Об одиночестве души и тела

      Дориан лишь кажется заводилой и тем, кто всегда в центре внимания.       Да, его тело может везде и всюду впускать в себя кого угодно, но его душа давно пуста и закрыта на замок, входа туда и не существует. Скользить по каждому встречному взглядом, легким касанием, смотреть на чужие жизни сквозь пальцы, видя лишь толпу безликих существ - вот и все мировоззрение. Ничего не впустишь, и не будет больно. Все приходит и уходит.       Однако Дориан сам не ожидает моменты, когда одиночество и тоска накрывают его с головой. Они больно бьют туда, где должно быть сердце, и отдают глухой болью. Но это длится недолго, он не позволяет этим мыслям завладевать им. Он давно не ребенок и не какая-то маленькая девочка, которой нужны любовь и внимание своего кумира. Гораздо веселее же смотреть на вот этих всех чувствительных натур, которые убиваются из-за чьих-то слов или поступков, бегают за кем-то, признаются в любви и получают что-то взамен. Пфф, всего лишь ваши стадные инстинкты. В конце концов, все мы животные и влечет нас к друг другу лишь желание потрахаться.       Мужчина хмыкнул, провожая взглядом прошедшую мимо окна парочку. На вид такие невинные, говорящие о духовном бла-бла-бла, а на деле в темноте ночи будут как все предаваться плотским утехам, разве что об этом не принято говорить при всех.       Дориан же в очередной раз сидит в баре и просто лениво и скучающе выискивает себе развлечение на одну ночь. Только вот что-то в этот день совершенно нет настроения с кем-то “играть”, никак не получается настроиться. Обычно только приди сюда, и всех и вся любого пола и ориентации влечет к нему, ощущая неуемный голод и желание отдаться без лишних прелюдий. Но сегодня он один, сидит в углу и отстраненно попивает свое вино. Если бы он только хотел, все бы уже на него набрасывались с горячими предложениями, но сейчас многие просто бросают мимолетный взгляд и идут себе дальше, будто улавливая, что он совсем не в том настроении.       Дориан и не расстроен, даже не пытается держать на своем лице типичную заигрывающую улыбочку. Однако уголки его губ все равно слегка приподняты, видимо, привычка играть на публику срабатывает сама по себе.       Мужчина отхлебнул еще вина и откинулся на спинку дивана. Играла заводная музыка, под стать настроению посетителей, слышен был смех и откровенные заигрывания, в воздухе пахло алкоголем, табаком и сексом. Дориану нравились такие места, здешние обитатели уж точно не притворялись какими-то правильными святошами. Они просто жили здесь и сейчас, честно признавая свои животные желания. Как и он сам.       Только вот сейчас он не мог настроиться, не мог попасть в такт здешней атмосфере, не мог просто нажраться и утолить свой телесный голод первыми попавшимися желающими.       Что-то ныло в груди и хотело, чтоб на него обратили внимание...       Дориан нахмурился сам себе, и его лицо стало не просто отстраненным, а ледяным.       Нет, он не будет потакать всяким глупостям и не будет копаться во всем этом дерьме, этим есть кому заняться.       Он сильнее сжимает бутылку, резко допивает все содержимое, так резко, что одна капля падает на его белоснежную одежду, но Дориану абсолютно все равно. Чего еще ждать от алкаша? Конечно, он сидел в баре и бухал, ища приключений на свою задницу, потому неудивительно, что он запачкал одежду.       Он надевает свою слащаво-хитрую маску и сам идет в толпу, выцепливая там кого-то одним лишь взглядом и уводя прочь.       Сейчас ему точно станет лучше.       ...       Не стало.       Возвращаясь домой уже почти перед рассветом, Дориан снова ощутил то самое чувство в груди.       Да что это такое?       По инструкции и правилам применения бухла и секса его голова должна была очиститься, и он должен был воспарить над всеми и вся и с новыми силами стебать всех и вся, наблюдая за реакцией стыда и злости, направленными в его сторону. Это было его панацеей.       Но, подходя ближе к дому, он, сам того не желая, понял, что чувствовал за последние сутки.       Его никто не ждет.       Дориана очень уязвила своя же мысль и этот укол слабости.       Да кому это надо?       Пускай все носятся с этим вашим Д-ж-о-з-е-ф-о-м С-е-н-с-о-у, ему-то что. Кто он вообще такой? Чего они все так от него ждут?       Дориан почувствовал, что задыхается, но при этом только плотнее сжимал губы.       Да посрать. Пусть он сам Бог, спустившийся с небес, почему все так на него смотрят?! Даже его собственный брат.       - …       Почему даже его собственный брат гонит его при каждом случае, а на него смотрит так, будто тот вот-вот по щелчку пальца сделает так, что никто не будет умирать, войн не будет, все будут счастливы и здоровы?       Все, кому Дориан хотел быть нужным, хотя не признается в этом, все они смотрят на НЕГО.       Дориан подходил к дому медленно и неторопливо, его состояние выдавала лишь часто поднимающаяся грудь и очень плотно сжатые губы, раздираемые зубами почти до крови.       Дориан сам не заметил, что в уголках его глаз собрались совсем крошечные слезинки. Но он быстро спохватился, удивился, разозлился, выдохнул глубоко и почти отчаянно. Не прикасаясь к своему лицу. И вовсе он не плакал, так что нечего вытирать.       Так, медленно и бесшумно, в свете неизбежно поднимающегося солнца он дошел домой, кинул задумчивый взгляд на спящий дом и просто пошел в сарай. Там алкашу самое место.       Он легко приоткрывает дверь, проскальзывает внутрь и просто валится на сено, желая забыться на пару часов, пока его не придет будить его злющий брат.       Странно, но после такого спонтанного всплеска эмоций у него больше не было никаких мыслей, и глаза быстро закрылись.       ...       - Ох…       Дориан не открывал глаза, но сквозь опущенные ресницы видел стоящие перед собой короткие крепкие ноги в огромных меховых сапогах.       А, это он.       Но у Дориана совершенно не было желания "просыпаться", ведь тогда пришлось бы делать беззаботное лицо и подшучивать, а ему хотелось вот так еще немного дать себе побыть овощем. Поэтому он быстро снова уснул. Отдаленно он слышал, что дверь двинулась, потом была тишина, потом дверь открылась снова. Тяжелые, но осторожные шаги. Какое-то неловкое шуршание. Дориан чувствует что-то пряное, а затем отчетливо ощущает, как его чем-то накрывают.       Вот это уже не было сил выносить, его что, жалеют?       Дориан распахивает ледяные глаза и быстро находит лицо Анокина, который все еще был в процессе осторожного накрывания мужчины одеялом, потому не заметил его пробуждения.       Дориан резко и в то же время невесомо отталкивает Анокина рукой.       - Не надо.       - Ах, мистер Дориан! Вы проснулись… - уши Анокина дернулись, он явно не планировал быть застуканным, но все же продолжал смотреть в ответ, испытывая неловкость и не зная, что сказать еще.       - ...       Почему-то Дориан не может испытывать к нему негативные чувства, его даже немного укололо чувство вины, совсем немного. Все-таки именно злость и раздражение он испытывает к другому человеку, за которым бегает этот ушастый паренек.       Дориан приподнимается, намереваясь сесть для начала, а потом и вовсе уйти, и замечает рядом с собой дымящуюся кружку чая.       - Это что?       Анокин немного замялся, все еще держа в руках одеяло, но ответил четко, не выдавая своего волнения.       - Я вам сделал чай… - пауза. – Помогает от похмелья.       Дориан хмыкнул. Почему-то было очень забавно слышать это от того, кто явно девственник во всех смыслах, даже касательно выпивки.       - Не стоит, у меня свое средство, - желание уйти ушло, а вот желание подразнить пришло.       Дориан уселся поудобнее на сене, выставив руки назад и закинув ногу за ногу.       - Какое? – искреннее любопытство, может, с надеждой узнать какой-то полезный секрет, вдруг пригодится.       Вместо ответа Дориан просто ухмылялся и во всю смотрел в круглые глаза Анокина, в эти невинные и ничего не подозревающие глаза.       До него дойдет через 3, 2, 1…       - М-мистер Дориан! – захлопал ртом Анокин, а его уши встали торчком, показывая то ли возмущение, то ли плохо скрываемый интерес.       Дориан еще самодовольнее ухмыльнулся. А ведь он даже ни о чем не думал. Конечно, он тот еще бесстыдник, и все это знают, потому и Анокин подумал именно в том самом направлении. Молодец, хороший мальчик.       Дориан довольно смотрел в лицо Анокина, улавливая, как тот смущается, вертит головой и пускает мимолетные взгляды на мужчину. Дориан еле прищурился, изучая. Вот был взгляд куда-то в уголок его губ, затем глаза резко метнулись в сторону, вот взгляд упал на его грудь, затем глаза забегали, а лицо стало краснее прежнего, вот взгляд спустился еще ниже, и Анокин наконец отвернулся.       - Раз вы в порядке, я пойду!       - А что, не поможешь?       Анокин только-только собирался уйти, но остановился.       - С чем?..       - Ты же пришел избавить меня от похмелья, так неужели ты бросишь своего товарища вот так?       На самом деле Дориан просто издевался, было весело шутить над таким наивным существом, но смеялся он над ним без всяких злых мыслей, ему действительно просто было весело и нравилось смотреть на его реакцию. Он ничего не ждал, ничего не думал, ему казалось, он слышит, как Анокин возмущенно уходит, потому уже было отворачивался, чтобы снова прилечь, но вдруг замечает возникшую перед собой фигуру.       Он поднимает взгляд и видит стоящего перед собой Анокина. Тот все еще был очень красным и явно нервничал, но в то же время будто был искренне озабочен. Неужели повелся на слова про помощь товарищу?       Дориан ждал.       Анокин тяжело дышал, сжимал и разжимал пальцы, смотрел то на левое плечо Дориана, то на правое, не находя своим глазам места.       - Что я могу сделать?       Дориану было слишком любопытно.       - А сам что думаешь?       Анокин посмотрел ему в глаза, и тот ощутил всю глубину этого взгляда: смущение, осуждение, интерес, желание. Дориана мало что может завести, но от этого взгляда так и поднимался азарт. Интересно, и что же он сделает? О чем думает этот паренек?       Дориан так и не шевелился, он хотел увидеть своими глазами, о чем таком подумал Анокин, когда он сам ничего не озвучил.       Анокин опустил свой неморгающий взгляд ниже, при этом его щеки горели, глаза блестели, а губы то смыкались, то размыкались, отражая хаотичный поток мыслей в голове. От одного этого Дориан почувствовал, что начинает заводиться. Как нелепо, возбуждаться от подобного.       Но чем дольше Анокин медлил и просто смотрел на него, тем больше Дориан, неожиданно для себя, возбуждался. Эти мгновения становились для него таким приятным ожиданием и предвкушением, что ему хотелось хоть немного раздвинуть ноги, чтобы не было так тесно.       Анокин опустился перед мужчиной на колени и немного нерешительно протянул руки к его ногам, касаясь их и двигаясь от голеней к коленям. Это были очень неумелые и даже грубоватые движения, настолько простые, насколько и будоражащие. Дориан с каким-то затаенным восторгом смотрел, как большие и жесткие руки обхватывают его ноги и раздвигают их. Анокин бросил быстрый взгляд на его лицо, не задерживаясь на нем, а просто убедившись, что делает все так, как надо.       Парень отодвинул подол одежды и коснулся пальцами края штанов мужчины, у которого от прикосновения к голой коже тут же пробежались мурашки. Дориан не заметил, когда это он замер и напрягся как натянутая тетива, потому остро ощущал любые касания.       Анокин аккуратно и медленно спускает штаны Дориана, а тот молча чуть приподнимает бедра, позволяя спустить с себя штаны вместе с бельем.       Дориану было абсолютно все равно, когда это он успел так возбудиться, все его естество ждало, что будет делать Анокин дальше.       Анокин же просто без лишних слов берет стоящий член Дориана своей огромной рукой, что у того аж перехватывает дыхание.       Да он чуть не кончил тут же! Немыслимо!       Анокин в таких делах абсолютный неумеха, у него нет понятия нежности или аккуратности, есть только грубая сила и желание "помочь товарищу", потому рукой он двигает совсем неаккуратно, так грубо и с такой отдачей, что Дориан тут же оказывается на седьмом небе и ему хочется еще, жестче, грубее, быстрее!       Анокин, будто слыша его мысли, так и делает, двигает рукой быстро и самоотверженно, выбивая из члена весь дух, если бы он у него был.       Дориан прикрывает глаза от удовольствия, подается назад, почти ложась на сено, и издает стон, от которого уши Анокина как-то чуть ли не испуганно дернулись, и он с удивлением посмотрел на мужчину, при этом сам дыша так, будто бегал несколько часов. Дориан посмотрел в ответ, и в его глазах были отчетливо видны эмоции, которые он сейчас испытывал: животное наслаждение.       Анокин вспыхнул и вернулся глазами к своему занятию, стараясь еще усерднее, но от Дориана не ускользнул выпирающий бугор между его ног. Потому он одним движением пристроил пальцы своей левой ноги на паху Анокина, от чего тот издал даже не выдох, а рык, что привело Дориана в еще больший восторг. Большой и твердый, что и ожидалось. Дориан хищно улыбнулся и поставил в своей голове пунктик как-нибудь обязательно попробовать.       Анокин уже давно потерялся в ощущениях, его рука действовала на автомате, а все его тело била дрожь от испытываемых ощущений. Пара точных движений пальцев ноги Дориана, Анокин напрягся и тут же расслабился, не забыв при этом очень сильно сдавить свою руку с членом Дориана так, что тот просто вынужден был издать пошлый звук и излиться следом.       Оба тяжело дышали, Анокин был опустошен, а его голова чуть не лежала между ног Дориана, сам же Дориан был в охренительно классном самочувствии.       Анокин, красный во всех видимых местах, как-то неловко приподнялся.       - Вам стало лучше?..       Дориан посмотрел на него и отвел взгляд, не хотелось портить настроение от случившегося затянутой неловкостью или лишними разговорами. Он лишь ухмыльнулся, поправляя одежду и собираясь уходить.       - Знаешь, а ведь я думал о легком массаже спины, но твой вариант мне тоже понравился, - и вышел за дверь.       Анокин отключился.