротив принца Дотрина и его слуги. Принц отвлекся, изучая мою комнату, в то время как Джин смотрел на меня озадаченным взглядом. Ему наверняка было интересно, как много я знаю. И так как я не спешил говорить об этом, я принял решение и сменил тему. “Как я могу тебя называть?” Я спросил. Я знал, что персонаж Дорис Дотрин, принц из маленькой страны, который даже не знал, какая сторона обуви обращена вперед, был не чем иным, как маскировкой. “Могу я называть вас ваше высочество Дороти Дортмунд?” В тот момент, когда было произнесено истинное имя принца, а также древнее имя семьи Дотрин, Дортмунд, в комнате внезапно вспыхнула энергия. ‘Пу-у-у!’ Скрытая мана, вызванная Джин Катрин, окружила меня. ‘Шуук!’ Клинок Ганна коснулся горла Джин, когда она появилась из своего укрытия. “Ты сводишь меня с ума. У тебя даже есть гребаные эльфы, - проворчал Джин, уставившись на Ганн и ее меч у своего горла. “Что, черт возьми, ты такое?” - потребовал Джин. ” Какова бы ни была моя личность, это не так удивительно, как личность вашего принца", - ответила я, взглянув на Джина, а затем посмотрела на Дорис. Принц не был удивлен внезапным появлением Ганн, и даже с ее мечом у шеи своего мужчины, он не казался ни капельки взволнованным. Напротив, казалось, что Дорис считал себя способным спасти Джина от смерти, если в этом возникнет необходимость. И это было правдой: глупо выглядящий принц обладал такой способностью. Это было потому, что Дортмунды, теперь Дотрины, были эльфийскими врагами. В прошлом люди были не чем иным, как скотом для нечеловеческих рас. меч, чтобы убить гигантского короля Эду, освобождающего северные земли. В то время было еще четыре великих героя, которые совершили равные подвиги, и все они были Пятью Предшественниками. Принц передо мной был одним из их потомков, героем, который вел Рыцарей Неба, которые были сотней всадников на вивернах. Этот великий рыцарь заставил высокомерных эльфов владеть луками вместо мечей и заставил их бояться неба и прятаться в густых лесах. [Небесный Клинок, Умберт Дортмунд]: Дорис была кровной наследницей этого великого воина. В отличие от Аделии Баварии, которая забыла корни и традиции своей семьи, здесь был потомок, почти полностью унаследовавший подвиги и традиции своих предков. Конечно, это не означает, что он достиг того же [Мифического] уровня, что и его предок. Тем не менее, он все еще сохранял черты Умберта, до определенного уровня. Одного этого было достаточно, чтобы он разорвал Ганна на части. Я не хотел, чтобы кто-либо, человек или эльф, пострадал от такой смерти, поэтому я приказал Ганну убрать свой клинок и отступить. Ганн так и сделал и быстро исчез. Джин Катрин, освободившись, спросила меня: “Оставив в стороне вопрос о том, как вы узнали нашу личность, чего вы хотите от нас?” Я ответил ему прямолинейно. “Враг моего врага может быть моим союзником. Итак, давайте объединим усилия. Если мы сможем оказать друг другу помощь в будущем, давайте сделаем это". Джин отбросил последние остатки притворства после того, как услышал мои слова. “Я думаю, что для нас было бы лучше, если бы ваши планы были известны империи, что дало бы нам разумное преимущество”. Я фыркнула на слова Джина. Это была самая глупая вещь, которую я слышал с тех пор, как проснулся, и наименее смешная шутка из всех. Я знал, насколько пустыми были его слова. Даже если бы все королевства на континенте пали плашмя перед империей; даже если бы Леонберг потерял волю к сопротивлению и подчинился; я знал, что существуют четыре семьи, которые никогда не преклонятся перед императором. Это были древние семьи хранителей севера, юга, востока и запада, включая Дотринов. Для них император был достоин только того, чтобы его разорвали на части, а его плоть бросили собакам на съедение. Жил-был герой из бургундской семьи, который стал первым мятежным лордом на континенте. Его называли "Тот, кто пришел после предвидения". После Великой войны Ганвунг Бургундия нарушил клятву элитных выборщиков и превратил в пепел мир и процветание целого континента. Он был первым великим человеком, который решил вести войну со своими собратьями-людьми. Для потомка Умберта Дортмунда встать на сторону тех, кто жил в Ганвунге Бургундии, было немыслимо, невероятно, невозможно. Слова, сказанные Джин Катрин, заслуживали только презрения. “Верно. Наши интересы совпадают, - тихо сказал потомок Небесного Клинка. Персоны глупого и глупого принца больше не существовало. Здесь был человек, унаследовавший ярость неба от своих предков. “Это правда, мы знаем, что наша цель не отличается от его”. Услышав слова своего принца, Цзинь смиренно склонил голову и сказал: “Я охранял наследие и поступки семьи, которая всегда была чрезмерно скрытной. пожалуйста, прости меня". “Я понимаю. Без такой вдумчивости и благоразумия вы никогда не смогли бы безопасно добраться до Хвандо. Тут не в чем винить”. Принц строго выслушал меня, а затем сказал: “Враг нашего врага-наш союзник”. “Или, может быть, мы даже сможем быть товарищами”. Дорис покачал головой в ответ на мои слова. “Я знаю гораздо лучшее слово для этого”, - сказал принц с усмешкой, протягивая мне руку. “Давай будем друзьями". Я без колебаний схватила его за руку. Хотя понятие дружбы было мне незнакомо, этого было более чем достаточно, чтобы стать товарищем потомка Небесного Клинка. “Теперь мы друзья”. Принц пожал мне руку. “Тайные друзья, о которых империя не знает". Несмотря на то, что это был такой хороший момент, все слова казались мне такими незнакомыми. Я держала его за руку, сама не зная почему. * * * Потомок Умберта некоторое время был серьезен, но его лицо быстро приняло тот же беззаботный вид, что и при нашей первой встрече. Он поручил все дальнейшие дела своему слуге. Именно через Джина я узнал об их истинных причинах посещения империи, и эти причины ничем не отличались от моих. Они хотели обострить соперничество за власть между княжествами и посеять хаос в империи. Они также решили, что третий принцепс будет источником путаницы. В конце концов, казалось, что любой такой человек казался хорошим способом нанести вред империи. Единственная проблема заключалась в том, что не только мы это понимали. Император и его знать также знали черты третьего принцепса и то, что его восхождение будет означать гибель королевства. Джин указал мне на этот факт. Он скептически относился ко всем практическим возможностям, даже если был бы счастлив, если бы империя самоликвидировалась третьим принцепсом, пришедшим к власти. Тем не менее, мальчик не мог так хорошо играть в игру за трон, и, вероятно, его братья тихо уберут. Джин был прав. Только если кто-то поддержит его, третий принцепс может стать катастрофой империи. К сожалению, те, кто служил им, не казались великими людьми, которые могли бы водрузить знамя своего принцепса на вершине дворца. Если ситуация обернется против них, они предадут его без раздумий, и когда кто-то заплатит им за голову их хозяина, они доставят ее. И Никколо, и Джин сказали мне, что они начнут придумывать контрмеры. Я знал, как храбро сражаться на поле битвы. Сражаться из тени с помощью интриг и уловок было не в моем вкусе. Вокруг меня были эксперты, которые подходили для такой работы, и поэтому я оставил все в их руках. Мечи принадлежат воинам. Пусть убийцы возьмутся за кинжалы, интриганы-за ручки, а дипломаты-за языки. С одной стороны у меня были Никколо Маркиадель и Сиорин Киргайен, а с другой - Джин Катрин. Доверив им секретную работу, я посвятил себя своему собственному очень важному долгу. “Принеси мне выпить!” Я играл идиота, который не уважал своих хозяев, забыв, что они были могущественным царством. День за днем я дурачился и поднимал шум. Имперские дворяне с отвращением указывали на меня, но не подходили и не ругали мое поведение. Сила имени Монпелье все еще имела значение, но еще большей была поддержка моего нового брата-императора. “Ух ты! Запомни этот день, брат! Даже если ты сейчас останешься в пятнадцатом дворце, я позабочусь о том, чтобы тебя перевели в десятый дворец позже.” Третий принцепс, без предварительной договоренности, пришел и лег рядом со мной. Если бы я был сам по себе, я бы выпил умеренно и повысил голос в качестве акта. Благодаря тому, что принцепс навещал меня каждый день, я смог должным образом прикрыть свой фасад разврата. Вандализм был всего лишь бонусом к моему возвышенному, пьяному выступлению. ” Дурная слава вашего высочества распространяется по всему императорскому дворцу", - сообщил мне Карлс с неодобрительным выражением лица, сказав, что мои эксцессы теперь стали обычными сплетнями. И все же я пил как собака; вел себя как дурак, который не знал реальности вещей, который не знал, что Монпелье контролирует весь Леонберг. Рыцари были очень недовольны моей репутацией, и они сожалели, что я делал вещи, которые не соответствовали моему благородному темпераменту. Это было совсем не трудно. Ликер, который я пил, больше не ощущая его вкуса, начал течь в мое горло с большей скоростью, и когда я продолжал бить по бутылке, мой стресс был снят, а мои тревоги унеслись пьяными облаками. Я даже начал чувствовать пристрастие к этому странному удовольствию снисходительного освобождения. “Арвен, вот что ты сказала”, - сказал я ей с некоторым волнением в разгар вечеринки. Арвен была в замешательстве. ” Никогда не говори этого", - сказала она, и, услышав ее строгий ответ, я закурил сигару. Жить по-человечески было для меня непросто, но, конечно, сейчас это было совсем не важно. Несмотря на то, что я обычно получал более чистое удовольствие, чем это базовое развлечение, я не замедлил. Я постоянно напоминал себе, что это было правильное место и время. Даже если бы я попытался забыться, я не смог бы. Там было так много скрытых глаз, которые следили за каждым движением. Как я мог забыть правду о своем положении? После двух недель того, как я вел себя как идиот для этих невидимых шпионов, пьяный третий принцепс рассказал мне необычную историю. Причина, по которой наша делегация была отправлена в пятнадцатый дворец, заключалась в том, что так приказал сам император. Я кое-что понял в тот момент, когда услышал это: даже если бы Леонберг был растоптан; даже если бы нас довели до того, что мы не могли сопротивляться; даже если бы королевство было загнано в угол-император все еще не ослабил бдительность. Он был основательным человеком и строго контролировал свою власть. Он также был хитрым интриганом. Пока пьяный третий принцепс рассказывал мне все это, у меня начало складываться представление о планах императора. Это был шедевр, который я теперь мог ясно видеть. Императору, должно быть, было любопытно посмотреть, как я справлюсь с этим, и я знал, что если бы я поджал хвост, как трусливая собака, он бы посмеялся надо мной. Если бы я оскалил зубы, как волк, он бы бросился вытаскивать их из моей пасти. Он рассмотрел все возможности, касающиеся меня, и предусмотрел непредвиденные обстоятельства. То же самое относилось и ко мне; я также придумывал всевозможные уловки и тактики. Среди них была ситуация, которую я теперь обдумывал в течение нескольких недель. Я держал свои открытые ответы закрытыми у себя в груди. Были ли мои действия правильными или неправильными, станет известно только со временем. Это время не заставило себя долго ждать. Новогодний банкет быстро приближался. И вот наконец наступил рассвет. Это было то же самое, что и в Леонберге: люди более низкого ранга входили первыми, поэтому я, как обитатель пятнадцатого дворца, был там очень рано вместе с делегацией. Дворяне уставились на меня так, словно я была всего лишь обезьяной в клетке. Я ждал, когда появится император. “Хух”. После того, как маркиз Ивинт, который с ненавистью уставился на меня, вошел, служащий прочистил горло, а затем сделал заявление, которое должно было привести к тому, что у него разорвалось горло. ”Император Ортега Бургундский и его семья, великолепный правитель Бургундии, более благородный, мудрый и сострадательный, чем кто-либо другой, сейчас войдут!" Атмосфера в банкетном зале застыла. Все поклонились, включая меня. ‘Джикифф, джиркифф", Я услышал приближающиеся шаги. Было ясно объявлено, что вся бургундская семья войдет вместе, но я слышал только отдельные шаги. Чем ближе шаги, тем учащеннее мое дыхание. Мое тело словно горело. Однако, прежде чем я действительно загорелся, энергия рассеялась, и мой разум вспыхнул. Только тогда я понял, что кто-то крепко держит меня за руку. Рука меньше и мягче, чем у других рыцарей. “Спасибо, Арвен”. “Это ерунда”. Ее рука выскользнула. Шаги императора, которые раздавались неподалеку, снова затихли. Тихий голос объявил: “Каждый может поднять голову”. Выпрямив спину, я посмотрела прямо на помост. Там был император Бургундии.