Это счастье? Оно самое.

Из раздумий Риту выдернул звонок в дверь. «Странно. Кто это может быть? Может почта?» - размышляла Рита, спрыгнув с подоконника и направляясь к двери. Она, даже не посмотрев в глазок, открыла дверь и застыла на пороге. - Ваня? - Привет, Рит. Не занята? - Привет. Нет, не занята, проходи, - ответила женщина, чувствуя как железные тиски грусти, сдавившие грудь, вмиг исчезли, будто и не было нескольких часов тоски и одиночества, когда хотелось выть от боли. - Спасибо, - поблагодарил он, разуваясь. - Что-то случилось? – обеспокоенно поинтересовалась она. - Нет. Просто недалеко тут был и решил зайти, узнать как дела, - сняв куртку и повесив ее на вешалку, ответил мужчина. - Аа, ну тогда проходи, - улыбнулась женщина, исчезая в глубине квартиры, - Чай будешь? – крикнула она с кухни. - Буду, - входя следом за Ритой на кухню, сообщил Батя. Багира поставила чайник и начала хлопотать, доставая из сушки чашки, выставляя на стол варенье, бублики, печенье, сахар, доставая заварку. Булатов невольно залюбовался ею. Какая же красивая. Ей одинаково идет стоять перед военным вертолетом в зеленой военной форме с автоматом наперевес, бесшумно передвигаться в бесформенном камуфляжном костюме по лесу, стоять по стойке смирно перед начальством в парадной форме, погружаться на немыслимую глубину в водостойком костюме и с аквалангом на спине, в шикарном сексуальном наряде и с «боевым раскрасом» идти на очередное задание под прикрытием, и вот так просто стоять на кухне в обычном сером спортивном костюме и заваривать чай. В рыжих волосах девушки играли лучики весеннего солнца, подсвечивая огненную шевелюру красавицы как-бы изнутри, выгодно оттеняя мягкие правильные черты ее лица, делая его еще красивее, хотя, казалось бы, куда еще красивее? Она для него идеал. - Бааать, тебе с сахаром чай? – спросила Рита. - А? Да, с сахаром – ответил он, отвлекшись от своих мыслей. - Ты о чем задумался-то? – передавая ему чашку, спросила Кошкина, - а то я зову тебя, зову, а ты как в трансе сидишь. - Красивая ты, - все еще завороженно глядя на девушку, ответил Иван. Рита на мгновение замерла. Он никогда раньше так не говорил. Нет, конечно, комплименты из уст Булатова Багире слышать доводилось, но все это было как-то по-другому что-ли… Он нередко говорил, что она хорошо выглядит, но в голосе его не было того чисто мужского восхищения, нотки которого Рита уловила в его речи сейчас. Сейчас он сказал это не как друг или товарищ, а как мужчина, смотрящий на привлекающую его женщину. «Да нет, ерунда», - подумала про себя Рита, а вслух смущенно пробормотала: - Спасибо. Рита не знала, что еще можно было сказать вы такой ситуации. В другой момент она бы, наверное, перевела все в шутку, но сейчас ей почему-то совсем не хотелось шутить. Ей до безумия хотелось, чтобы этот момент никогда не кончался. Иван взял чашку с чаем и, отпив глоток горячей жидкости, обратился к женщине, все еще стоящей у стола: - А ты чего не садишься? Не хочешь мне компанию составить? - А, да. Хочу, - улыбнулась она, присаживаясь рядом с мужчиной. Оба сидели и молча смотрели в окно, думая каждый о своем. Чай постепенно остывал, а они медленно отпивали глоток за глотком, даже не притронувшись ни к чему другому. Солнце за окном становилось из почти белого – желтоватым, оповещая о том, что время давно перевалило за полдень. Часы на краю белой тумбочки громко тикали, отмеряя секунды их молчания. Как ни странно, но каждый из них чувствовал себя сейчас так, словно только что оказался дома. Для Риты пустая квартира хоть на время стала домом в тот миг, когда он вошел в большую железную дверь и прошел на кухню, согрев теплом своего присутствия озябшую от одиночества женщину. А для него домом уже давно было то место, где была она. Ему сейчас вдруг безумно захотелось рассказать ей о чувстве, до краев наполнявшем его сердце, когда она была рядом. Захотелось поделиться с ней своим счастьем. Он перевел взгляд на Риту, неотрывно смотрящую в окно, и почувствовал прилив щемящей нежности. Плевать на порядки, плевать на то, что скажут другие, плевать на стены, воздвигнутые ими самими. - Я люблю тебя, Рит, - вдруг прошептал он. Кошкина, которая, казалось, была полностью сосредоточена на своих мыслях и ощущении безграничной радости, наполнявшей ее сердце, когда он рядом, вмиг обернулась к мужчине. Иван смотрел в ее глаза, в которых отражалась намного больше, чем она могла бы сейчас сказать: удивление в ее взгляде сменилось замешательством, неверием, сомнением, надеждой, радостью, любовью и нежностью. Он потянулся к ней и осторожно коснулся губами ее мягких теплых губ. Рита не отстранилась. Иван почувствовал, как спустя несколько мучительно долгих секунд, она ответила на его поцелуй робким, легким движением губ. Этого было достаточно, чтобы он понял, что не ошибся. Да, давно стоило рассказать ей о своих чувствах и не мучать ни себя, ни ее неизвестностью, редкими взглядами украдкой, своеобразной заботой, проявлявшейся чаще в ссорах из-за того, что Батя всеми силами старался держать ее подальше от опасности. Давно нужно было сказать, как она нужна ему, как он боится потерять свою Риту. Хотя и сейчас не поздно. - Ты очень мне нужна. Ты понимаешь это? Ты знаешь, что я никуда тебя не отпущу? – прошептал он, вглядываясь в любимые зеленые глаза. Она молча кивнула и по щеке ее скатилась одинокая слезинка. Он стер прозрачную капельку с ее лица одним легким касанием пальца, но не убрал руку. - Я тебя люблю, - прошептала она, прижимаясь щекой к его руке. У обоих с души, словно камень упал. Как же легко и просто было переступить ту самую черту, что отделяла их от счастья. Батя встал и потянул Риту за собой. Они стояли вплотную друг к другу. Его руки плотным кольцом обвили ее талию, а она, обхватив руками его шею, запустила тонкие пальцы в короткие волосы на его затылке. Рита смотрела на Ивана таким нежным и любящим взглядом, а в душе у нее, как и за окном расцветала весна. Впервые за много лет весна, придя в город, не обошла стороной сердце Багиры. А все благодаря ее личному солнцу, вмиг растопившему лед души. Он накрыл ее губы поцелуем. Она ответила. Этот поцелуй был более смелым, страстным, но не менее нежным и чувственным. Иван обнимал девушку так крепко, что, казалось еще немного, и она не сможет дышать, но и этого Рите было мало. Она прижималась к нему еще теснее, словно желая слиться с ним в одно целое, раствориться, стать частью его, чтобы никогда не расставаться. Ритино сердце, переполненное нежностью к любимому мужчине, стучало, ускоряясь с каждой секундой, словно стараясь обогнать его могучее и любящее, ноги подкашивались так, словно это первый в жизни поцелуй, а от его прикосновений по коже бежали мурашки. Когда он разорвал поцелуй, Рита, тяжело дыша, прижалась к нему всем телом, положив голову ему на грудь, и слушала, как гулко бьется его сердце. Он покрепче обнял ее и, вдохнув такой знакомый аромат ее любимого травяного шампуня, исходивший от рыжих волос, прошептал: - И чего мы боялись? - Я боялась потерять хотя бы то, что у нас есть. Боялась, что переступив черту, мы не сможем жить так, как нам хочется и вернуться назад, к дружбе, тоже не получится, - тихо ответила Рита. - Я тоже. Думал, что так будет лучше. Спецназовец, а столько лет в любви признаться боялся, - усмехнулся он. Вдруг на улице, под самыми окнами раздался звонкий детский смех. Рита, высвободившись из объятий удивленного мужчины, подбежала к окну и, прильнув лбом к стеклу, заулыбалась, заметив веселых ребятишек, гурьбой высыпавших на улицу. Мужчина подошел к окну вслед за Багирой и, обнимая ее со спины, притянул к себе. - Вааань? – протянула она, повернув голову набок и лукаво взглянув на мужчину. - Что? – улыбнулся он. - А давай пойдем погуляем? - Погуляем? – удивился Иван. - Ага. Погода на улице такая, ммм… - прикрыв глазки и расплывшись в блаженной улыбке, подтвердила Рита. - А, давай, - согласился Батя. - Я сейчас быстро переоденусь, - бросила Кошкина и скрылась за дверью в спальню. Булатов, глядя, как быстро изменилось настроение Риты, довольно улыбнулся, понимая, что он и явился причиной столь резкой и приятной перемены. - Ну все, я готова, - сообщила женщина, выходя минут через десять. - Красавица, - прошептал Батя, легонько целуя девушку в губы. - Спасибо, но я ведь в обычных джинсах и кофте, - ответила Рита, отчего-то засмущавшись. - Ты всегда прекрасна, - возразил ей Иван, оглядев девушку с ног до головы. Через несколько минут двое взрослых людей, всего за одно мгновение ставших счастливыми, брели по тротуару, взявшись за руки и улыбаясь весне. Рита чувствовала себя пятнадцатилетней девчонкой, впервые влюбившейся в мальчика и узнавшей о его взаимной симпатии. Ей хотелось петь и смеяться, радоваться жизни и делиться своим счастьем со всем миром. Иван, словно подросток, впервые гуляющий с девушкой, все время поглядывал на свою спутницу и улыбался, радуясь всей душой, что именно она сейчас с ним. В этот день многие прохожие замечали необычную пару: взрослые мужчина и женщина, шли по тротуару, взявшись за руки и все время счастливо улыбались, словно подростки, впервые ощутившие прекрасное чувство под названием «любовь». Мужчина то и дело притягивал рыжеволосую красавицу к себе, обнимал ее, целовал то в щеку, то в губы. Женщина отвечала на его поцелуи, весело смеялась, когда он что-то нашептывал ей на ушко и, казалось, была счастлива как никогда. Прохожие, видя такую нежность и любовь, умилялись и проходили мимо, едва сдерживая улыбки. Иван с Ритой уже несколько часов кряду просто гуляли по улицам, слушая постепенно затихающее к вечеру пение птах, греясь под лучами заходящего солнца, и наслаждаясь обществом друг друга. - Стой-ка, - остановился вдруг Булатов. - Чтооо? – протянула довольная Рита, поворачиваясь к мужчине. - Холодно уже, замерзнешь, простудишься, - проворчал Иван, застегивая молнию на куртке девушки. Рита довольно зажмурилась. Как же ей была приятна его забота. - И вообще, пойдем домой, у тебя руки уже окоченели, - взяв вторую руку Риты в свою, строго добавил Батя. - Слушаюсь, командир, - отшутилась Рита, но все же не стала спорить, и пошла, увлекаемая Булатовым в сторону дома. Открыв замок окоченевшими пальцами, Рита вошла в квартиру. За ней следом прошел Иван, захлопнув за собой дверь. - Ну вот ты и дома, - сообщил Батя очевидную новость. - Да. Дома, - не глядя в его глаза, ответила Рита. Она безумно хотела, чтобы он остался, и в то же время боялась этого. Рита чувствовала себя так, будто все это впервые в ее жизни. Хотя, Батя был первым и единственным по-настоящему любимым, до безумия дорогим ей человеком. «Ну ты Кошкина, как девочка, ей Богу. Выяснили вроде все. Пригласи уже его остаться. Он ведь джентльмен, сам не станет на тебя давить», - подумала она про себя, наблюдая за топчущимся у порога Батей. - Ты согреться постарайся, а то продрогла вся, - добавил Батя, заметив, как Рита поежилась, зябко кутаясь в тонкую весеннюю курточку. - А может, ты останешься и поможешь мне согреться? – чувствуя, как щеки заливает румянцем, спросила Рита. Командира дважды просить не нужно. Тем более, когда он сам мечтает всю жизнь дарить тепло и нежность этой женщине. В следующую секунду Иван уже стоял вплотную к Рите. Он провел теплой ладонью по щеке девушки и, приподняв ее лицо за подбородок, приник поцелуем к ее губам. Рита ответила, всем телом прижимаясь к любимому мужчине и полностью растворяясь в своей любви.