Этот трудный Новый Год

      Макс всегда был незаметным. В этой пёстрой компании проблемных и буйных он исполнял скорее роль фона, NPC. Лишь однажды все взоры оказались прикованы к его персоне. Он перестал быть невидимкой в тот момент, когда само его физическое присутствие в этом мире стояло под угрозой.       Влада была совершенно другой. Нарочито демонстративной. Вопиюще сексуальной. Она бы не позволила миру игнорировать её. Каждую минуту своей жизни она словно выходила на сцену и кричала в микрофон: "Эй, посмотрите на меня! Я здесь! Я всё ещё жива!"       Интроверт со склонностью к воровству и эпизодами селфхарма и почти что набоковская нимфетка. Что общего может быть у этих двоих? Ни много ни мало - общий подъезд и чувство абсолютной ненужности своим семьям.       Родители Макса были самыми обычными. Отец - простой работяга. Мать - финансист на госслужбе. Счастливое семейство с тремя детишками. Раз в год - путёвка в санаторий. Если повезёт, то даже у моря. На Новый год - конфетные подарки с работы. Даже для старшего, хоть ему уже и шестнадцать. Общество всегда удивляется, когда такие "хорошие" семьи рождают неблагополучное нечто. Им невдомёк, что эмоциональная холодность и игнорирование - не самые лучшие удобрения для растущей личности. И никакие новогодние конфеты не спасут от ощущения, что ты лишний.        На первый взгляд, у Влады всё иначе. Вот её-то негативных проявлений ожидали бабки со всех дворовых скамеек. Конечно, ведь мать у девочки всегда имела дурную славу. Бесконечная вереница ухажёров, которые регулярно сменяли друг друга. Громкие скандалы и не менее громкие примирения, слышные соседям через картонные стены. Уже неслышные Владе, включающей музыку погромче или мчащейся вдаль на скейте. Такой же ненужной, как и Макс.

***

       До попадания Влады в Центр для трудных подростков они не замечали друг друга. Здоровались через раз, и лишь в тех случаях, когда сталкивались лицом к лицу в лифте или на лестнице.        После, уже в Центре, Влада долго смотрела на этого соседского мальчишку и удивлялась: "А он-то что здесь забыл?"        Макс не удивлялся. Напротив, словно нашёл недостающую деталь от пазла. Именно этой девчонки тут и не хватало. Для полноты картины.        Случайные встречи становились всё чаще. - Ты чё, сталкер что ли? - с типичным для неё кокетством спрашивала Влада. - Это ещё кто? - выпучивал и без того выразительные глаза Макс. - Следишь за мной. Может ещё в окно подглядываешь. Или трусики воруешь, - продолжала нападать девушка.       Он шарахался, как от огня. Она смеялась.

***

       Никто из них не заметил, как и когда у них появилась традиция вместе курить на лестничной площадке между четвёртым и пятым этажами. Он спускался с шестого. Она поднималась с третьего. Это было их место. На полу - кем-то выброшенный кусок линолеума. На стекле - полоса коричневого скотча, покрывающая старую трещину. У окна уродливый кактус невообразимой формы, который был вынесен в подъезд за ненадобностью. Всё ещё цепляющийся за жизнь.        Влада взбиралась на подоконник с ногами, от которых Макс с трудом мог отвести взгляд. Колготки-сеточка и короткая юбка, которые вызывали у парня бледный румянец на щеках.        Девушка со схожим упоением разглядывала его руки. Обычно Макс носил одежду с длинными рукавами, дабы не привлекать лишнего внимания. Дома же даже не прятался. Всё равно не заметят. А если и заметят, то не спросят. Но Влада была достаточно внимательной, чтобы увидеть. И достаточно понимающей, чтобы промолчать.       Пару раз Макс делал это при ней. Тушил сигареты о свои оголённые руки. Это было чём-то пугающим и одновременно очень интимным. Как если бы он внезапно разделся.        У Влады не было тяги вредить себе физически. Её акты саморазрушения были более изощрёнными и отсроченными. Но вид мальчишки со свежими ожогами на руках был словно отражением её собственной боли. Что-то отзывалось внутри.

***

       1 января. 00:15        Макс опустился на ступеньки, ведущие вниз с пятого этажа. У ног пристроил половинку красного ёлочного шарика, разбитого младшим братом. - Это что, украшение? - раздался насмешливый голос снизу.        Влада приземлилась рядом и заглянула парню в лицо. - Да так, - Макс слабо улыбнулся, - решил, что нам пригодится пепельница. Да и Старик вон нарядный стоит.        Стариком они называли кактус. Кто-то из соседских романтиков замотал его дождиком. - А я вот что из магазина стащила, - похвасталась девушка, показывая пачку бенгальских огней. - Подумала, что тебе понравится. Зажжём?       Они подошли ближе к окну. Макс взял с подоконника припрятанные кем-то спички и поднёс огонёк к длинной палочке, пахнущей взрывами и Новым годом. - Загадал что-то под бой курантов? - неожиданно спросила Влада. - Да не, - как всегда почти безэмоционально ответил Макс. - А я загадала, - беспечно продолжала девушка. - Загадала, чтобы в новом году нам не было больно. - Нам? - Угу, тебе и мне.       Парень нервно сглотнул и посмотрел Владе прямо в глаза. В них отражались бенгальские искры. Но Макс знал, что даже в обычные дни, когда нет праздничных огней, в этих самых глазах пляшут опасные бесята. Опасные. Манящие.        Не ожидая, пока Макс преодолеет робость, Влада первая потянулась за поцелуем.        Парня словно заморозили. Он не мог поверить в происходящее. Когда к нему вернулась способность управлять своим телом, одной рукой он притянул девушку к себе за талию, а второй схватился за дотлевающий бенгальский огонёк. Макс вздрогнул и слегка отдёрнулся. С плеч слетела накинутая наспех курточка.        Влада осторожно обхватила ладонь Макса своими руками и поднесла поближе к глазам. Где-то среди линий судьбы и жизни красовалась новая алая полоса. - Так и знала, что не сбудется, - произнесла она. - Ты о чём? - растерянно переспросил парень. - Желание. Херня этот ваш Новый год, - заключила Влада с ухмылкой и нежно коснулась ожога губами. "И вовсе не херня, - подумал Макс, - раз тут такие чудеса происходят"