Eiswein

      Я завязывал шнурки и видел, как дрожат пальцы. Внутри тревожно сжималось и крутило. Лишние движения, рваный вдох и долгий выдох — ни черта я не готов. Но разве к такому вообще можно быть готовым? Особенно, когда речь шла о всяких допросах.       Корбан Яксли встретил меня у машины; на лице застыло выражение, будто он предвкушает партию в шахматы с реальностью: каждый ход просчитан. Скользнул по мне взглядом и не произнёс ни одного лишнего слова. И от этого по нервам только сильнее полоснуло.       — Всё будет хорошо, — сказал он уже в пути. — Отвечайте коротко и по существу. Без деталей, о которых не спрашивают.       — Говорите так, будто я виноват, — буркнул я.       — Если будете столь же дерзки с детективами, они истолкуют это как что-то большее. Не подставляйте себя, Гарри.       Я стиснул зубы, чтобы не ответить лишнего, и отвернулся, глядя на проносящиеся мимо здания за окном.       Отделение встретило привычной серостью: стены, скрип стульев, лица людей, будто забывших, как выглядят улыбки. Тот же полицейский, что приходил в больницу, — Фенрир Грейбек, кажется, — проводил нас в комнату. Воздух там был тяжёлый, как будто стены впитали в себя годами копившуюся нервозность. Внутри уже сидел его напарник.       — Мистер Поттер, — кивнул Грейбек, указывая на стул напротив. — Присаживайтесь.       Я сел. Пальцы сами сжались в кулаки, а дыхание стало поверхностным. Корбан остался у двери, сложив руки на груди — невозмутимый наблюдатель. Его присутствие давало ощущение, что я не один. Но это не мешало детективам смотреть так, будто главный подозреваемый здесь — я.       — Как ваше здоровье? — поинтересовался Скабиор (если не путаю), раскрывая папку.       — Нормально.       — Хорошо, — отозвался Грейбек. — В больнице вы уже кое-что нам рассказали. Сегодня уточним детали.       — Надеемся, вы будете столь же любезны, — подхватил Скабиор.       Он положил передо мной несколько фото. Среди них — Лоренцо Фонси. Сияющая улыбка, нелепая в свете последующего. Меня передёрнуло.       — Уточню: вы его помните?       — Да, — кивнул я. — Он вёл мероприятие.       — Вы с ним разговаривали? — Скабиор подался вперёд.       — Во время конкурса — как и все. Он общался с каждым, — спокойно пояснил я.       — А после?       Я напряг память.       — Вроде нет.       — Вы не уверены?       — Там было слишком много людей. Если я и говорил с ним, то перебросился парой дежурных фраз. Личную беседу я бы запомнил.       Грейбек переглянулся со Скабиором. Тот вытянул ещё снимок: Фонси, покидающий зал. Качество так себе, но узнаваем. Интересно, кто вообще всё это снимал в той суматохе.       — После взрыва он поспешно покинул место происшествия, — прокомментировал Скабиор. — Видели, куда направился?       — Нет, — покачал я головой. — В тот момент я сам… — я замолчал, стараясь собраться. — Всё случилось слишком быстро. Я не помню всех деталей.       — Но вы находились в зале во время судейства, верно? — уточнил Грейбек, хмурясь.       — Разумеется. Я был одним из участников. Но потом пошёл в уборную…       — Один?       — Там был Алан Нотт — мы разговаривали. После я поднялся на балконы и находился там с Томом Риддлом и Энтони Голдстейном, пока Том не ушёл.       Тишина стала вязкой. Я считал вдохи. Корбан у двери не шевелился — просто был, и это помогало держать лицо.       — Вы пользовались горелкой во время конкурса, — снова заговорил Скабиор. — Где вы оставили её после окончания?       — На столе, на кухне.       — Уверены? — голос Грейбека стал колючим.       — Мои показания не изменились с последнего раза.       Раздражаться сейчас было не лучшим из вариантов.       — Мы также знаем, что Ричард Пауэлл покинул зал сразу после судейства, — продолжал Скабиор, снова копаясь в папке. — Вы видели его потом?       — Как уже сказал, последний раз видел его, когда он шёл к выходу.       Грейбек наклонился, сложив руки на столе — как перед ударом.       — Мистер Поттер, — его голос зазвенел металлом, — вы говорите, что не помните всех деталей, но это весьма удобно, не находите? Вы были в зале: видели Фонси и Пауэлла. И при этом у вас никаких воспоминаний о том, кто мог закинуть горелку в духовку?       — Я уже сказал, — холодно отозвался я, сжимая руки под столом, чтобы не выдать дрожь, — я ничего такого не видел. Всё случилось быстро… слишком быстро.       — Быстро? — прищурился Грейбек. — И тем не менее у нас есть снимки, как вы задержались возле кухни. Совпадение?       — Уже и шнурки нельзя завязать?       — Не увиливайте, мистер Поттер, — снова пошёл в наступление Грейбек. — Вы утверждаете, что не видели, как Пауэлл покидал отель. Но из зала он вышел почти одновременно с вами. Тоже совпадение?       — Вместе с нами вышли ещё человека два-три, — я не поддался. — Я заметил его мимоходом — и только.       — Правда? — Грейбек приподнял бровь. — Учитывая, что ваши действия в тот вечер были… — он сделал паузу, с лёгкой усмешкой глядя на меня, — мягко говоря, не совсем прозрачными?       — Это уже переходит все границы, — произнёс Яксли.       Я вздрогнул от неожиданности: Корбан шагнул ближе.       — Если вы намерены выдвигать подобные обвинения, господа, предъявите доказательства, — ровно сказал он. — Напоминаю: мой клиент явился добровольно, чтобы помочь следствию. Он не обязан отвечать на вопросы, подрывающие его репутацию или создающие ложное впечатление.       Грейбек откинулся на спинку стула, но взгляд остался тяжёлым.       — Это не обвинение, Яксли. Мы уточняем факты.       — Создаётся впечатление, что факты здесь — не то, что вас интересует, — парировал Корбан, сложив руки за спиной. — Мой клиент ответил. Если у вас есть что-то новое, поделитесь этим. Если нет — будем считать, что допрос окончен.       Повисла тишина, от которой стало ещё более не по себе. Грейбек и Скабиор переглянулись — в лицах отразилась смесь недовольства и сомнений.       — Рекомендуем вам не покидать город, мистер Поттер. Возможно, нам потребуется поговорить с вами ещё раз, — наконец сказал Скабиор, захлопываю папку.       — Всё уже оговорено, — бросил Корбан непонятную мне фразу и положил ладонь мне на плечо. — Идёмте, Гарри.       Я поднялся; ноги были ватными. Воздух казался наэлектризованным, как перед грозой. Пока мы выходили, взгляды детективов сверлили спину. На улице прохладный ветер хлестнул по лицу, будто пытаясь стереть накопленное напряжение. Я чувствовал себя опустошённым, как будто меня выжали до капли. Корбан шёл рядом уверенным шагом, излучая всем видом завидное спокойствие.       Машина стояла там же. Сначала я не заметил силуэт внутри. Нортон вытянулся у дверцы по стойке «смирно» и, завидев нас, молча распахнул заднюю дверь.        — Поезжайте домой, Гарри, — сказал Корбан, бросив взгляд в сторону. — И постарайтесь не накручивать себя.       Ага. Конечно.       Но спорить было не время. Я кивнул и шагнул к машине — и только тогда увидел его. Том сидел внутри, полуобернувшись ко мне. Лицо выражало смесь сосредоточенности и чего-то ещё — неуловимого, но ощутимого.       — Гарри, — тихо произнёс он, едва я приблизился.       Замер на секунду. Нортон прочистил горло, напоминая о себе, и я забрался внутрь, на мгновение ощутив тепло руки Тома, коснувшейся моей.       — Ты не обязан был приезжать, — пробормотал я, с усилием затягивая ремень.       Том не отводил глаз — и это нервировало.       — Я хотел быть рядом, — просто ответил он. — Как всё прошло?       — Как допрос с пристрастием. Давили так, будто я у них главный подозреваемый.       — Лишь видимость, Гарри: их цель — Фонси. Тебя пригласили, чтобы соблюсти формальности и сделать вид, будто проверяют всех, — пояснил Том.       Я вздохнул и потёр веки.       Пока машина трогалась, Том молчал. Само его присутствие одновременно успокаивало и раздражало — чувства переплетались в один эмоциональный пиздец. Я смотрел в окно на пролетающие фасады и пытался найти слова для того, что бурлило внутри. Надо же что-то сказать, да?       — Выпьем кофе? — неожиданно предложил Том.       Я хмыкнул, не глядя на него.       — А у меня есть выбор?       Ответ повис в воздухе. Том молчал, а напряжение становилось едва ли не ощутимым, прежде чем он тихо произнёс:       — Могу хотя бы подвезти тебя домой?       Я помедлил, прежде чем кивнуть. Глупый вопрос, глупый ответ: мы и так уже ехали. Осадок всё равно остался. Машина двигалась плавно, а в салоне царила тишина с редкими перебоями. Том не пытался завести разговор, а я молча гонял по кругу его слова, его поступки и собственные чувства. Гонял — и не догнал. Только фраза Кассандры всплывала — как назло.       Помешанность, да?       Когда мы остановились у дома, я быстро отстегнул ремень и пулей выскочил наружу, но и Том не остался в машине. Он вышел следом, буквально прожигая меня взглядом.       Он ждал приглашения — я это чувствовал. Вместо этого я спросил:       — Ты будешь на фестивале?       На секунду Том прищурил глаза, будто обдумывая вопрос.       — Буду — да, — сказал наконец.       — Я тоже, — кивнул я. — У меня есть приглашение деда.       Казалось, я тяну с прощанием, подбирая слова, чтобы продлить эту наитупейшую сцену. Том смотрел пристальней, будто пытался разгадать, что я прячу за паузами. Если бы я сам понимал…       — Значит, увидимся там? — уточнил.       — Увидимся мы у врача, Гарри, — ответил Том с едва заметной улыбкой. — Если ты, конечно, не забыл.       Я вздохнул. Насмешливый тон царапал, хотя я понимал: он пытается разрядить обстановку.       — Будешь меня за ручку держать?.. Я и так справлюсь.       Том склонил голову, разглядывая меня с таким выражением, что внутренняя борьба едва не толкнула ему навстречу. Хотел, чтобы он остался. И не хотел. Всё слишком… сложно. Блядь.       — Ладно, — тихо сказал он, чуть отступив. — Хорошего вечера, Гарри.       Я кивнул, хотя и не смог ничего выдавить в ответ — слова застряли. Он ещё мгновение стоял, будто чего-то ждал; я — тоже. Потом Том развернулся и пошёл к машине. Спустя пару секунд та тронулась, а я остался стоять у двери, смотря вслед.       После — сорвался. Дверь хлопнула за спиной; я взлетел на нужный этаж, повернулся к двери, но, не успев вставить ключ, заметил знакомую фигуру, прислонённую к стене. Вздох вырвался сам.       — И что ты здесь забыл?       — А мы, значит, уже не друзья? — с видом оскорблённой невинности протянул Малфой.       — Хорош ломать комедию, — пробурчал я, отметив у его ног дорожную сумку, и приподнял бровь: серьёзно?       — Нужна крыша на пару дней, — скривился он. — Родители… заблокировали карты.       Я оглядел его с ног до головы. Выглядело слишком… наигранно. Тупо как-то.       — Думаешь, я поверю?       Драко шумно выдохнул, доставая кошелёк и демонстрируя его мне.       — Пойдём к банкомату — докажу.       — Сам мог заблокировать, — не сдавался я.       — С какой целью? — раздражение в голосе стало явным. — Чтобы бомжевать у тебя под дверью?       — Вот именно, — кивнул я. — У меня под дверью.       Шаг внутрь, дверь захлопнулась, и я прислонился к ней, выдохнув. Внутри такая каша заварилась: смесь раздражения, злости на Драко и, что хуже, на самого себя. А ещё неудовлетворение — оно было куда глубже и связано с другим человеком.       Ключи звякнули в вазе. Я начал нарезать круги по квартире.       Только Малфоя мне не хватало сейчас для полного счастья. Вёл себя спокойно, но я знал его слишком хорошо: половина бравады — показуха. И всё же… Чёрт. Час от часу не легче — где ни шаг, там лужа.       Минут через десять я сдался. Выругался себе под нос, распахнул дверь и выглянул на площадку. Драко сидел на ступеньках, спиной к стене. Его взгляд тут же метнулся ко мне.       — Заходи, — бросил я, скрестив руки на груди. — Но предупреждаю: у меня дома нет дворецкого и прочих роскошеств, к которым ты привык.       — Очень смешно, — он юркнул внутрь и огляделся.       Сумку бросил у дивана, сел, повернулся ко мне — видно, что что-то обдумывает.       — А что ты вообще здесь делаешь? — спросил наконец. — Ты ж вроде перебрался к дяде?       Любопытно.       — Тогда как ты узнал, что я здесь?       — Тётя сказала, — спокойно ответил он, закинув ногу на ногу.       Я напрягся.       Она предположила или точно знала? Впрочем, неудивительно: Дельфини могла спросить у отца, тот ответил — по цепочке долетело и до неё. Просто и понятно. Или она догадалась. Думать об этом лишний раз не хотелось: Беллатриса и так умудрялась быть где-то на периферии моей жизни теперь.       Вздохнув, я прошёл к кухне. Захотелось чего-нибудь крепкого, а пришлось довольствоваться водой.       — Надеюсь, ты не планируешь остаться надолго, — бросил я через плечо.       — На пару дней.       Пара дней с Малфоем. Ну что ж, хуже допроса вряд ли. Хотя… жить с ним — как сидеть на пороховой бочке.       — Ко мне не лезть, — провёл я черту. — Иначе вылетишь.       Драко, который уже устроился на диване, привалившись к подушке, вскинул бровь, изобразив на лице смесь скуки и вызова.       — Понял, Поттер, — не дурак, — отмахнулся он. — А теперь расскажи, почему ты внезапно вернулся. Дядя выгнал? Или сам сбежал?       Началось.       — Уже жалею, что впустил.       — Ладно-ладно, — фыркнул Малфой. — Сам додумаю.       — Вообще не думай — тебе вредно.       — Какая же ты язва… Гм, вы расстались?       — Малфой!       — Молчу-молчу, — усмехнулся он и тут же спросил: — Приготовишь мне что-нибудь?       — Ты хоть слушал меня? Здесь нет прислуги.       — Ну Поттер… это банальное гостеприимство. И ты повар…       Щенячьи глаза не сработали.       — Повар — это профессия, а не бесплатная услуга для наглых гостей.       Малфой только шире ухмыльнулся и устроился ещё удобнее.       — Не кипятись, Поттер. Сам дал шанс воспользоваться твоей добротой. Кстати, ты вообще ещё умеешь расслабляться или разучился?       Я закатил глаза и выдохнул, отвернувшись. Разговоры с ним всегда были как хождение по минному полю — одно неосторожное слово, и рванёт.       — Лучше расскажи, как ты здесь оказался. Потому что это выглядит, как минимум, странно. Жил себе в особняке, под охраной, и вдруг — ты в этой скромной квартирке.       Скромной?       Только Малфою она могла показаться «скромной».       И опять двадцать пять.       — Захотелось побыть одному, — отмахнулся я.       — Ах, одному, — протянул он с едкой улыбкой. — И между тобой и дядей никаких проблем? Просто… захотелось?       — Не твоё дело, — бросил я через плечо.       — Конечно, не моё, — невозмутимо отозвался он. — Просто ты напряжён. Обычно так себя ведёшь, когда что-то идёт не так.       Я стиснул зубы и промолчал. В провокациях он был мастер. Раньше я вёлся — раз на раз, — теперь же себе дороже. Его взгляд прямо говорил: «Ну, расскажи, что там у тебя на душе». А Драко и подобные беседы несовместимы.       — Хорошо. Молчи, если хочешь, — пожал он плечами. — Но когда устанешь наматывать сопли на кулак — я здесь. Вдруг окажусь полезным, — добавил таким тоном, будто одолжение мне делает.       — Ты? Полезным? — усмехнулся я, качнув головой. — Вот это будет день, который я точно не забуду.       — По крайней мере, скучать не дам, — отзеркалил он усмешку. — И это уже неплохо, согласись.       — Малфой, — вздохнул я, — мне сейчас не до твоих капризов.       И сомнительного чувства юмора.       — А когда ж ещё? В тяжёлые времена лучше смеяться, чем плакать.       С этим не поспоришь. Вопрос только — «тяжёлые» ли это времена?       — Чего у тёти не остался?       Лучшая защита — это нападение.       — Чтоб кукухой поехать? Я её люблю, но не настолько, чтобы жить под одной крышей.       Я хмыкнул.       — А у второй тёти?       — Я пока не планирую покидать город.       — Почему?       Он неопределённо повёл плечами. Часто что-то делал это, мол, ничего не знаю — не спрашивай.       — Так, а почему родители заблокировали карты? — я привалился к косяку, скрестив руки.       Драко поднял взгляд; в нём мелькнуло раздражение. Видно было — тему обсуждать не хочет, но понял, что отмахнуться не выйдет.       — Разногласия, — бросил уклончиво.       — Это что-то новенькое, — усмехнулся я. — Обычно ваши разногласия решаются быстрее, чем ты успеваешь сказать «мой папа это исправит».       — Да ты сегодня в ударе, шутник, — съязвил он и замолчал.       Потеребил подушку, вздохнул, закатил глаза и вновь уставился на меня:       — Они считают, что я слишком… расточителен, понятно?       — Слишком расточителен? Ты?! — фальшиво изумился я. — Да не может быть!       — Это всё потому, что я решил, скажем так, инвестировать в пару проектов, — проигнорировал он подкол.       — В какие проекты, если не секрет?       — Секрет, — проворчал Малфой, отводя взгляд.       Смешок вырвался сам.       — Значит, вложил во что-то настолько идиотское, что признаться стыдно. Дай угадаю: странное хобби? Или ты стал меценатом и финансируешь точки на полотнах?       — Поттер, — процедил он, глядя прямо. — Я вложился в бизнес. В реальный бизнес, если уж тебе так интересно. И если бы не… обстоятельства, уже бы получал прибыль.       — А родители заметили и решили тебя тормознуть?       — Вот именно, — бросил он, откидываясь на спинку дивана и глядя в потолок. — Они считают, что я ничего не смыслю в делах. И это бесит.       — Какой ужас, — нарочито громко вздохнул я. — Быть Малфоем и сталкиваться с подобным угнетением.       — Не будь ты таким циником, понял бы, что мне, в отличие от некоторых, приходится постоянно что-то доказывать, — нахмурился он.       Я хмыкнул, но спорить не стал. У каждого свои тараканы. Даже у Малфоя.       — Так ты здесь потому, что устал доказывать, или потому, что номер в отеле стал не по карману? — не удержался я от ещё одной подначки.       — И то и другое, — признал он с кривой усмешкой. — И знаешь что? Мне надоело это обсуждать. Есть что пожрать?       — То есть на еду денег у тебя тоже нет?       Тут он начал медленно краснеть.       Ясно-понятно.       — У меня есть яйца, немного сыра и овощи. Если ты хочешь, чтобы я из этого сварганил что-то съедобное, садись и молчи.       — О, идея! Я могу быть твоим су-шефом…       — А лучше — молчаливым наблюдателем, — перебил я, вынимая продукты из холодильника. — Или сам себе готовь.       — А вдруг я умру от пищевого отравления? — невинно осведомился он.       — Тогда тебя перестанут волновать заблокированные карты, — парировал я, начиная шинковать.       — А я-то наивно полагал, что готовка — твоя страсть. Или это только когда ты готовишь для Тома?        Я замер; нож в руке едва не задел палец. Глубоко вдохнув, медленно положил его на доску и обернулся к Малфою.       — Хочешь, чтобы я добавил в омлет что-то особенное? — приподнял бровь, сверля его взглядом. — Продолжай в том же духе, и это станет реальностью.       Драко усмехнулся и пересел на стул:       — Успокойся, Поттер, это шутка. Ты чертовски напряжён — тебе это не идёт.       Разумеется, я не стал рассказывать ему про допрос. Ещё чего.       — Может, потому что ты напрягаешь меня, чтобы после делать такие выводы? — Вопрос, конечно, был риторическим. — У тебя прям талант бесить людей.       — Ну так в чём дело? — в очередной раз пропустил он мимо ушей мои слова, подавшись вперёд и сложив руки на столе. — И я лишь заметил, что ты готовишь иначе, когда рядом Том. Всё это… больше похоже на искусство — забавно наблюдать.       Я стиснул зубы.       — Том не достаёт меня идиотскими комментариями, пока я занят, — сухо сказал я, покосившись на него через плечо. — Хочешь, чтобы я тоже проявил творческий подход? Уверен, оценишь.       — Понял-понял, — Драко отступил и замолчал.       Ну надо же. Не прошло и года.       Я сосредоточился на готовке, игнорируя жжение в затылке от его взгляда.       — Знаешь, Поттер, — вдруг сказал он на удивление спокойно. — Иногда кажется, вся эта каша в жизни… не просто так. Может, она нас чему-то учит.       — Например, как терпеть тебя за моим столом?       — Например, как не упустить то, что важно, — произнёс он тихо, но слова легли тяжёлым грузом.       Руки замерли на полпути к сковороде. Я сделал вид, что не услышал, но почему-то слова цепанули. За живое прямо.       — Это ты сейчас на какой-то особенной философской волне? — уточнил я, пытаясь перевести всё в привычный саркастический тон.       — И снова ты начинаешь ёрничать. А всё потому, что знаешь: я прав, — усмехнулся он уже без прежней лёгкости.       — Это моё обычное состояние рядом с тобой.       Он вздохнул и вернулся к дивану, развалившись.       — Хочешь проживать драму в одиночку — так и скажи. Но пока молчишь, легче не станет.       — Спасибо за совет, доктор Малфой. Учту, — парировал я, наконец высыпая овощи на сковороду и вслушиваясь в шипение масла.       Он притих. Я подумал, что на этом всё. Но, когда повернулся подать ему тарелку, взгляд Драко был прикован ко мне — без насмешки или раздражения. Что-то странное: понимание… или сочувствие?       На хуй.       — Можешь говорить, — сказал он после паузы. — Даже если это не про меня.       — Драко, — вздохнул я, — просто ешь и молчи, хорошо?       Он кивнул, принял тарелку и, к удивлению, действительно замолчал. Тишина на кухне показалась почти уютной. Почти.