Это счастье? Оно самое.

Он шел по тротуару, с каждым новым шагом, будто все дальше уходя от зимы, которая стремительно покидала пределы родного города. Вокруг царили оживление и радость. Дети, не обращая внимания на окрики своих заботливых родителей, радостно носились по лужам, образовавшимся из растаявшего снега. По подсохшим местами тротуарам, обнявшись, гуляли молодые парочки. С крыш домов текли водопады талой воды, разбиваясь об асфальт сотней брызг и стекая вдоль бордюров мутными ручейками. На нагих пока еще ветвях деревьев туда-сюда сновали щебечущие птицы. Парочка бродячих псов устроилась на полуразрушенном крылечке заколоченного черного входа в подъезд, и грелась, подставив спины теплому весеннему солнцу. На лицах людей, радующихся приходу тепла, играли счастливые улыбки. Иван тоже улыбнулся, но вдруг поймал себя на мысли, что улыбка на его лице появилась вовсе не из-за весны, а из-за той, рядом с которой и в лютую стужу тепло и уютно. Сегодняшний выходной казался каторгой, а не отдыхом. С самого утра Булатов не знал, чем себя занять. Мужчина решил прогуляться по городу, но и тут его ждало разочарование. С чего-то прогулка в такую солнечную погоду не приносила никакой радости. В голову все время лезли мысли о последнем задании, после которого команде «Смерч» собственно и дали три дня отдыха. Их тогда послали уничтожить террористов, окопавшихся в тайге. Эта банда парой дней ранее взорвала судно, перевозившее продукты питания. Именно поэтому, операцию по их ликвидации доверили «Смерчу», но ввиду особой опасности задания, в «поле» отправили не только основной состав, но и добавили к ним Багиру, которая в последнее время все чаще координировала их из центра. Для Бати это было как удар в спину. Опасная банда, а она, вместо того, чтобы сидеть в безопасности, в штабе, будет в самой гуще событий. Разговор с Приговым, в ходе которого Булатов пытался убедить его не посылать на операцию Кошкину, не дал никаких результатов. В итоге, Рита оказалась с ними возле логова террористов. Оставался последний вариант, чтобы обезопасить любимую женщину. Иван приказал ей прикрывать группу издали. Самодовольной Багире это не понравилось, но приказы не обсуждаются, и она осталась. Батя в душе облегченно вздохнул, пробираясь к зданию, но видимо рановато. Группу обстреляли. Со всех сторон разом. Было такое чувство, что их ждали, ну или, по крайней мере, засекли. К счастью, всем удалось быстро найти укрытие и отстреливаться, находясь в относительно безопасности. Батя краем глаза видел, как с крыши упали двое снайперов, снятые Багирой, и радовался, что она сейчас не с ними, а чуть поодаль, что она в относительной безопасности, если так можно сказать. Однако долго радоваться не пришлось, Рита пробилась к основной группе и, устроившись за кучей дров, начала отстреливаться. Справиться с бандитами удалось довольно быстро. Когда перестрелка закончилась, Бизон, Кот и Мура перебежками, прикрывая друг друга, двинулись внутрь здания. Батя направился следом. Он знал, что Рита пойдет с ними. Ее теперь уже не удержишь. - Ты нарушила приказ, - четко проговорил он, проходя мимо. - Командир… - начала девушка. - Потом, - стараясь говорить как можно спокойнее, ответил он и продолжил осторожно продвигаться к зданию. После того, как бандиты были ликвидированы, он скомандовал Бизону начинать минирование, а Кота и Муру отправил на всякий случай проверить заднюю часть логова. Сам же, вместе с Багирой, проверил помещения в передней части здания и, убедившись, что все в порядке, направился вслед за Кошкиной к месту сбора. Багира шла молча. Батя тоже не говорил ни слова. Он собирался с мыслями. Ничего страшного не произошло. Не смотря на то, что Рита нарушила приказ, с ней все в порядке. Она жива и здорова, идет впереди и дуется на него. Может не стоит так уж горячиться? Шорох, донесшийся из кустов, моментально выдернул Батю из раздумий. Выстрелить он уже не успеет… но может успеть… да, решение пришло, наверное, даже после того, как среагировало тело. В следующий момент Батя уже лежал на земле, прикрывая собой Риту. Послышалась автоматная очередь, следом еще одна, донесшаяся со стороны здания и в кустах неподалеку издал последний стон террорист. Убедившись, что опасности больше нет, Иван поднялся на ноги и поднял за собой Багиру. Тут же подбежали Мура и Кот. Ионов держал наперевес автомат, а Мура обеспокоенно оглядывала Багиру и командира. Рита молчала. Могла бы хоть «спасибо» сказать. Кот спас их обоих, застрелив бандита. - Спасибо, - поблагодарил товарища Батя, выпустив руку Риты. От огромного выброса адреналина сердце в груди бешено колотилось. Она чуть было не погибла, прямо перед ним. Он ведь мог и не успеть. Хотелось прямо тут, при всех, отчитать Кошкину как маленькую девчонку, но он знал, что сейчас не время и не место. Да и сейчас он может наговорить лишнего, за что она потом обидится, а он будет жалеть. Нужно успокоиться и привести мысли в относительный порядок. Батя понимал, что если сейчас заговорит с ней, то не сможет сдержаться, выскажет все, что накопилось в душе. Выскажет, как боится потерять ее каждый раз, когда она вот так рискует жизнью, как переживает, когда с ней пропадает связь, как хочет бросить все и кинутся на ее поиски, как останавливает его только то, что так он может только навредить ей, действуя не умом и холодным расчетом, а эмоциями и сердцем. Он знал, что не сможет хладнокровно выговаривать ей замечание по поводу неподчинения приказам, знал, что перейдет на личности, а этого ни в коем случае делать нельзя, тем более при товарищах. Именно поэтому, он даже не спросил в порядке ли Рита, а лишь оглядел ее и, убедившись, что она цела, скомандовал: - Всё, уходим. Отходя, он краем уха слышал, как Мура шепотом спросила Багиру в порядке ли та. - Да. Спасибо, - автоматом ответила Рита и пошла следом за Батей на площадку, где уже стоял вертолет, присланный за группой. Во время полета, словно почувствовав повисшее в воздухе напряжение, никто, даже Кот с Мурой, не решались завести общий разговор, перекидываясь лишь дежурными фразами, пауза между которыми была длиннее, чем это положено при обычной беседе. В комнате отдыха «Смерча» напряжение немного спало, но только в группе, между Батей и Багирой же словно искры пролетали. Уставшие после выполнения задачи, все расположились на отдых. Бизон сразу же принялся поедать огромный бутерброд, вызвав невольную улыбку у Багиры. Мура и Кот о чем-то спорили. Рита сидела напротив Бати и разглядывала свои ботинки. А сам Булатов, нахмурившись, думал о том, что сегодня произошло. В тот момент он даже не успел ни о чем подумать. Батя инстинктивно защитил самое дорогое, что есть в его жизни. А сейчас он, вновь проигрывая в памяти тот момент, понимал, что мог и не успеть, и от этого дышать становилось труднее, а сердце стучало быстрее. Иван представить себе не мог, что в мире может не стать ее, такой родной и красивой, такой заботливой и доброй. Нет, такого просто быть не могло. Он может пережить все: нового ухажера, к которому она мчится, едва закончив работу, ее переход на другую работу, даже, наверное, смог бы пережить ее свадьбу, если бы точно знал, что она счастлива, вот только жить, зная, что ее нет больше на свете, он бы точно не смог. Кто-то может сказать, что невозможно так равнодушно относиться к тому, что твоя любимая женщина встречается с кем-то другим. А кто сказал, что он равнодушен? Никто ведь не знает, какая буря бушует в его душе, при виде ее светящихся радостью глаз в тот момент, когда она рассказывает об очередном ухажере. От безумных поступков его спасает только мысль о том, что, быть может, очередной мужчина даст ей то, чего не в состоянии дать он сам. Шальной, Борисов, Виталик… и еще много тех, с кем у нее не сложилось долгих отношений. Каждый раз, когда она встречает свою новую любовь и ходит счастливая, Батя пытается, спрятав подальше свою ревность и радоваться за нее. Каждый раз после очередного расставания, когда на ней лица нет, ему хочется добраться до того гада, что заставил ее страдать и уничтожить его, но нельзя, и он лишь тихо подойдя к ней со спины, ставит на стол чашку горячего чая и, увидев в ответ ее слабую улыбку, кладет руку на хрупкое женское плечо, ободряюще сжимая его. Ей нужен любимый мужчина, а не командир. А он не способен дать ей настоящую семью. Точнее, он бы все усилия приложил, чтобы сделать ее счастливой, но вряд ли ей нужно такое счастье, когда в любой момент он может погибнуть и оставить ей лишь страдания. Вот и приходится ему заботится о ней со стороны, оберегая от участия в опасных операциях, приглядываясь к ее новым ухажерам, которые могут оказаться не такими уж добропорядочными гражданами. Вот только она зачастую не принимает этой его заботы. Чего стоит только ее поведение, когда он отговаривает ее от участия в очередной вылазке на «поля». Да, раньше они работали бок о бок, спина к спине. Да и сейчас Рита в отличной форме и способна защитить и себя и друзей и Родину. И потом, сегодняшний инцидент… Ну сколько их таких было за годы работы? Сколько раз она оказывалась в опасности? Сколько раз ему казалось, что еще секунда, и он потеряет ее навсегда? Он тогда не так болезненно реагировал как сегодня. Да просто теперь он привык, что она всегда в безопасности. Работа в штабе – идеальный вариант, чтобы дать ей возможность принимать участие в операциях и при том не позволить рисковать своей жизнью. Раньше он все время старался поручить Рите менее опасную работу, чтобы хоть в какой-то мере обезопасить ее, старался прикрывать ее по возможности, постоянно проверял, на связи ли она и все ли в порядке. А теперь он так привык слышать в наушнике ее голос и знать, что даже если сейчас группу обстреляют, может погибнуть он, но она будет жива. И вот сегодня ему опять пришлось испытать то чувство страха за жизнь дорогого человека, от которого кровь в жилах стынет и кажется, что весь мир рушится в одночасье. В комнату вошел Пригов, похвалил группу за отлично проведенную операцию и, напомнив Булатову, что ему следует подготовить до завтра отчет о проделанной работе, уехал на совещание. Молодежь обрадовалась предоставленному отдыху и тут же покинула КТЦ. Бизон последовал их примеру. Остались только они. Вот и настал тот момент, когда нужно поговорить о произошедшем. - Рита, поговорить надо, - начал Батя, понимая, что оттягивать дальше нет смысла. - О чем? Я нарушила приказ. Можешь применить санкции, но знай, я действовала по обстоятельствам. Все могло бы кончиться иначе, если бы я поступила по-другому, - холодно и спокойно проговорила Рита. В этом вся она. Даже в такие моменты, когда в душе бушуют страсти, сохраняет напускное спокойствие, сдерживая эмоции внутри. - Да, все могло быть иначе, если бы Кот не оказался рядом и не застрелил того боевика, - вспылил Иван. Батя тоже изо всех сил сдерживался, чтобы не наговорить глупостей, но мысль о том, что могло произойти, если бы он шел немного дальше, если бы Кот не успел застрелить террориста, не давала Булатову покоя. - Всякое бывает. Это могло произойти, даже если бы я осталась на месте. Он мог выстрелить в кого-то другого. В тебя… Кошкина никак не хотела уступать. - Да, мог и в меня выстрелить. Но не в тебя же. Рита вскочила со своего места и продолжала убеждать Булатова в своей правоте. - Батя, мы же все одна команда. И друг за друга готовы жизнь отдать. - Да, готовы. Вот только я не хочу, чтобы ты за меня жизнь отдавала, - тоже поднявшись, ответил Иван, - зря я уступил Пригову, нужно было стоять на своем. В следующий момент командир пожалел, что вспомнил про тот разговор с Приговым. - На чем это на своем? Ты что просил Пригова отстранить меня от операции? – вскипела Рита. - Не отстранить, а позволить тебе участвовать в ней, как во всех остальных операциях, координируя работу отсюда, из центра, - чуть мягче проговорил Батя, пытаясь сгладить ситуацию. - Что? Ты что, считаешь, что я уже не в состоянии работать в «полях»? Думаешь, за время работы в штабе я потеряла форму. Ну вот, так он и думал. Какое там форму потеряла? Да Багира еще любому фору даст. Вот только, Батя не хочет, чтобы она демонстрировала свои навыки в «поле». Он не хочет, чтобы она каждый миг рисковала своей жизнью, спасая других. Иван видел, как глаза Риты стали влажными, а сама она несколько раз подряд сглотнула. Он знал это ее состояние. В этот момент ее душили слезы. И таким образом она пыталась их остановить, не расплакаться. Багире почти всегда удавалось сдерживать слезы. Батя никогда не видел, чтобы она плакала от обиды или боли. Она не могла сдерживаться только, когда что-то случалось с кем-то из друзей. Вот тогда сильная, несгибаемая, смелая Багира давала волю слезам. Вот и сейчас она быстро пришла в себя и о подступающих слезах говорили только блестящие влажными искорками глаза. - Я этого не говорил. И так не думаю. Просто не безопасно женщине бегать с автоматом на спецоперациях. «Вот черт, опять. Да что же ты мелишь сегодня, Булатов?» - запоздало подумал Батя, видя, как «закипает» его Рита. - Ах, женщине не безопасно! И с каких пор это я стала женщиной? - В смысле? – не понял Батя. - В прямом. Раньше, помнится, тебя не беспокоило, что я женщина и работа может быть для меня опасной. - Беспокоило, - изо всех сил сдерживаясь, чтобы не высказать все, что накопилось в душе, ответил мужчина. - Но ты не пытался отстранить меня от работы. - Раньше у меня не было выбора. А сейчас он есть. - А как же Мура? Она тоже женщина. - Мура мне не… - начал было Батя, но вовремя остановился. Не хватало еще сказать, что хоть за Муру он тоже волнуется, но она не Багира, не его Рита, за которую, если понадобится, он жизнь может отдать. - Что Мура тебе не? – переспросила Рита. Выбора нет, придется отвечать. - Рита, послушай, вы все моя семья. Я без вас не могу. И если что-то случиться с кем-то из ребят, не знаю, как я буду себя чувствовать. Но если произойдет что-то с тобой… - Батя, я понимаю, ты командир и считаешь, что в ответе за нас… - Дело не только в том, что я командир… - выдал вдруг Булатов, заметив, как Рита напряглась при этих его словах. Батя приблизился к Рите настолько, что мог чувствовать тепло ее тела. - А в чем? – прошептала Багира, глядя на него такими родными зелеными глазами. Булатов вдруг почувствовал, что совершенно забыл, что хотел сказать, что сейчас ему на все наплевать: на правила, на людей, на все… лишь бы объяснить женщине, что она безумно ему дорога. - Я же… Я не хочу чтобы с тобой что-то случилось, - выдохнул он, - глупая, ты дорога мне. Ее кошачьи глаза, еще минуту назад блестевшие от непрошеных слез, сейчас словно заглядывали к нему в душу, заставляя завороженно тянуться к ней. Ее губы так и манят, аромат ее кожи сводит с ума. Батя как во сне потянулся рукой к ее лицу и, убирая прядку рыжих волос, легонько коснулся рукой ее нежной кожи. Ему даже показалось, что она вздрогнула от этого прикосновения. - Блин, ключ от квартиры забыл в столе, - врываясь в комнату отдыха, заявил Бизон. Батя опустил руку, но не отошел от Риты. Во всей этой ситуации можно было много чего увидеть, но главное – они друзья и все. Ничего особенного. Ничего такого, чего стоило бы стыдиться. Бизон на удивление молча прошел к столу, забрал ключи и буркнув на прощание: «До завтра», покинул комнату отдыха. Батя замечал за Борисом, что тот иногда кидает какие-то лукавые взгляды на них с Ритой, но не придавал этому особого значения. Да мало ли о чем думает Бизон, глядя на товарищей. Вот и сейчас он даже не задумался, с чего это вдруг Борис ничего не сказал. Бизон ушел и Батя почувствовал, что вместе с ним ушло и напряжение, возникшее между ним и Ритой. - Не рискуй так больше, пожалуйста, - тихо сказал Батя и, прихватив со стула джинсовку, направился к двери, - тебя подвезти? – спросил он, точно зная, что Рита откажется. - Нет, спасибо. Я еще кое-что доделаю, чтоб завтра меньше работы было, - отозвалась женщина. - До завтра. - Пока. Он ушел, снова оставив все как есть, снова не договорив до конца. Батя вдруг почувствовал, что безумно хочет увидеть ее, хочет заглянуть в ее зеленые глаза, прикоснуться к огненно-рыжим волосам, услышать как она протяжно, как только она может, скажет «Баааать» и, улыбнувшись, обнимет его при встрече. Он резко свернул с тротуара к остановке и заскочил в отъезжавший уже автобус. Жаль, что машина дома осталась, ну ничего, всего то две пересадки и квартал пешком, и он увидит ее. Через сорок минут он уже стоял перед заветной дверью. Только сейчас он понял, что совершенно не знает, что сказать. Рита наверняка спросит, зачем пришел. А что он ответит? А, черт с ним. Что-нибудь да ответит. Звонок в дверь и пара минут ожидания, которые кажутся вечностью.