Я стал Первым Принцем/망나니 1왕자가 되었다

Король сказал, что обязательно пришлет подкрепление. Он также добавил, что это будет отряд наемников, но они окажут большую помощь, чем один или два рыцаря. Однако Берг Бертен, главнокомандующий крепостью Хай-Сибриз, уже давно перестал ожидать подкреплений. С одной стороны, он рассудил, что они не смогут легко добраться до крепости, а с другой, он знал, что им будет нелегко добраться до крепости из-за окружения империи. Однако подкрепление, которого Берг никак не ожидал, прибыло прямо на его глазах. И это был один наемник. Не армия. Командир вздохнул. Я бы предпочел просто вернуться. Для чего я пришел в это место? Берг был счастлив, что этот человек пришел как раз перед падением крепости, благодарен, что он бросился сюда, но ситуация все еще была ужасной и не изменилась бы только потому, что один Мастер Меча присоединился к обороне. Поэтому Берг сказал этому человеку: “Помоги моим людям отступить”. Все было в порядке, если старики умирали в этом месте, поэтому Берг попросил, чтобы этот человек спас хотя бы одного из союзных войск Дотрина. “Ты ничего не можешь сделать как один человек, так что спасайся сам”. Берг продолжал говорить, что, поскольку наемник был настолько опытен, он был бы более полезен на других фронтах против империи. Мужчина и на этот раз не стал слушать. Если бы это были другие времена и другое место, Берг похвалил бы его за решительность, но сейчас старого командира только раздражали такие благородные чувства. В следующее мгновение паладин, который отступил с отрубленным запястьем, поправил меч и двинулся вперед. Наемник приготовил клинки и повернулся лицом к паладину. Командир крикнул: “Если ты собираешься драться с ним, целься ему в горло с самого начала!” Мужчина ответил с сожалением вместо гнева. ”Я отрубил ему руку с определенной целью". «что?» ”Я намеренно оставил его в живых“. Разговор не продолжался, так как разъяренный паладин бросился на мужчину, который встретил его удары двумя мечами. Десятки ударов пришли и ушли в одно мгновение. На первый взгляд, это был ровный бой, но никто не верил, что он продлится долго. Даже если бы они оба были Мастерами Меча, наемник никогда не смог бы быть на уровне рыцаря, так как первый собрал свою ману в сердце и никогда не стал бы лучшим мастером колец. Это был здравый смысл. Однако здравый смысл рухнул на глазах у Берга. Шло время, наемник, который, как все думали, скоро будет уничтожен, энергично атаковал, в то время как меч паладина начал замедляться, колебаться. Несколько ударов последовало и прошло, когда один клинок столкнулся с двумя. Теперь паладин был полностью в обороне и мог сосредоточиться только на блокировании ударов своего врага. Увеличив свою энергию, мужчина взмахнул своими двойными мечами с большей яростью. - Куап!’ наконец наемник глубоко пронзил бедро паладина одним из своих мечей. Паладин попытался отбить своего врага мечом, но человек пронзил его с непревзойденной легкостью, вонзив другой меч в другое бедро паладина. “Нет!” паладин рухнул с криком, больше не в силах выносить боль от двух мечей, пронзивших его ноги. Наемник взял в руку меч стоящего на коленях паладина и пнул рыцаря в грудь. Паладин отшатнулся, и глаза Берга расширились. Он не мог в это поверить, даже если бы видел это собственными глазами. Наемник победил рыцаря с четырьмя цепями. Мужчина наступил ногой на паладина и оглянулся. Когда командир встретился с ним взглядом, он сглотнул сухую слюну. Оказалось, что в этом человеке была необычная энергия. Глаза, сверкающие из-за шлема, были наполнены маной, и энергия, исходящая от этого человека, была огромной, такой огромной. В этом человеке не было того светского отношения, которое свойственно наемникам. Он скорее походил на рыцаря, который страдал и страдал, чтобы достичь состояния завершенности. Если бы командир поверил, что он обычный наемник, примчавшийся сюда как раз перед падением крепости… Что это за наемник, который делает такое? Такой энергичный человек не может быть обычным наемником, и Берг верил в это с уверенностью. ” Это, - по крайней мере, Берг верил в это, пока мужчина не заговорил, - сколько это для вас стоит?” Голос ворвался в сознание Берга, и его глаза расширились, потому что он не понял вопроса. Мужчина рассмеялся над старым командиром. ”Даже если ты не можешь поверить, что я победил паладина, я ни за что не приму плату за это". Берг Бертен нахмурился. Не осталось и следа того рыцарского облика, который он видел в этом человеке несколько мгновений назад. Это звучало так, как будто мужчина торговался из-за цен на товары на рынке. Все, что Берг теперь видел, было торгом наемников за цену победы над паладином. Даже энергия, которая была поднята великим духом и искусством фехтования этого человека, полностью исчезла. Командир с дрожащим лицом пообещал этому человеку огромные награды. Ухмылка мужчины стала шире. ” Тогда есть еще одна вещь“, - сказал мужчина, постукивая мечом по земле, - ”Сколько это стоит?" Берг посмотрел на кончик меча и не увидел ничего, кроме грязи и крови на земле. Он нахмурившись посмотрел на мужчину, а затем заговорил, когда ему в голову внезапно пришла мысль. "Конечно...” ” Эта цитадель, безусловно, не дешевле, чем жизнь паладина", - сказал мужчина, схватив за шею паладина, распростертого на полу. “Пожалуйста, подумайте об этом внимательно". Сказав это, мужчина направился к воротам, волоча паладина за собой, как покалеченную собаку. Имперские войска, которые прорвались сквозь тяжелую пехоту Дотрина и хлынули через ворота форта, в ужасе расступились перед ним с обеих сторон. Имперские силы, стоявшие за ними, отреагировали на присутствие этого человека так же. И вот, этот человек вступил в ряды сил империи, которые разделились из-за страха. Мужчина остановился, как только оказался под воротами форта, войдя в портал, соединявший внутренние стены с внешним миром. Меч, который он забрал у паладина, был направлен прямо в грудь рыцаря. Затем он яростно зарычал, повернувшись лицом к Имперской армии. * * * “Всем стоять, где вы находитесь!” Имперские солдаты остановились, услышав мои слова. Тем не менее, некоторые продвигались в течение некоторого времени, подталкиваемые войсками в их тылу, которые не понимали, с какой опасностью столкнулись передние ряды. “Стой! Стой!” “Все должны остановиться!” Эти солдаты замерли, услышав, как их командиры выкрикивают приказы, от которых у них перехватывало горло. "Ху...” - солдат, который стоял прямо передо мной, был в ужасе, и его плечи дрожали. Я бросил взгляд на его жалкое зрелище, а затем огляделся. Бледнолицые солдаты империи смотрели на меня, расстояние между ними и мной было длиной в копье. Я почувствовал, как некоторые из них двинулись ко мне, в то время как другие были так озадачены. Я поднес меч к горлу паладина, не оглядываясь. "Нет!” - закричал паладин, у которого клинок был на яремной вене. Затем я прижал свой меч к груди паладина и крикнул: “Кто это с отрубленным запястьем?” Я слышал, как те, кто тайно приближался за моей спиной, со стонами отступали. Я еще раз спросил: “А если этому человеку сейчас перережут горло, чья это будет вина?” Мне никто не ответил, но они меня достаточно хорошо поняли. Я угрожал жизни паладина. “Если кто-нибудь пошевелится хотя бы на фут, я перережу горло твоему паладину. И если я врежу ему в шею, то это будет из-за парня, который двигается первым. Это был подлый шедевр тактики, которая не сработала бы в другое время или в другом месте. Но теперь это работало великолепно. Я взглянул на стонущее лицо паладина, когда он опустился на колени у моих ног. Я увидел герб Бургундии на его груди: пятиглавый дракон. Даже к паладинам из более обычных благородных семей относятся с величайшим достоинством. Имперская армия оставалась неподвижной. Это было забавно: я всего лишь один человек, и все же я был здесь, защищая одну из цитаделей Дотрина. Никто не осмеливался выйти вперед. Ни один солдат или командир не стал бы рисковать своим положением, будучи ответственным за смерть паладина. Я оглянулся. Старый командир наблюдал за моим противостоянием с имперцами с суровым лицом. Я кивнул головой, и командир понял, приказав своим оставшимся войскам собраться перед воротами. Все те рыцари и солдаты империи, которые так отважно бросились на цитадель, теперь отшатнулись, некоторые из них отступили. Когда я увидел тех, кто все еще стоял посреди ворот, выражение моего лица стало жестким. Их выражения, когда они смотрели вперед и назад, были смущающими. Один из рыцарей, застрявших в коридоре, проверил, приняли ли его товарищи решение, а затем осторожно прошел мимо меня. Другие быстро последовали за этим рыцарем, когда они выходили из форта мимо меня. Несколько подлых рыцарей среди них напали бы на меня, собирая ману в свой меч, если бы я не прижал меч к груди паладина с большей силой. "Оах!” - закричал паладин, говоря, что он умрет, и это послужило достаточным предупреждением. Старый командир подошел ко мне и доложил, что все имперские войска, вторгшиеся в форт, бежали. ” Хм". Я ясно видел, что он был ошеломлен моей нелепой игрой в заложников, и он сплюнул на землю. Затем он спросил, каковы мои другие планы. “Я ни о чем не думал до сих пор”. У командира было нелепое выражение лица, когда он услышал мои слова. “Давайте сначала укрепим ворота", - сказал я. “На это потребуется время. Я не думаю, что они будут задерживаться до тех пор”, - сказал он. Далее он сказал, что имперская армия без колебаний нападет навсегда только из-за жизни паладина. Они скажут, что смерть паладина-это священная жертва, мученичество благородного воина, и скоро снова зазвучат боевые барабаны. На самом деле, уже были признаки того, что это произойдет. Гонец довольно быстро прибыл на передовую, и те, кто был там, теперь смотрели на гонца и паладина попеременно с застывшими лицами. Очевидно, приказ о наступлении был отдан. У нас было не так много времени. ” Давайте победим их магией", - вполголоса предложил я старому командиру. “Ты понимаешь, что у нас здесь нет такого рода магии? У нас нет такой вещи, как магия, чтобы починить га-“ “Все очень просто. Если вы повредите большую часть сторожки и обрушите ее в щель, мы сможем выиграть немного времени.” Командир посмотрел на меня с суровым лицом. Затем я кивнул, когда увидел, что он стал решительным, но все же оставалась одна проблема. ”Волшебник истощен". У волшебника, который нам был нужен, чтобы взломать сторожку, закончилась мана. Я вздохнул. Так или иначе, вещи никогда не могли быть легко решены. ”Делай то, что должен, и постарайся сделать это как можно скорее". “Что ты собираешься делать?” - спросил меня старик. “Что бы, черт возьми, я ни делал, чтобы выиграть нам немного времени”. Главнокомандующий стоял рядом со мной с трагическим выражением лица, и я упрекнул его за то, что он так беспокоится. Хотя он все еще дрожал, он отступил и начал разворачивать войска позади нас, готовясь к обороне, решив в какой-то степени доверять мне. Тем временем напряжение на передовой нарастало. Я видел, что имперские командиры, которые когда-то колебались, теперь были полны яда и готовы к бою. Рыцари стояли плотными рядами, почти вгрызаясь в удила. И, наконец, они больше не могли игнорировать приказы. Они были готовы нести ответственность за смерть паладина. ‘Dumdum Dumdum Dumdum~’ Раздался бой барабанов, сигнализирующих о наступлении. Имперская армия отступила, но теперь снова напала на нас. Это были рыцари империи на передовой, занявшие место перепуганных солдат. ” Тогда пришло время убить этого парня", - сказал я и ударил мечом вниз: "Слип!’ Паладин коротко застонал, когда к нему пришло незнакомое чувство смертельной раны. Затем его голова поникла, и он больше не двигался. Энергия рыцарей, бросившихся на нас, возросла; казалось, смерть моего заложника разозлила их. “Ты не умрешь прекрасной смертью!” - крикнул имперский рыцарь. Я отбросил меч, который держал в стороне, и вытащил свои мечи из бедер паладина. Наблюдая за атакующими рыцарями, я контролировал свое дыхание. В уме я вспомнил стихотворение мухунши. Стихи Леонбергеров нельзя было читать здесь, так как я был бы разоблачен. К счастью, стихи писались не только в Леонберге. У меня были как раз подходящие стихи для меня, как наемника на иностранной войне. “Солдат, он умирает и становится шестью серебряными монетами” “Рыцарь, он умирает и становится тридцатью золотыми монетами”. Хотя наемник и получил титул короля, его никто никогда не уважал. Он бродил по миру без воли к жизни и с единственной целью. Это была песня рыцаря, над которым насмехались, когда он достиг высокого положения, и над которым насмехались, когда он умер. “Победа-это великая честь”. “И только в моем заполненном смертью зале” “Будет ли когда-нибудь истина” Это была [Золотая поэма] короля наемников, или рыцаря золотых монет. Я тихо продекламировал это стихотворение давно умершего богатого человека.