Я стал Первым Принцем/망나니 1왕자가 되었다

"Я до сих пор помню тот момент, когда впервые встретил тебя на безымянном поле, как будто это было вчера. Ты был как заблудившийся ягненок, как ребенок, такой мокрый, без укрытия от дождя. В то время мне казалось, что я вижу себя в прошлом. Ты, наверное, не представляешь, как больно было у меня на сердце. Поэтому я поклялся, что буду надежной крышей, под которой вы сможете избежать шторма. Потому что я думал, что это то, что я должен сделать для своего брата ...’ Первая половина письма была наполнена множеством бесполезных банальностей и выражений любви, которые были совершенно на другом уровне. “Неужели он действительно такой сумасшедший?” Я рассмеялся и быстро перечитал остальную часть письма. "Нынешняя ситуация, в которой мои копья и мечи противостоят тебе, тебе, такому же, как мой брат, сама по себе трагедия..." Средняя часть представляла собой бессвязную историю, пропитанную трагедией и горем. Я просмотрел его. "Я был вынужден занять эту должность ради блага моей земли, но я с самого начала не имел намерения захватывать крепости и территорию моего брата. Теперь пришло время, и я хочу вернуть крепости, за которыми я некоторое время присматривал, их первоначальным владельцам..." Я уже начал задаваться вопросом, не было ли все это письмо просто безумной чушью, но в этом был смысл. "Я собираюсь положить конец этой трагической войне. Все вернется на круги своя, как было раньше. В то время, когда мы с тобой пережили узы братства ... Письмо было односторонним заявлением о том, что война подошла к концу. “Ха-ха”. Горький смех вырвался у меня, когда я обдумал степень бесстыдства, выраженную в письме. Именно Империя начала эту войну. Это была Империя, которая вторглась на земли Леонберга. Королевство уже потеряло свою мать, свою королеву и многих других. Но теперь третий принцепс решил вернуть все, как было до войны. Я еще раз перечитал последнюю часть письма. "Не забывай, что так же, как мы с тобой братья, так и Империя и королевство подобны братьям. Братья не вонзают нож друг другу в спину.’ Он написал, что, поскольку мы братья, мы не должны нападать, если другой повернулся спиной. Принцепс вернет захваченные крепости, чтобы укрепить мир. Он находился в ситуации, когда воевал со своим братом по плоти и крови, поэтому все эти разговоры о братстве были очень неудобными. Однако, несмотря на наивные слова принцепса о том, что все станет так, как было раньше, само по себе его предложение было неплохим. Королевство уже было на пределе своих возможностей. Речь шла не о поражении или победе, а скорее о послевоенной реальности. В настоящее время королевство использует столько войск, сколько может мобилизовать, и вкладывает в войну все свои ресурсы. Не будет преувеличением сказать, что Леонберг поставил все на то, чтобы выжить и выиграть эту войну. Естественно, что чем дольше продолжалась война, тем большее бремя приходилось нести королевству. И именно в этой ситуации третий принцепс предложил прекратить войну, даже отдав захваченные им крепости. Это действительно было трудное предложение, чтобы отказаться. Тем не менее, я был недоволен этим. Мне показалось, что это предложение было покрыто грязью. Я повернул голову и увидел имперского рыцаря, который стоял под стеной. Даже когда рыцари Леонберга окружили его, он не выказывал никаких признаков страха. Он был твердо убежден, что никто в этой цитадели не посмеет даже коснуться кончика его волоса, несмотря на смерть бесчисленных имперских рыцарей и солдат в этой крепости не так давно. Рыцарь был высокомерен, как королевский посланник, пришедший предложить своим лессерам великую награду. Его переполняло чувство превосходства, как богача, вознесенного над головами бедных. В тот момент, когда я это понял, я осознал, какие эмоции испытываю. Принять такой мир означало бы погасить угли, развеянные смертью королевы, своими собственными руками. Бесчисленные рыцари и солдаты Леонберга посвятили свою жизнь тому, чтобы превратить в пепел все, созданное Империей. Победы и почести королевства станут пустым звуком, и имперские рыцари снова будут считать королевских рыцарей недостойными их внимания. Как помнят имперцы, окончание войны будет следствием их переговоров, а не победы Леонберга. Доказательством этого был рыцарь, стоявший подо мной. Я даже не сказал, что приму мир, но рыцарь уже дрожал от высокомерия, как будто сделал нам щедрый подарок. Это было неприятное зрелище. У меня больше не было причин видеть такую уродливую вещь. Однако было кое-что, что нужно было сделать, прежде чем мы выгоним посланника. “Малкой”. “Да, ваше высочество?” Малкой ждал неподалеку; теперь он подошел ко мне. Я кратко изложил ему ситуацию и дал указание немедленно написать ответ. “Что я должен написать?” “Если вы хотите прекратить войну, то отнеситесь к этому серьезно. Не думай о том, чтобы закончить это, отправив мне одно из этих писем”. Малкой немного подумал, затем кивнул. "Вы говорите, что мы должны должным образом договориться об окончании войны”. Он тут же достал ручку и пергамент и написал ответ на одном дыхании. “Этого будет достаточно?” Я пробежал глазами письмо, написанное Малкоем. Мне не нравились бесполезные банальности и вежливый тон, но я не мог винить само содержание. "хорошо. Давайте отправим его вот так”. Я тут же грубо запечатал пергамент и передал его Малкою, который, в свою очередь, передал его рыцарю. Императорский посол заметно напрягся, когда получил его. “Иди. Ваши дела здесь закончены". Я махнул рукой, отмахиваясь от посланника. "Тогда ... ” Имперский рыцарь не избавился от своего высокомерия, но теперь он был более молчалив. Конечно, миссия, в успех которой он верил, внезапно превратилась во что-то другое, и этот человек, казалось, был обеспокоен только выговорами третьего принцепса. У меня не было причин беспокоиться о положении высокомерного имперского рыцаря. Что мне сейчас было нужно, так это заботиться о состоянии Империи и о том, что Леонберг мог бы извлечь из этого. Для этого мне пришлось силой усадить третьего принцепса за стол переговоров. К счастью, это будет нетрудно. На этот раз время было на стороне королевства, потому что принцепс должен был как можно скорее вернуться на материк. Если гражданская война, спровоцированная пятым принцепсом, увенчается успехом, в то время как третий останется на границе, все будет напрасно. Третьему принцепсу было бы достаточно, если бы Леонберг смирился и сделал вид, что не хочет хватать его за лодыжки. Если бы принцепс захотел, он мог бы поспешить обратно в столицу империи, игнорируя силы королевства. Однако тогда ему пришлось бы быть готовым к тому, чтобы столкнуться с клеймом насильственного вывода своих сил и позволить своим передовым линиям рухнуть. Таким образом, это мирное предложение было также результатом жадности третьего принцепса. Вскоре после начала войны Империя постоянно вводила войска в бой. Большинство из них были разбиты в самом начале. Те легионы, которые прибыли позже, прошли через неоднократные сражения и были либо уничтожены, либо вынуждены реорганизоваться. Затем властный третий принцепс поглотил не только северо – восточные легионы Империи, которые были уничтожены, но и неповрежденные легионы. Удерживать границу без войск принцепса стало невозможно. В тот момент, когда он отведет свои войска с линии фронта и поспешит обратно, он нанесет огромный удар по боевым порядкам империи. Конечно, у него была возможность разделить свои войска и отправиться в Хвандо, сохраняя при этом безопасность границы. Однако жадный принцепс ни за что не оставил бы на границе такое же количество войск, как те, которых он взял бы с собой, чтобы сразиться со своим братом. Если бы он планировал сделать это с самого начала, то никогда бы не стал посылать послов и просить мира. Если бы я оказался в такой ситуации, я знал, что единственный выход-это поспешить в столицу. Однако я не собирался отпускать его обратно в Хвандо. Я бы постарался как можно дольше удерживать его за лодыжки. “Разошлите приказы всем командирам прифронтовых крепостей. Скажите им, что, когда будет дана команда, они должны перейти в наступление и приготовиться атаковать в тылу врага". Небесные Рыцари деловито летали вдоль всей границы, доставляя мои приказы. Войска Цитадели Одаренного Льва также были готовы к походу. Я хотел убедиться, что Имперская армия распознала наши намерения; мы вели себя очень громко и жестоко. Эффект моей уловки быстро проявился. Когда наши союзные войска повели себя так, словно собирались распахнуть свои ворота и броситься в атаку, третий принцепс послал еще одного посланника. “Третий принцепс говорит, что ради мира между нашими двумя странами можно сделать все, что угодно”. На этот раз посланник был настоящим, официальным переговорщиком. Я поручил Малкою и другим сотрудникам цитадели начать переговоры об условиях прекращения войны. “Этот шанс больше никогда не представится. Оторвите от них как можно больше”. Когда я высказал свое мнение, были те, кто выразил свою озабоченность, сказав, что это было бы потерей, если бы переговоры сорвались. Я знал, что они думают о том, что лучше для королевства, но я отмахнулся от их беспокойства. Конечно, переговоры могли сорваться из-за того, что мы выдвинули действительно завышенные требования, но это не имело большого значения. В конце концов, мы бы не вели переговоры о вечном мире. Как долго будут действовать обещания принцепса, даже не императора, после того, как срочная ситуация закончится? Насколько они заслуживают доверия? Эти обещания будут сдерживаться только до конца гражданской войны. Несмотря на то, что я знал это, я чувствовал себя вправе сосредоточиться на переговорах, которые, возможно, не окажутся бессмысленными. Если посмотреть на это с высоты, то мир на моих условиях отличался от первоначальных условий, предложенных императорским принцепсом. В ходе переговоров Леонберг смог потребовать средства на возмещение ущерба за войну. Мы также приобрели бесплодную имперскую территорию к югу от границы Леонберга. Эти земли принадлежали старому королевству четыреста лет назад, но с течением времени были завоеваны. Хотя в переговорах не было указано ни о победе, ни о поражении, можно было с уверенностью предположить, что Империя признала поражение и взяла на себя ответственность за войну. Это было нетрадиционно. Это было слишком нетрадиционно даже для меня, который хотел получить как можно больше преимуществ как можно быстрее. “Это странно. Нет причин так легко отказываться от земли своей страны, независимо от того, насколько бесплодна территория или насколько она опустошена войной". Все было так, как сказал Малкой. Передача земли из одной страны в другую не была вопросом, который должен был решать принцепс. Третий принцепс слишком легко принимал наши условия; только безумец мог так поступить. Однако третий принцепс не был сумасшедшим; просто ситуация вокруг него изменилась так быстро, что ему не терпелось броситься в бой и защитить свою позицию. "Высшие лорды и маги Имперского Шпиля все поддерживают пятого принцепса!” Я услышал эту новость только после того, как закончились первоначальные переговоры.