Это счастье? Оно самое.

- Ритуль, ты почему не ешь? – участливо поинтересовался Батя, глядя на любимую женщину, которая с утра ходила какая-то бледная и вялая. - Что-то не хочется. Аппетита совсем нет, - отозвалась Багира, продолжая стоя у шкафа, мелкими глотками пить крепкий чай. - Может тебе к врачу стоит сходить? Ты какая-то бледная, - отложив вилку в сторону, продолжил Иван. - Да нет. Нормально все. Наверное, вчерашний бутерброд в столовой был не свежий. Не буду же я из-за банального отравления врачей дергать. Поголодаю немного, и все пройдет. - Все же, какая-то ты сегодня странная. Как-будто задумчивая, уставшая. - Да что-то, как-то мне не по себе сегодня. Как предчувствие какое-то нехорошее. - Рит, да не бери в голову. Все нормально. Тебе просто нехорошо, вот и лезут в голову мысли разные, - встав с места и обняв Кошкину, успокоил ее Батя. - Да, ты прав… наверное, - тихо добавила Рита. - Ну вот и хорошо, - прошептал Батя. Рита чуть приподнялась на носочки, потянувшись за поцелуем. Иван прижал любимую к себе и поцеловал страстным, долгим поцелуем, наполняя каждую клеточку ее тела трепетной любовью. Маргарита еще с утра, проснувшись, почувствовала какую-то неясную тревогу, закравшуюся в сердце. Было какое-то чувство внутреннего холода, которое с каждой минутой только нарастало, и от которого Рита никак не могла избавиться. Раньше она никогда не испытывала подобного рядом с Иваном и теперь старалась скрыть от него тот факт, что это неприятное чувство не на шутку испугало ее. После завтрака Булатов не отпустил Риту одну на ее машине, как они обычно делали, чтобы избежать лишних разговоров в КТЦ, а повез на своей. Приехав в КТЦ, Рита первым делом навестила друзей, нежившихся в комнате отдыха. - Привет, ребята, - открыв дверь, с порога поздоровалась Рита и тут же поморщилась от неприятного запаха испорченной еды, стоявшего в маленьком помещении. - Здорово, Русалка, - ответил Бизон, с аппетитом прожевывая очередной кусок огромного бутерброда. Кот и Мура последовали его примеру, поприветствовав Риту. Вошедший вслед за Ритой Батя тоже поздоровался с товарищами и уселся на один из свободных стульев. Сегодня Пригов попросил его явиться на совещание в составе группы, поэтому Булатов и пришел сразу к ребятам. - Да перестань ты его есть, - обратилась Багира к Борису, который как ни в чем не бывало, уплетал бутерброд с колбасой. - Чего? – не понял тот. - У тебя там колбаса протухла, а ты ешь. Отравиться хочешь? – немного раздраженно пояснила Рита. - Русалка, ты чего? – принюхиваясь к своему бутерброду, спросил Бизон, - и ничего она не протухла… нормальная колбаса, - удивленно глядя на подругу, добавил он. - Да как не протухла? На все КТЦ воняет, - не уступала Рита. - Вообще-то здесь пахнет обычной колбасой. Не протухшей, - робко вмешалась в разговор Мура. Кошкина бросила на девушку странный рассеянный взгляд и задумчиво кивнула головой, как-бы отвечая на мысленный вопрос. Батя, Кот и Мура удивленно уставились на Риту. - Рит, может и правда, к врачу? – снова предложил Батя, - какая-то ты странная сегодня. - Да нормальная я, - чуть повысив тон, ответила Багира и выскочила из комнаты. Батя было встал, чтобы пойти за Ритой, но как только женщина вышла, в дверь вошел Пригов и сообщил, что хочет поговорить со всей группой, кроме Кошкиной. Булатов мысленно поблагодарил Пригова за то, что не стал вмешивать в очередную операцию на «полях» Риту и уселся к столу, чтобы выслушать подробности нового задания. В штабе Рита с головой окунулась в работу, но и это не помогало забыть о тревоге, которая подобно червяку, точила душу женщины. Кошкина как раз заканчивала очередной отчет, когда ей сообщили, что она должна явиться к Пригову. «Ну что ж, должна так должна» - подумала она, складывая бумаги в папку и направляясь в кабинет Владимира. - Вань, мне страшно, - прошептала Рита, прижимаясь к груди любимого мужчины. Группа «Смерч» только что вышла от Пригова, где они обсуждали детали очередной операции. Вроде обычное задание: обезвредить банду террористов, захвативших сухогруз и освободить команду судна, которая выступала в роли заложников, но Булатов заметил, как побледнела Рита, когда Пригов сообщил, что Батя идет на операцию в составе группы. Как только Пригов отпустил группу готовиться, Батя позвал Риту поговорить. Он завел бледную, как мел женщину в один из пустых кабинетов и сейчас пытался успокоить разнервничавшуюся Кошкину. На нее было не похоже, но Бате даже показалась, что она всхлипнула, спрятав лицо на его груди. Рита не могла успокоиться. Она уже столько раз отпускала его на задания. Каждый раз она волновалась, переживала, с нетерпением ждала его возвращения, но почему-то именно сейчас она как-никогда в жизни боялась его потерять. - Тише… тише… все хорошо. Это обычная операция. Ничего страшного нет. К тому же, много времени это не займет. Бывали и посложнее задания, - успокаивающе гладя женщину по спине, шептал Батя. - Не знаю… Вань, я боюсь. Как-то неспокойно на душе… еще с самого утра, а сейчас вообще… такое чувство, что что-то должно произойти, что-то нехорошее. - Рит, ну не накручивай себя. Ничего не случится. Ты просто в последнее время много устаешь на работе. Да и я давно в составе группы не был на заданиях, вот ты и отвыкла. Постарайся успокоиться. Ты итак с утра неважно чувствуешь себя, - тихо уговаривал он. Рита вдруг почувствовала непреодолимое желание прямо сейчас ощутить его поцелуй. До дрожи в коленях, до ноющей боли в груди ей захотелось ощутить прикосновение его горячих губ, соленый вкус его поцелуя, почувствовать, как сильно он прижимает ее к своей груди, услышать, как часто бьется его сердце. Плевать на то, что они на работе, плевать на то, что кто-то может войти, на все плевать. - Поцелуй меня, - тихо попросила она. Во избежание ненужных разговоров, они никогда не позволяли себе даже излишне тесных объятий, находясь в штабе. Но сейчас, глядя в родные зеленые глаза, в которых стояли слезы, слыша, как быстро бьется сердце любимой, видя, как она тяжело дышит, Батя не мог отказать Рите в такой необходимой ей в данный момент малости. Он впервые видел Риту в таком состоянии. Нет, она и раньше переживала, отпуская ребят и его, в том числе, на задание, но так как сейчас – это было впервые. Она всегда держалась, никогда не позволяла себе показывать свою слабость на работе никому, даже ему. Ивану не хотелось оставлять любимую женщину в таком состоянии, но такая уж у них работа. Батя легким прикосновением ладони мягко очертил контур щеки Риты и, приподняв за подбородок ее лицо накрыл ее мягкие губы своими, даря нежный и чувственный поцелуй. Рита отвечала жадным, страстным поцелуем, так, будто целует его в последний раз. Когда Иван разорвал поцелуй, Рита, тяжело дыша, прижалась к нему и тихонько прошептала: - Не уходи. Она прекрасно понимала, что он не может остаться, но ничего не могла с собой поделать. Ей казалось, что если она его сейчас отпустит, то уже никогда больше не увидит. - Рит, ну ты же понимаешь, что я не могу остаться? – мягко проговорил Батя. Кошкина кивнула, уперлась лбом в его плечо и всхлипнула. - Ты только возвращайся… обязательно возвращайся, - прошептала она. - Конечно, я вернусь, - чуть отстраняя женщину и заглядывая в ее глаза, бодро заверил Батя, а потом добавил: - к тому же, я собирался сделать тебе сюрприз вечером. Это очень важно. Так что готовься. - Что за сюрприз? – стараясь поддержать его веселый тон, собравшись насколько могла, через силу улыбнулась Рита. - Вечером узнаешь, - лукаво подмигнул Батя, - ну все, мне пора, - добавил он после нескольких секунд молчания. Уже отпустив Риту и сделав шаг назад, он вдруг снова притянул ее к себе и поцеловал. Напористо, требовательно. Рите на миг показалось, что он будто прощается, но женщина решительно отогнала дурные мысли. Она знала, Батя никогда не нарушает обещаний и если он сказал что вернется, значит, вернется. Быть может, так она только успокаивала себя, но она верила в то, что ее Ваня обязательно вернется. Рита как и приказал Пригов координировала операцию. Женщина неотрывно сидела у монитора, на случай, если ребятам понадобится ее помощь. Минут пять назад она отправила им последние данные о местоположении судна и теперь быстро стучала по клавиатуре пытаясь найти еще хоть какие-нибудь сведения. Используя те материалы, которые передал Пригов, Кошкина узнала, что вероятно, руководит террористами известный бандит по кличке Бурый. Бурый отличается особой жестокостью и изобретательностью. Именно об этом Багира предупредила ребят перед тем, как те отключили канал связи, чтобы не создавать лишних помех при общении друг с другом на «поле». Рита уже почти час ждала появления хоть каких-нибудь новостей, но все безрезультатно. По плану, с того момента, как связь отключили, что как раз и означало начало главного этапа операции, а именно, обезвреживания террористов, до того, как связь восстановится, то есть операция будет закончена, должно было пройти максимум пол часа. Однако что-то пошло не так. И Рита не находила себе места. Вдруг в наушнике, который до сих пор выдавал лишь тихое шуршание, свидетельствующее об исправности оборудования, раздался хмурый голос Бизона: «Операция закончена». - Бизон? Как вы? Почему так долго? Как остальные? – затараторила Рита, напрочь позабыв, что такой вид связи, предназначенный для экстренных случаев, не подходит для выяснения деталей. Багире сейчас было важно узнать что произошло. Ведь что-то произошло, иначе об окончании операции доложил бы Батя, а не Бизон. «Может, он ранен?» - мысль пронеслась в голове женщины как молния, заставив сердце болезненно сжаться. - Рит… - молчание, сводящее с ума и, когда женщина уже собиралась поторопить друга, в наушнике раздался тихий голос Бизона, - Там произошел взрыв. Батя не успел уйти с корабля. Мы всё проверили… надеялись… но… Рит, ты меня слышишь? Рита? Голос товарища все еще звучал в наушнике, но Рита его уже не слушала. Все рухнуло в один миг. Словно и не было этих двух месяцев безграничного счастья, когда двое влюбленных наслаждались тем, что они, наконец, смогли преодолеть свой страх и быть вместе. Словно еще сегодня утром он не обнимал ее на кухне, а она не прижималась к его широкой груди и не слушала, как громко стучит в груди его сердце, быстрее разгоняя кровь по венам всякий раз, когда она была рядом. Словно еще несколько часов назад он не улыбался ей такой родной и искренней улыбкой, не целовал в пустом кабинете на прощанье, впервые позволив себе такое в пределах КТЦ. Словно не согревал ее взглядом голубых глаз, не обещал вечером сделать сюрприз, к которому Багире стоило бы подготовиться. Словно все это было лишь сном, иллюзией, разбившейся о холодную реальность. Мир Маргариты Кошкиной рухнул в один момент. Рита чувствовала, как тяжело становиться дышать, будто кто-то перекрыл доступ кислорода. Казалось, будто грудь сдавило железными тисками, а легкие сжались до размеров горошины. Рита хватала воздух ртом, как рыба, выброшенная на сушу. Сердце словно сковало вечным холодом. До слуха, как сквозь вату, доносились чьи-то голоса, отдельные слова и даже фразы, но мозг отказывался принимать происходящее. В голове вертелись только последние слова Бизона: «Там произошел взрыв. Батя не успел уйти с корабля». Багира почувствовала, как ноги резко стали ватными, а руки онемели. Приглушенность звуков переросла в противный писк в ушах, а перед глазами заплясали цветные круги, которые быстро сменились черными пятнами, вскоре заполнившими всё поле зрения. В следующий момент Рита провалилась в пустоту. Обеспокоенные голоса доносились до слуха как из подземелья, дышать было легче, но вот открыть глаза и оглядеться, не было ни сил, ни желания. Багира сделала очередной вдох, и нос обожгло едкой химией. Рита инстинктивно дернулась, пытаясь удалиться от источника опасности, и открыла защипавшие от паров аммиака глаза, в которых выступили слезы. Словно сквозь пелену тумана, ей удалось разглядеть человека в белом халате, склонившегося над ней с маленьким комочком ватки в руке. Глаза Багиры снова начали медленно закрываться, когда в нос снова ударил противный, обжигающий запах нашатыря. Рита инстинктивно протянула руку и оттолкнула источник едкого запаха. Вспомнив, почему она сейчас в медблоке, лежит на кушетке, а врачи приводят ее в чувство, Багира отвернулась от врача, склонив голову на бок. Из глаз потекли слезы. Вот только теперь не от едких паров аммиака, раздражающих слизистые оболочки, а от боли… душевной боли. Врач, снова потянувшийся было к женщине с ваткой, отпрянул, когда она не своим голосом зарычала: - Оставьте меня. - Вам нехорошо. Я просто хочу помочь, - промямлил эскулап. - Нормально, - вдруг снова затихнув, прошептала Рита. - Я только сделаю вам успокоительное и все, - мягко проговорил доктор, стараясь не нервировать пациентку. Рита никак не отреагировала на его слова, поэтому медик подошел к женщине, развернул ее руку внутренней стороной предплечья вверх и быстрыми, годами отточенными движениями, ввел лекарство в вену. Мужчина, не раз видевший подобное состояние у людей, теряющих близких, друзей, да и просто товарищей, и вкратце слышавший о произошедшем от сослуживцев Риты, которые и обратились за помощью в медблок, знал, что женщину лучше сейчас не трогать. Доктор отошел от кушетки и оставил пациентку одну, однако, далеко не ушел, на случай если понадобиться помощь. Врач сидел, склонившись над толстым журналом и что-то вписывал в него крупным размашистым почерком, когда в медблок ворвался высокий крупный мужчина. - Как Рита? – спросил он, нависнув над удивленно поднявшим глаза доктором. По обеспокоенному тону, врач понял, что это не просто сослуживец, а, скорее всего, очень хороший друг его пациентки. - Ну как? Сами понимаете. Плачет, несмотря на успокоительное, - кивнув на открытую дверь в процедурный, ответил медик. Бизон, не дожидаясь разрешения, быстро направился к процедурному. - Молодой человек, постойте. Ее сейчас лучше не трогать. - Мне лучше знать, что для нее лучше, - хмуро отозвался Борис и скрылся в кабинете. Мужчина вошел в небольшое светлое помещение, в котором все еще пахло нашатырным спиртом. В углу на темно-коричневой кушетке лежала Рита. Она согнулась, подтянув колени к животу и отвернувшись к стене, плакала, о чем можно было догадаться по ее чуть подрагивающим плечам. Бизон подошел и, отодвинув кончик клетчатого одеяла, которым была накрыта женщина, присел на край кушетки. - Русалка? – проведя рукой по растрепанным рыжим волосам, позвал мужчина. Женщина тихо всхлипнула. - Рит, прости. Не надо было мне его оставлять. Он сказал, что все под контролем и приказал уводить заложников. Мы и предположить не могли, что детонаторов два, а не один. Борис и сам не знал, зачем сейчас говорит все это, но слова сами срывались с губ. Он только что потерял лучшего друга, почти брата. А ведь мог, быть может, и спасти его, если бы ослушался приказа. Вот только приказы нужно выполнять беспрекословно. Да какое к черту беспрекословно, когда твой брат погиб, спасая жизни другим и тебе в том числе? Так паршиво на душе Борису еще не было, наверное, никогда. Женщина вдруг порывисто поднялась и повернулась. Борису показалось, что такой боли в ее глазах он еще никогда не видел. Да что там не видел? С такой болью в душе вообще не живут. Рита без слов прижалась к груди друга и тихо всхлипывала, пока он пытался хоть немного успокоить подругу, поглаживая ее по волосам, спине, осторожно покачивая, как маленького ребенка. Борис знал, что слова сейчас не нужны. Что могут дать пустые звуки, когда в душе такая боль? Бизон и Рита были больше, чем просто друзья. Брат и сестра. Родственные души. Они всегда понимали друг друга без слов. Вот и сейчас, Бизон отлично понимал, что Рите не нужны слова сочувствия и бесполезные сожаления. Ей просто нужно чтобы рядом был тот, кто точно так же как она переживает смерть друга, кто понимает, что она чувствует, кто может просто сидеть рядом и, не говоря ни слова, утешать лучше любых лекарств. ___________________________________________________ P.S. Прошу прощения за такую печальную главу(( P.p.S. Продолжение теперь не раньше понедельника, т.к. мне к экзамену готовиться надо...