Это счастье? Оно самое.

Обычная городская квартира, ничего примечательного. Внутри тепло и тихо. Слишком тихо, даже несмотря на то, что хозяйка квартиры сегодня весь день дома. В просторном зале на широком подоконнике, подтянув колени к груди и обняв их руками, сидит женщина. Она сама не знает, почему залезла на подоконник, ведь есть же удобный мягкий диван и не менее удобное кресло, в котором, если забраться с ногами, чувствуешь себя так тепло и уютно. Наверное, просто из глубины комнаты не видно того, что твориться за окном. А за окном весна. Зима понемногу сдавала свои права, и теперь на улицах города хозяйничала весна. Сквозь окно пробивались лучи яркого весеннего солнышка. Солнце еще пока не жгло, а приятно грело кожу. Женщина зажмурилась, когда легкий ветерок качнул ветку дерева, заставив ее тень плясать и позволив солнечному лучу скользнуть по лицу рыжеволосой красавицы. Вот ветка вернулась в свое прежнее положение и глаза Багиры снова оказались в тени. Рита прислушалась: с крыши, прямо напротив окна капала талая вода, звонко ударяясь о металлическую трубу газопровода и стекая вниз тоненьким ручейком, на коричневых ветвях пока еще голых деревьев на разные лады щебетали пташки, радуясь приходу тепла. Откуда-то издалека донесся звонкий смех. Смеялись несколько человек. «Видимо компания молодежи гуляет», - размышляла про себя Кошкина. И словно в подтверждение ее мыслей из-за поворота вышли пятеро подростков. Двое парней что-то увлеченно рассказывали, активно жестикулируя и пританцовывая на ходу, а их спутницы весело смеялись. Багира проводила компанию взглядом и, как только подростки скрылись из виду, тут же нашла себе новый объект для наблюдений: на деревянной скамейке напротив дома сидел большой рыжий кот и, подставив мордочку теплому солнышку, судя по движениям головы, потягивал носом весенний воздух. Засмотревшись на рыжего красавца, женщина вздрогнула, услышав громкий окрик, донесшийся откуда-то из-под окон. Кошкина чуть ближе подалась к стеклу и увидела милую картину: почти под самым ее окном девочка лет пяти, заигравшись, не заметила огромную лужу, натекшую с крыши, и с разбегу залетела в нее. И вот теперь малышка стояла, потупившись, пока ее мама, только что окрикнувшая свое дитя, еле скрывая улыбку, отчитывала непоседу. На лице у Риты появилась чуть заметная улыбка. Мама увела дочку. «Переодевать промокшую малышку пошла», - подумала Багира. Рита снова бездумно вглядывалась вдаль. По мокрым тротуарам спешили, обгоняя друг друга пешеходы. Каждый из них куда-то торопится. У всех дела. Кто-то бежит на работу, кто-то в магазин, кто-то ведет ребенка на прогулку. А вот будущая мамочка, не спеша прогуливается по аллейке, поглаживая виднеющийся из-под расстегнутого пальто, внушительного размера животик. От нее так и веет спокойствием и безмятежностью. А вон там играют три мальчика. Они собирают с кочек остатки мокрого снега, лепят из него снежки и кидают ими друг в друга. Мальчишки, наверное, учатся со второй смены и идут в школу. Вот только на первый урок они точно опоздают, потому что их портфели сиротливо висят на сыром от талого снега суку, а сами мальчики, очевидно уже забыли, что им пара грызть гранит науки. Люди, наконец, смогли сбросить с себя тяжелые шубы, пуховики и парки, спрятать подальше громоздкие зимние сапоги, убрать на антресоли меховые шапки, и теперь несказанно радовались приходу тепла. Весна. Обновление природы, пробуждение ото сна. Радостное время года. Вот только женщине, сидящей на подоконнике в тихой просторной квартирке как-то не радостно. Казалось бы, весна – пора веселья и любви, а она грустит. Маргарита часто замечала, что в отличие от многих других, весной ей хотелось не петь и смеяться, а забиться куда-нибудь подальше и плакать. Нет, конечно, такую слабость она себе не позволяла, но все же это противное чувство тоски и одиночества подавить ей не удавалось. С чего вдруг такая хандра? Рита и сама не знала, просто чувствовала, что порой, когда за окном тепло и солнечно, на нее вдруг накатывала такая беспросветная депрессия, что хоть на стены лезь. Порой доходило до того, что Багира начинала физически ощущать эту тоску. Ей вдруг начинало казаться, что воздуха в доме не хватает, грудь сдавливает, словно в тисках, отчаянно хочется вдохнуть, но не получается. В такие моменты, Рита открывала все окна в квартире и, опустившись на пол у стены, дышала так, словно в последний миг, слушая бешено стучащее сердце. Вот и сейчас, она спокойно сидела на подоконнике и глядела на улицу, а душу словно выворачивало наизнанку. Кошкина чувствовала, что чего-то хочет, а чего, не знала. Казалось бы, у нее есть все, что можно пожелать: любимая работа, без которой Рита не мыслила своей жизни, верные друзья, на которых можно положиться, которые в любой момент придут на помощь, достаточно просторная, ухоженная квартира, неплохой заработок, который она могла потратить на что душе угодно. Вот только чего-то все равно не достает. А чего? Ответ пришел с улицы. Рита прислонилась любом к стеклу и увидела проходящую под окном влюбленную пару. Парень приобнял девушку за плечи, а она расположила свою руку на его пояснице. Они не спеша брели по краю тротуара, никого и ничего вокруг не замечая. Да. Именно этого Рите и не хватает. Кошкина почувствовала, что завидует этой счастливице белой завистью. Сейчас Багира почти физически ощутила потребность быть любимой. Как же ей хотелось в этот самый миг прижаться к родному теплому плечу, почувствовать его руку на своей, ощутить прикосновение его чуть грубоватых пальцев к своему лицу, вдохнуть его запах, услышать любимый голос, заглянуть в родные синие, как море, глаза, узнать, что она для него значит что-то большее, чем просто друг и сослуживец. «Эх, Кошкина, все у тебя не как у людей. У большинства обычных граждан депресняк осенью начинается, когда природа увядает и кажется, будто душа оголена до самого нутра. А ты хандришь, когда на улице солнышко и птички радостно поют. Когда все вокруг жаждет любви», - подумала девушка, провожая взглядом влюбленную парочку. Вот именно, всё жаждет любви, и Рита не исключение. Сильная, бесстрашная, ловкая, хитрая, умная. Казалось бы, ей никто в жизни не нужен. Никто, кроме него. На операции, хладнокровно убирая бандитов одного за другим, она превращается в боевую машину, о которой и не скажешь, что в ее душе может жить светлое чувство, любовь. С друзьями она веселая, заботливая подруга, для молодежи даже как старшая сестра или мама, которая всегда волнуется за своих младшеньких. А вот оставаясь одна, в пустой квартире, она становится обычной женщиной, которой хочется любви, нежности и защиты, хочется прижаться к любимому, сказать, как любит его, услышать в ответ его тихое «люблю». Хочется приготовить ужин и сидя на маленькой кухоньке, доедая свою порцию, украдкой наблюдать, как он с аппетитом ест горячее жаркое. Как же она мечтает о настоящей семье. Нет, настоящую семью, с большим домом, заполненным звонким детским смехом, создать она уже не сможет никогда. Приговор врачей вмиг потушил маленькую искорку надежды, тлевшую в ее душе. Она уже никогда не сможет после нескольких дней недомогания пойти в больницу, пройти кучу обследований и, получив заветный результат, придя домой, с трудом сдерживаясь, чтобы не крикнуть с порога, подойти к любимому мужчине и сказать: «У нас будет малыш». Она никогда уже не увидит, как на родном лице постепенно сменяются эмоции: непонимание, удивление, ступор, радость, счастье. Она не сможет гулять по парку, поглаживая округлившийся животик, как та счастливая будущая мамочка. Она никогда не услышит плач своего родного ребенка, его первые слова, не увидит его первые шаги. Ей никогда не наблюдать из окна, как к обеду возвращается ее любимый, а рядом с ним вприпрыжку бежит их сынок, как они весело смеются, вспоминая, как только что в парке пушистая белочка грызла огромную шишку, которая так и норовила выпасть из маленьких лапок. Она никогда уже не увидит, как любимый муж проверяет дневник сына и хвалит его за старание, даже если у мальчика не все получается. Да, ребенка у нее уже не будет, но может быть любимый мужчина, который будет наполнять радостным светом ее серую жизнь. Рита тяжело вздохнула. Как же она устала. Каждую весну одно и то же. Нет, конечно, она тоскует по нему не только весной. Каждый день, видя его улыбку, слыша его фирменное «добро», она чувствует, как сердце наполняется радостью. Каждый раз, когда он уходит на задание, она места себе не находит и лишь осознание того, что ее работа по координации операции может помочь ребятам, и ему в том числе, вернуться живыми, дает ей силы собраться и действовать быстро, четко и правильно. Каждый раз, когда он не выходит на связь, Рита чувствует, как сердце проваливается куда-то в пустоту, легкие сжимаются, и кажется, будто она оказалась на дне океана с перерезанным шлангом акваланга: ни вдохнуть, ни выдохнуть. Каждый раз, когда в наушнике раздается: «Задание выполнено, высылайте вертушку», она облегченно вздыхает и шепчет одними губами: «Ванечка… живой», и через пару минут вертолет уже стартует с площадки. Каждый раз, когда его ранят, пусть даже это и простая царапина, она оказывается в медблоке чуть ли не раньше самого пациента и не отстает от врачей до тех пор, пока не убедится, что ему ничего не угрожает. Каждый раз, когда у него появляется очередная пассия, она, до крови закусывая губу, улыбается и говорит: «Симпатичная. Когда познакомиться успел?», а вечером, придя домой, забирается в кресло и сидит так несколько часов, вспоминая, как горели его глаза, когда он говорил о Наташе… Анжеле… Марине... и еще о многих. А на следующее утро она, как ни в чем не бывало, приходит в КТЦ, улыбается друзьям, обсуждает с ним детали предстоящей операции, пряча в душе жгучее чувство ревности, разрывающее ее сердце на части. Она привыкла ко всему этому. Рита рада уже тому, что может быть рядом, может поддержать в трудную минуту, поговорить, посмеяться, обнять его при встрече, поцеловать в щеку после долгого расставания и в ответ получить такой же, ни к чему не обязывающий, дружеский поцелуй. Багира привыкла довольствоваться тем малым, что у нее есть, раз уж о большем остается только мечтать. Вот только в такие моменты, которые застают ее, почему то именно весной, когда она остается одна в пустой квартире, ей до дрожи во всем теле хочется быть с ним. Весна будто обнажает все душевные раны, заставляет их кровоточить, причиняя нестерпимую боль, которая похлеще любых огнестрелов и переломов. В памяти вдруг всплыл эпизод трехдневной давности. Риту тогда послали на операцию вместе со всеми, а координировал их из КТЦ Пригов. Нужно было обезвредить банду террористов, которые всего пару дней назад взорвали товарное судно. Бандитов, устроивших логово в тайге, поручено было взять «Смерчу», потому что именно они занимались делом о взрыве судна. Батя когда узнал, что Багира едет с ними, мрачнее тучи стал, заявил что это может быть опасно. Риту это задело. С каких это пор командир считает, что она не способна защитить себя и товарищей? Они и посложнее операции выполняли и ничего. Или он считает, что после всего того времени, что Багира провела в штабе, она потеряла форму? Еще чего! Она докажет, что все еще в состоянии защищать Родину и друзей не только сидя за компьютером и добывая ценную информацию, но и на поле боя, держа в руках автомат. Та операция с самого начала пошла как-то не так. Было слишком тихо в лагере террористов, складывалось такое ощущение, что что-то должно произойти. Так оно и случилось. Ребята уже почти вплотную приблизились к базе. Командир каждому дал указания, и все заняли свои позиции. - Командир, а я? – вопросительно взглянув на Ивана, спросила Багира. Он словно почувствовал что-то. С каждой минутой, его лицо становилось все мрачнее, а когда Багира напомнила, что он все еще не дал ей задание, взглянул на нее таким взглядом, что от него мурашки по коже пошли, хотя девушка и была привычна к любым изменениям в поведении. - Ты тут остаешься. Будешь прикрывать. Только не высовывайся. - Бать… - начала было Рита. - Не высовывайся. Это приказ, - резко оборвал ее Булатов и, скомандовав, - начали, - двинулся вперед, оставляя Риту одну, в стороне от основного действия. Багира тогда с трудом сконцентрировалась на работе, просто понимая, что она сейчас прикрывает Батю, и малейшая ее ошибка может стоить ему жизни. Да, подавить чувство обиды и горечи от такого неверия в ее силы с его стороны было нелегко, но она справилась. Справилась для того, чтобы он вернулся живым. И вовремя, потому что в следующее мгновение, продвигающуюся к зданию группу спецназа, обстреляли. Стрелявших было не меньше десятка, а может и больше. Они окопались везде, взяв в плотное кольцо огня непрошеных гостей. Благо, на участке было где спрятаться. Заняв относительно выгодные позиции, Бизон, Батя, Кот и Мура отстреливались, пытаясь попутно сообразить, что делать дальше. Багира, заметив на крыше снайпера, целившегося в командира, метким выстрелом сняла его. Через несколько секунд на другом конце крыши, второго снайпера, державшего на мушке Муру постигла та же участь. Багира пыталась отстреливаться со своего укрытия, чтобы помочь друзьям, но у нее это плохо получалось. Нужно было подойти ближе. Вот только командир приказал оставаться на месте… В душе боролись два противоречивых чувства: с одной стороны, приказ, который нужно выполнять, с другой – жизни друзей и, в том числе, его жизнь. И Багира приняла решение. Рита начала осторожно пробираться к товарищам. Кошкиной удалось добраться до одной из куч дров, за которой она и спряталась, заняв удобную позицию для стрельбы. Теперь противник был намного ближе, и усилия Багиры были не напрасны. Слаженная работа команды принесла свои плоды и количество террористов, обстреливающих группу, быстро уменьшалось. Когда со стороны террористов перестали доноситься автоматные очереди, группа начала медленно продвигаться к зданию. - Ты нарушила приказ, - отчеканил Батя, проходя мимо Риты. - Командир… - начала девушка. - Потом, - ответил он и, снова оглядевшись, стал осторожно, держа оружие наготове и ни на секунду не забывая об опасности, пробираться к входу в здание. Рита, решив, что раз уж нарушила приказ и ей все равно придется выслушивать нотации Булатова, то отступать уже глупо и поспешила вслед за командиром. Здание очистили от оставшихся бандитов достаточно быстро. Бизон приступил к минированию территории. Кот и Мура заканчивали с осмотром задней части здания. Багира и Батя покидали территорию, закончив проверять свою часть логова. Багира шла впереди. Сейчас, когда операция закончена, она, поняв, что Батя ее выходку на тормозах не спустит, думала над тем, какие аргументы нужно привести в свое оправдание. Хотя, какое оправдание? Она действовала так, как должна была. Багира спиной чувствовала, что он идет следом за ней. Идет всего в паре шагов, но упорно молчит. Да уж… Треск веток, оповещающий о том, что на поляне они не одни. Багира вскинула автомат, но ее скорости не хватило. Зато он успел вовремя, чтобы повалить ее на землю, придавив своим телом. Сразу несколько пуль, выпущенных очередью, пробили ствол молодой ели, перед которой еще несколько секунд назад стояла Багира. Где-то рядом с входом в здание раздалась новая автоматная очередь, и из кустов послышался сдавленный стон. Спустя несколько секунд, убедившись, что опасности больше нет, Батя поднялся на ноги, увлекая за собой Риту. К ним подбежали Кот и Мура. У обоих на лицах беспокойство. - Спасибо, - поблагодарил их командир, выпуская из руки ладонь Риты. Вопреки обыкновению, он не спросил, в порядке ли Багира, а лишь бегло окинув ее взглядом, скомандовал: - Всё, уходим. - Ты в порядке? – шепотом спросила Мура. - Да. Спасибо, - ответила Рита, не глядя на девушку. Больно. Слишком больно от того, как он повел себя. Через пару часов вся команда уже сидела в комнате отдыха «Смерча». Кот и Мура спорили о том, что лучше подарить на день рождения начальству, чтобы то осталось довольно, Бизон доедал огромный бутерброд с колбасой и сыром, а Батя сидел напротив Риты и хмуро глядел на девушку, которая с особым интересом разглядывала свои форменные ботинки. Она сейчас готова была, что угодно рассматривать, лишь бы не встречаться взглядом с ним. В комнату вошел Пригов. - Ну что, поздравляю. Молодцы, отлично справились с операцией, - похвалил он «Смерч». - Спасибо, – хором ответили ребята. - Ну так вот. Я уезжаю на совещание, а вы на сегодня свободны, - сообщил он с улыбкой, - завтра с подробным докладом ко мне, Батя, - добавил он. - Есть, - хмуро отозвался Булатов. - Ура! Свобода! – воскликнул Ионов, как только Владимир вышел за дверь, - все. Вы как хотите, а я домой. - И я, - поддержала его Мурашова. Ребята тут же кинулись в раздевалку и минут через десять уже покинули помещение КТЦ. - Ну и я последую примеру молодежи, - вздохнул Борис, - а вы чего не идете? – спросил он у Багиры и Бати, продолжавших сидеть в прежних позах. - Сейчас, - ответила Багира. - Ты иди, - проговорил Булатов, давая понять, что хочет поговорить с Кошкиной наедине. - Ну ладно. Я пошел. Пока, ребята. - Пока, - почти синхронно ответили Булатов и Кошкина. - Рита, поговорить надо, - начал Батя, когда дверь за Бизоном закрылась. - О чем? Я нарушила приказ. Можешь применить санкции, но знай, я действовала по обстоятельствам. Все могло бы кончиться иначе, если бы я поступила по-другому, - холодно и спокойно проговорила Рита. - Да, все могло быть иначе, если бы Кот не оказался рядом и не застрелил того боевика, - вспылил вдруг Иван. Нет, он не повысил голос, не показал свои чувства, говорил ровно и спокойно, но Рита видела, что Иван сейчас очень зол, что в его душе бушуют эмоции. - Всякое бывает. Это могло произойти, даже если бы я осталась на месте. Он мог выстрелить в кого-то другого. В тебя… - последние слова Багира сказала почти шепотом. - Да мог и в меня выстрелить. Но не в тебя же. - Батя, мы же все одна команда. И друг за друга готовы жизнь отдать, - вскочив со своего места, заговорила Рита. - Да, готовы. Вот только я не хочу, чтобы ты за меня жизнь отдавала, - тоже поднявшись, ответил Батя, - зря я уступил Пригову, нужно было стоять на своем. - На чем это на своем? Ты что просил Пригова отстранить меня от операции? – вскипела Кошкина - Не отстранить, а позволить тебе участвовать в ней, как во всех остальных операциях, координируя работу отсюда, из центра. - Что? Ты что, считаешь, что я уже не в состоянии работать в «полях»? Думаешь, за время работы в штабе я потеряла форму? Рита с трудом сдерживала слезы, чтобы не выдать свою слабость перед командиром. - Я этого не говорил. И так не думаю. Просто не безопасно женщине бегать с автоматом на спецоперациях. - Ах женщине не безопасно! И с каких пор это я стала женщиной? – распаляясь все больше с каждой новой фразой, не уступала Рита. - В смысле? - В прямом. Раньше, помнится, тебя не беспокоило, что я женщина и работа может быть для меня опасной. - Беспокоило, - с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на повышенный тон, проговорил Батя. - Но ты не пытался отстранить меня от работы. - Раньше у меня не было выбора. А сейчас он есть. - А как же Мура? Она тоже женщина. - Мура мне не… - начал было Батя, но вдруг остановился, не договорив до конца. - Что Мура тебе не…? – переспросила Рита. - Рита, послушай, вы все моя семья. Я без вас не могу. И если что-то случиться с кем-то из ребят, не знаю, как я буду себя чувствовать. Но если произойдет что-то с тобой… - Батя, я понимаю, ты командир и считаешь, что в ответе за нас… - Дело не только в том, что я командир… Булатов приблизился к Рите настолько, что между ними оставалось меньше полуметра. - А в чем? – как под гипнозом прошептала Багира, утопая в омуте его бездонных глаз. - Я же… Я не хочу чтобы с тобой что-то случилось, - выдохнул он, - глупая, ты дорога мне. Его глаза, которые так манят, губы, которых хочется коснуться своими губами и его рука, осторожно убравшая прядь рыжих волос с лица. Заправляя прядь за ухо, он коснулся теплой рукой лица Риты и от этого легкого касания по ее позвоночнику побежали мурашки. - Блин, ключ от квартиры забыл в столе, - врываясь в комнату, проворчал Бизон. Батя опустил руку, но не отошел от Риты. Девушка тоже не сделала ни шагу назад или в сторону. Что такого? Они что, подростки, целующиеся за школой, чтобы отскакивать друг от друга при малейшем шорохе? Они друзья, боевые товарищи, семья, в конце концов. И то, что они позволяют себе при общении сократить дистанцию до полушага, еще ничего не значит. Вот и Бизон молча прошел к столу, забрал ключи и кинув на прощание: «До завтра», скрылся за дверью. Конечно, если бы вошел кто-то другой, он бы намекнул на двусмысленность ситуации, но не Бизон. Он слишком долго знает своих друзей. Настолько долго, чтобы лучше их самих знать, что между этими двоими давно уже нечто большее, чем просто дружба, вот только они не решаются это принять и признаться в своих чувствах. Настолько долго, чтобы не лезть к ним с пустыми разговорами и глупыми советами, чтобы дать им самим во всем разобраться. Вот и сейчас, влетев в комнату и застав друзей за таким трудным разговором, Бизон в душе отругал себя за рассеянность, за несвоевременное появление и вообще за то, что умудрился прийти именно сейчас, а не минутой-другой позже. Он быстро покинул комнату отдыха в надежде, что не совсем все испортил и отправился домой. - Не рискуй так больше, пожалуйста, - тихо попросил Батя и, прихватив со стула джинсовку, направился к двери, - тебя подвезти? – спросил он перед тем, как выйти, уже заранее зная ответ. - Нет, спасибо. Я еще кое-что доделаю, чтоб завтра меньше работы было, - отозвалась Рита. - До завтра. - Пока. Дверь за ним закрылась, а она так и осталась стоять одна, в опустевшей и в один миг наполнившейся холодом, комнате. «Глупая, ты дорога мне» - эти его слова так и вертелись в голове. Что он этим хотел сказать? Что она для него больше чем просто друг? Или просто напомнил, что также как и за любого своего бойца, готов за нее в огонь и в воду? В любом случае, они настолько привыкли к тому, что есть между ними сейчас, что никто из них не решится разрушить дружбу, связывающую двух боевых товарищей, даже с перспективой создания чего-то большего. Никто из них не рискнет перешагнуть черту, за которой ничего уже не будет как прежде и ничего уже невозможно будет вернуть. Рита поежилась как от холода, хотя в квартире было очень тепло. До слуха донеслось тиканье часов, стоящих на кухне. Девушка купила их лет пять назад. Китайские, но до сих пор работают. Они так громко тикают, что на всю квартиру слышно. Рита не знала, почему до сих пор не выкинула эти квадратные, размером с небольшую пачку сливок часы, но, даже не смотря на то, что по назначению Багира использовала их в последний раз, наверное, больше полугода назад, ведь в большинстве случаев, она узнавала время, взглянув на экран мобильного, девушка регулярно меняла в кухонных часах батарейку. Она прислушалась к тиканью часов, которые громко отмеряли каждую секунду ее одиночества и, прислонившись затылком к оконной раме, закрыла глаза, погружаясь в свою тоску.