Тайный Санта

— Так вот какие тебе дарят подарки! — восклицает Чимин, так и оставшийся стоять в дверном проходе комнаты Юнги. Последний же крупно вздрагивает и резко оборачивается, понимая, что его застали врасплох.       Ленточка анальных шариков. «Слава богам, что не вибрирующих», — такая мысль промелькнула в голове Мина, как только он извлёк их из бумажного пакета, держа за колечко на конце. Так же в пакете лежало новое нижнее белье ярко-рыжего цвета; какой-то странный кожаный ошейник с таким же рыжим бантом и колокольчиком и в придачу ко всему сетчатые чулочки. А-ля шлюха-стайл. Подарку Юнги не удивился, только обречённо вздохнул, вспоминая, что на этот раз было написано в записке, а вот неожиданно появившемся Чимину — ещё как.       «Развлекаешься в одиночестве, хен? Должен сказать, что это было завораживающее зрелище, на которое я мог бы смотреть часами, но, надеюсь, однажды мне представится возможность прикоснуться к тебе и не быть отвергнутым. Ты можешь злиться на меня хоть сотню раз, но не думай, что все это я делаю шутя. Ты уже очень давно мне нравишься, хен… Так сильно, что я едва могу сдержать свои желания и эта игра подарила мне шанс воплотить все мечты в реальность. Может быть, мой подход неправильный и я должен был быть более романтичным, но перед смертью не надышишься. Если мне предстоит остаться отвергнутым — знай, что каждую подаренную вещь я выбираю с особой любовью. Мне кажется, что этот комплект будет замечательно на тебе смотреться, особенно с новым рыжим цветом волос…» — Тебя, блять, стучаться не учили? — рявкает Юнги и прячет за спину ленточку с шариками. Письмо он выкинуть не смог. Не то, чтобы проникся чужими чувствами — он ещё порядком задаст этому паршивцу, но комкать его и отправлять в мусорку рука не поднялась. — Прости, не думал, что ты так сильно занят… кхм… — Пак немного улыбается и делает шаг вперёд, проходя внутрь комнаты и закрывая за собой дверь. — К тому же в это время ты ещё спишь. — Поэтому ты ко мне ворвался? — Всего-то хотел пожелать доброго утра, — дует губки парень, складывая руки на груди.       Юнги сегодня, что странно, проснулся за долго до того, как в дверь постучал стафф; и даже успел принять душ, заранее думая о том, что очередной подарок ничего хорошего не несёт для его бедной задницы. — А это и правда они? — глаза вокалиста начинают блестеть недобрым огоньком, когда он подходит к хену ближе и заинтересованно заглядывает ему за спину. — Анальные шарики, да? Впервые их вижу вживую. Вообще никогда не пользовался секс-игрушками.       Юнги скептически выгибает бровь, смущённо краснея и наблюдая за донсеном, который бесцеремонно выхватывает из рук игрушку и начинает рассматривать её со всех сторон, словно какую-то диковинку. Рэпера это злит. Если его Санта — Пак, то поведение слишком наигранное. — Как будто ты… — Значит, вот какие игрушки тебе нравятся, хен? Ни за что бы не подумал, — парень гаденько усмехается, щуря глаза, и обводит Юнги взглядом с головы до ног. — А с виду весь такой колючка. — С чего бы мне такое нравилось, придурок? — сразу же ощетинивается старший, выхватывая из чужих рук шарики. Как этому недоростышу вообще в голову могло прийти, что нечто подобное может нравиться такому, как Юнги? — Так получается, что это твоё задание? — не отстаёт Пак и взглядом на тумбочке находит открытый бутылек с лубрикантом. — И, похоже, не первое подобного рода. Поэтому ты вчера весь фильм изгибался? — Твою ж мать, Чимин! — Юнги уже надоедает слушать чужой трёп. Скоро завтрак, поэтому нужно как можно скорее засунуть в себя ненавистную игрушку и прожить день по правилам его личного извращенца, поэтому он уже тянется к смазке, как чужие шустрые ручки перехватывают её, забирая прямо из-под носа. — Какого черта ты творишь? — Непонимание приходит вместе со злостью. — Я помогу тебе сделать это. Никогда не пробовал ничего подобного с мужчиной, — его глаза сверкают азартом и уверенностью, отчего Юнги продирают неприятные мурашки. — У тебя все хорошо с головой? — Мин перехватывает чужое запястье, в ладони которого бутылек, но Чимин не желает сдаваться и свободной рукой сжимает локоть своего хена. — Я не зайду дальше положенного. Обещаю, хен, — лёгкая и чуть смущенная улыбка украшает пухлые губы. Чимин говорит о столь смущающих вещах так просто, словно предлагает выпить чашечку чая. — Совсем с катушек съехал? Как будто я позволю тебе ковыряться пальцами у меня в заднице! — Юнги дергает рукой, но чужая хватка крепкая и даже болезненная, а взгляд Чимина начинает пугать. Темнота его зрачков, что до краёв заполняют радужку, засасывает, заставляя старшего судорожно сглотнуть застрявший в горле комок нервов. — Чимин?       На чужой оклик, произнесенный с явно скрываемым испугом, Пак не отвечает, но подходит ближе, практически в плотную к опешившему парню — тот делает шаг назад. Чимин снова наступает — Юнги отступает, и так до тех пор, пока последний не спотыкается о край кровати, приземляясь на неё задницей. — Послушай, Чимин-и, — ласково начинает рэпер, выставляя перед собой ладони в защите, — ты не думаешь, что это странно помогать с чем-то подобным? Ты натурал, я — тоже. Это просто игра, не нужно воспринимать её так серьёзно, — на тонких фигуристых губах Юнги нервная улыбка. — Вот именно, хен. Тебе все равно придётся это сделать, а с меня просто дружеская помощь, — весело настаивает младший. — Так теперь… дружеская помощь выглядит? — шепчет себе под нос Юнги и со скрипом и внутренним визгом сдаётся, поджимая губы и заливаясь краской. Он не может больше смотреть в чужие глаза, зато слышит радостный визг Чимина, когда протягивает ему шарики. — Тебе понравится, хен, обещаю! — сразу же воодушевляется Пак. — А вот этого мне не надо! — огрызается и заползает на кровать с ногами. — Просто вставь в меня эту штуку и проваливай. — О, не переживай, я сделаю все очень нежно!       Юнги не понимает, как оказывается без одежды, хотя достаточно было снять только шорты. Но вот он уже по просьбе Чимина стоит в коленно-локтевой, выпячивая задницу на обозрение. И провалиться бы ему под землю и сгореть со стыда в аду, потому что это невозможно. Он сотню раз жалеет, что сдался, а не убежал прочь из своей комнаты, но уже поздно. В кого же он, черт возьми, превращается?       Чужие мягкие руки гладят его вдоль спины, нежно спускаясь к бедрам и немного их сжимая, словно Чимин наслаждается видом. — А можно без прелюдий? — сжимая челюсти, ворчит Юнги и тут же шипит, поскольку маленькая ладошка звонко шлепает его по заднице, оставляя алеющий отпечаток. — Ты там не дохуя ли разошёлся, эй? — Все хорошо, хен, так надо, — Чимин наклоняется, плотно прижимаясь бёдрами к чужой округлой попке и горячо шепчет на ушко, оглаживая мягкое бедро ладонью, ныряя к внутренней стороне, где чуть дёргается в предвкушении член Юнги. — Ебучий случай… — скулеж Мина приглушается подушкой, потому что сопротивляться становится сложнее, особенно с осознанием того, что он сам на это подписался. Дважды.       Первый раз, когда Юнги согласился на детскую игру, которая в итоге оказалась совсем не детской. Второй же сегодня, отдав на растерзание свою задницу Чимину.       Младший же зря времени не теряет, прокладывая дорожку из поцелуев вдоль позвоночника, чтобы его хен расслабился в полной мере, вот только последний от такого жеста только сильнее напрягается и впивается зубами в собственные костяшки на руке. Чужие тёплые пальцы, с острыми чуть отросшими ноготками, нежно оглаживают промежность, уделяя особое внимание немного припухшей от возбуждения розовой дырочке, что судорожно начинает сжиматься. — Хен, — Пак снова шлепает его по попке, вызывая лёгкую дрожь и недовольное шипение, — если ты будешь так сжиматься, то ничего не выйдет. — Ничего не выйдет, если ты не поторопишься, потому что ещё чуть-чуть и я… ммм… — закончить свое ворчание ему не дают.       Чимин мокро проводит языком между половинок, кончиком надавливая на дырочку, пытаясь проникнуть внутрь, но удаётся совсем немного. Тогда он накрывает ладонью член Юнги, сразу же сжимая его у основания и наслаждаясь чужим, сорвавшимся с губ хриплым стоном.       Чимин думает, что его хен по истине прекрасен, когда беззащитен и сильно возбужден. От этой мысли у него самого еще сильнее твердеет в штанах. Чимин и не припомнит, когда последний раз был так возбужден, просто вылизывая кого-то. Однако время и правда поджимает, поэтому Пак тянется к бутылку со смазкой, открывая его и выдавливая немного себе на пальцы, разогревая, тем временем мягко поглаживая упругие половинки. Что сказать, задница у старшего что надо. — Долго ещё? — шепчет снизу Юнги, на этот раз совсем беззлобно и даже немного умоляюще, чувствуя, как внутрь погружается один палец. Он проходит довольно легко, скользит сжимаемый гладкими горячими стенками, чуть царапая их ногтем. — Ты уже растягивал себя? — в голосе Пака похоть и улыбка, он ведь прекрасно знает ответ, зачем спрашивает? — Любишь поиграться с собой, хен? Не думал, что ты такой развратный. — Он легко хихикает и добавляет второй палец.       Пальцы Чимина намного короче, чем у Юнги, но почему-то именно они заставляют чувствовать нарастающий огонь во всем теле и желать быстрейшей разрядки, подаваясь бёдрами назад. Он скулит, сжимая пальцами подушку и кусая ​нижнюю покрасневшую губу, и почти взвывает, когда Пак начинает ими двигать, толкаясь в комочек нервов, с трудом найденный.       Младший решает не растягивать хена на три пальца, поскольку шарики на ленточке довольно маленькие, едва ли превышают в диаметре полтора сантиметра, но доставить удовольствие старшему хочется неимоверно. Именно поэтому он склоняется и начинает покрывать нежными поцелуями порозовевшие и покрывшиеся лёгкой испариной плечи, а другой рукой, пальцы которой не растрахивают узенькую дырочку, накрывает готовый вот-вот излиться член.       Юнги надолго не хватает: он пачкает руку младшего, не особо стыдясь громкого протяжного стона, который наверняка утонул в неплохой звукоизоляции стен. А, может, и нет. Уже неважно. Он тяжело дышит, уткнувшись лицом в подушку, на периферии сознания чувствуя, как пальцы покидают его нутро, заменяясь холодным, не особо приятным рядом шариков. Однако он их послушно принимает в себя, ослаблено мыча в подушку, пока не слышится звук захлопывающейся двери.       Юнги испуганно подрывается и оглядывается в сторону выхода из комнаты, потом на Чимина, но взгляд того такой же потерянный и напуганный. — Ты что… не запер дверь? — шепчет рэпер. — Я не думал, что мы придём к такому. — Да ты, походу, вообще не думаешь! — огрызается Юнги и отталкивает надувшего губы Чимина, пытаясь сесть. Выходит хреново. Настолько хреново, что парень остаётся лежать на боку, чувствуя буквально каждый шарик, перекатывающийся внутри него. — Наверное, кто-то приходил звать на завтрак. Уже время, — пытается смягчить ситуацию младший, чувствуя, что его «ситуация» все ещё давит ему на штаны. Он грустно смотрит на свою ширинку и понимает, что просить помочь Юнги — прямой билет в преисподнюю с чертями, котлом и полным гребаным набором, где старший сам будет подливать масло.       Но на удивление Мин слишком спокоен, правда все так же не решается смотреть Паку в глаза, а только быстро собирает одежду и натягивает на себя кружевные шмотки из бумажного пакета. Чимин, смотря на старшего в дорогом женском белье, быстро ретируется, понимая, что ещё немного и не выдержит, а Юнги и так ему слишком много позволил.       За завтраком гробовая тишина, словно кого-то пристрелили. Почти никто друг с другом не разговаривает и все расходятся слишком быстро.       За обедом ситуация не улучшается, даже становится хуже — особенно тогда, когда Чимин случайно просыпает соль в общую тарелку с кимчи и глупо хихикает, извиняясь. Один Тэхен отсмеивается, говоря, что он не ест острое, так что можно было и побольше соли навалить, тогда, когда Намджун с хрустом ломает палочки для еды напополам, заставляя Пака вздрогнуть, а Юнги непонимающе пробегает по всем мембером заискивающим взглядом. — Что происходит? — не остаётся безучастным он. — Чего все, как с похорон вернулись? — Переплюнь, хен, — тихо отзывается сидящий в уголочке Хосок и сразу же поджимает губы, словно лишнего сболтнул. Больше Юнги никто не отвечает.       А за ужином улыбаются почти все, только у Чимина фингал под глазом. И тут Юнги осознает, что, блять, все знают, кто его ебнутый на голову Санта, кроме него.