Античность. История Гекаты.

1. Детство. — Такое поведение не есть хорошо, Геката! Не для твоего статуса, тем более не для твоего предназначения! — злобным, строгим голосом сказала воспитательница. — Может просто предназначение не для меня — буркнула я под нос. Она тащила меня за плечо вдоль по коридору заполные детьми. Они все оглядывались на меня со своими ухмылками. Я лишь оскалилась от этого. Мне было 11 и я была катастрофой. Мои мысли носились в голове, но одна из них была громче всех. «Главное, что бы мама не узнала.» Я застонала и дернула руку, которая была в мертвой хватке моей воспитательницы. Конечно, она все расскажет Гере, а она даже не станет слушать, ведь в прошлый раз она ясно дала мне понять. Очень надеюсь, что как и всегда она скажет, насколько я невыносима, ужасна и унижаю свою семью. Бездарное и никому ненужное дитя. Вот кем я являлась, являюсь и буду являться всю свою жизнь. Но, несмотря на это, я пытаюсь быть похожей на Геру и подражаю ей. Может быть, в один прекрасный день я даже стану лучше ее. Она еще будет мною гордиться. Но, а пока, она ненавидит меня все сердцем, а после это еще и не захочет меня видеть. Я вздохнула. Она вывела меня во двор и толкнула меня на землю. Пока я сидела с поникшей головой, разглядывая листья, что бы успокоиться, ведь у меня взрывной характер отца, воспитательница кинула мне в ноги грабли. — Что бы ни одного листочка здесь не было. Ты будешь послушной и молчаливой. Ты будешь такой, какой и должна быть. Встала, отряхнулась и за дело! — она фыркнула и повернулась спиной. — Работайте руками и ногами, а не ушами. Бестолковые. — зарычала она и убежала. Я фыркнула. «Ну, ни за что. Пусть только попробует меня исправить. Я такая, какая есть и горжусь этим. Они не сломят меня. Гера может и гавкает, но еще ни разу не кусалась.» Я продолжала сидеть и смотреть вниз, надув свои губы. — Лучше бы тебе послушаться, а то будешь до выпуска школу драить, вместо получения знаний. — послышался девчачий голос рядом со мной. Я подняла свой гневный взгляд. Это была Артемида, а рядом с ней ее брат Аполлон. Они близнецы и старше меня на несколько лет. — Раз вы такие послушные, что тогда делаете здесь. — с ухмылкой сказала я. Это не было вопросом, но Артемида ответила: — Этот скряга… — Аполлон кашлянул и осуждающе посмотрел на свою сестру, та закатила глаза. — а точнее Отец Каций, посчитал, что мои доводы неразумны, как и мое поведение. — Что за доводы? — Неважно, какие это были доводы — сказал Аполлон, не дав сказать своей сестре. — раз Отец Кация посчитал это не правильным, значит так оно и есть. Нам стоит больше работать руками и ногами, чем языками. Я цокнула и закатила глаза, краем глаза увидела, что Артемида, на слова своего близнеца, зевнула. Я посмотрела на нее и улыбнулась. Думаю, мы с ней подружимся. Мы сидели рядом и болтали, пока другие работали. Аполлон работал за троих. — Ты не обязана идти по стопам своей мамы. — вдруг сказала мне Артемида, когда речь зашла о моей матери. Я фыркнула и посмотрела глубоко ей в глаза. — Я делаю, что хочу. — сощурила глаза. — Хочу быть как мама! — Правда? — подняв брови, спросила Артемида. — Она красивая, умная и умеет создавать хаус как никто в мире. — с гордостью растягиваю слова. Моя ухмылка играет на лице, а в голове фантазирую себя, такой же сильной, властной и прекрасной. Но как только сзади послышался спокойный ледяной голос, моя пелена фантазий быстро растворились. Быстро встав с земли, я встряхнула свое платье и медленно обернулась. Там была мама. Аккуратно, не спеша она подошла ко мне, осмотрела всех и с презрением Артемиду, которая слегка поклонилась вместе со всеми. Я смотрела в пол, когда она подошла ко мне. В отличие от других, я знаю, что скрывается за этой изящной походкой и каменным лицом. Она схватила меня точно так же как и воспитательница и поволокла за собой. Если бы не другие ученики, она бы потащила меня далеко не за руку. За всю дорогу ни она, ни я не сказала ни слова. Я уже знала, что произойдет дальше. Я чувствую ее настроение. На этот раз она не ограничится одними словами, а мое чутье еще ни разу не подводило меня. Теперь она не церемонится, так как зрителей больше нет. Схватив меня за волосы, она поволокла меня за собой и толкнула на пол. Сидя на коленках, как собака, сдерживая свои слезы, я смотрела в пол, не осмеливаясь смотреть на нее. — Геката, почему каждый раз тебе нужно напоминать, чей дочкой ты являешься. Неужели, ты так быстро забываешь про это? Или ты не понимаешь слов? — начала она. — Я вроде бы говорила тебе, что в последний раз предупреждаю тебя, и что если это повториться еще раз, я вобью тебе это в твой маленький тупой мозг и закрою твой дерзкий ротик. — она говорит тихо, но это только начало перед бурей. — В последний раз ты позоришь нашу семью, нашу честь своим поганым ртом и поведением. И я почувствовала удар в спину. Заскулив, словно щенок, я пыталась подавить всхлип. — Я столько терпела, но всему есть предел, и ты его только что переступила. Последовал еще один удар и еще один. Я уже не сдерживала свои крики и слезы. Стоя на четвереньках, я захлебывалась в слезах, криках и боли, пока меня продолжали бить. В каждый удар Гера вкладывала всю свою могучую силу, не жалея меня и под каждым ударом я содрогалась. Она никогда раньше не била меня, тем более своим фирменным хлыстом, которым она била предателей. Она подошла ко мне. — Посмотри на меня. — сказала она властным голосом, но я не подняла голову. — Я сказала посмотри на меня, неблагодарный ты ребенок. — я услышала звук хлыста около себя и быстро подняла свой взгляд. Мои глаза были красные и полные от слез. Она твердо и грубо схватила меня за челюсть. Сжала его и начала поднимать меня на ноги. Тряслось все тело, а спина не могла выпрямиться. Но я никогда не покажу свою слабость перед ней. Собрав все оставшиеся силы, конечно, не с первой попытки, но все равно встала. — Ты никогда не станешь такой великой Богиней как я. Слышишь НИКОГДА. Максимум, что будет у тебя, так это муж, который будет выбивать из тебя твой нрав и характер, как это делаю и я, пока ты не станешь послушной куклой. Он будет насиловать и брать тебя тогда, когда захочет и с кем захочет, будет использовать тебя, для воспроизводства своего потомства. А когда ты сломаешься, ты будешь уже не дочерью Зевса, а грязной, поношенной шлюхой, каких полон этот мир. Когда об этом узнает твой отец, он не будет идти и спасать тебя…неееет. Он откажется от тебя. Выкинет как мусор, ведь ты своими действиями опозорила его честь. Если, конечно, он не сделает это прямо сейчас, когда узнает о твоем непослушании. От этих слов, мое сердце пронзили ножом. Нет! Нет! Этого не может быть. Как она может так говорить, я ведь еще ребенок. — Ты врешь, он…он никогда так не сделает. Я его дочь. Он любит меня! — выплюнула я ей. На что она лишь рассмеялась. — А ты думаешь, что ты всегда будешь его единственным ребенком? Наивная и глупая девчонка. — она ударила меня по щеке. Моя голова повернулась в другую сторону и я упала на пол. — Может быть, пока что ты его любимая и единственная дочь, но это только пока, моя дорогая. Скоро я рожу ему много, много, очень много детей. Не забывай, я его жена, а еще твоя мать, но ты походу про это забыла. Забыла кто я и на что способна — она села на коленки и снова взяла меня за подбородок, повернув мое лицо на себя, и посмотрела мне в глаза. — Я тебе обещаю, у тебя будет много братьев и сестер, которые превзойдут тебя и будут больше любимы и предпочитаемые твоим отцом, чем ты. — слезы захлестнули меня с головой. — Только если ты не примешь свое предназначение и не покоришься. Начнешь слушаться и вести себя подобающе. Ты ОБЯЗАНА, Геката. Ты БУДЕШЬ покладистой, милой, доброй и так далее. Будешь такой, какой тебе скажут и будешь делать то, что тебе скажут. Ты поняла меня, БУДЕШЬ! Ты больше никогда не забудешь, кто твои родители. Я закрыла глаза и кивнула. Гера дернула мой подбородок. — Нет, моя дорогая, посмотри мне в глаза и скажи это. Я с трудом открыла глаза, в них я видела ненависть и отвращение. Мое горло охрипло от криков и плача. — Я…я при…нимаю…и…пока…ряюсь — я шмыгнула носом.- своему пред…назна…чение и бу.буду послушной… Гера отпустила мой подбородок и погладила меня по волосам. — Хорошо, можешь идти в комнату. — она развернулась и ушла. Я, не думая, сразу же пошла в комнату, дабы не разозлить ее своим непослушанием. Покорилась. Стала послушной. Стала тенью. Призраком. Я больше не стала испытывать судьбу и покорилась. Для этого мне пришлось спрятать свою силу и свой характер, и стержень внутри себя. Спрятать саму себя, свою суть. Единственное, что я решила оставить, так это дружбу с Артемидой и Аполлоном. Часто ездила к Персу тот, кто даровал мне силы и могущество. Фактически стал моим вторым отцом. Он помогал моей маме родить, когда богини-матери не успели вовремя. Он был первым, кто взял меня на руки, первым кого я увидела. Он единственный, кто давал мне любовь и заботу. Хоть он и был Богом разрушения и самим злом, но со мной он обращался как с сокровищем. Рассказывал о своей покойной жене, Астерии. Он любил ее всем сердцем. Если бы не я, он бы умер от горя. Шли годы. С мамой я больше не сорилась, правда был один случай, когда я сидела у папы на коленях на троне. И задала ему вопрос: — Папа… а ты меня — я начала сжимать подол платья. — …любишь? — Конечно, душа моя. С чего ты взяла? — он получше усадил меня у себя на коленях и взглянул в глаза. — Просто, теперь у меня много братьев и сестер, вдруг ты забудешь…обо мне. — прежде, чем опустить свой взгляд, я увидела, как злобно на меня посмотрела мама. Да, я знала об этом и была готова к последствиям. Но мои мрачные мысли прервал громкий смех. Это был папа. Он смеялся так громко, что весь Олимп начал дрожать. Он мягко и нежно взял меня за подбородок, чтобы я посмотрела на него своими большими круглыми удивленными глазами. — Ох, моя милая и непревзойдённая Геката. Моя старшая и самая могущественная дочка. Как я могу разлюбить тебя, моя душа, м? — он взял мою голову в свои ладони и нежно поцеловал меня в лоб. — Ты мое сокровище. Запомни это. Больше даже и не думай об этом. Выбрось из головы. Моя душа радуется и поет, когда вижу тебя и, причем, твою улыбку, которая покорит ни одно мужское сердце. — от этих слов, мое сердце растаяло и я улыбнулась всей душой. Отец погладил меня по щеке и отпустил. … Я слушалась наставников, была послушной и покорной. Но в один день, это все испарилось на несколько мгновений из-за него. Эреб. Чертов засранец, когда стал для меня сначала настоящим другом, а вскоре и первой любовью. С ним я была той, что прятала внутри себя. Была собой. Я раскрылась не сразу, постепенно он завоевал мою доверие, дружбу и любовь. — Эреб, чертов ты засранец! — прокричала я ему в след, когда в очередной раз он забрал мои любимые цветные амлюзы у меня из-под носа. Я побежала за ним в след, как кто-то хватает меня и затаскивает в коридор, и прислоняет к стене. Чувствую дыхание около своего уха. — Это я чертов засранец, малыш? — тихим соблазнительно охрипшим голосом сказал Эреб. Мое дыхание чуть участилось, внизу начало истошно гореть, а на лице появляется моя коронная улыбка. Ненавижу, когда он так меня называет. — Ты забыла правила этикета, малышка? Хочешь, чтобы тебя наказали? — О нет, это ТЫ хочешь, что бы меня наказали. — в ответку за прозвище, я прижалась к нему и потерлась об его пах своими бедрами. Почувствовала, как он напрягся и уже в следующую секунду, чувствую как он зашипел и его губы на своих губах. Его поцелуй, хоть и был требовательным, показывая его желание ко мне, но дальше положенного он никогда не заходил. Хотя, я очень, очень этого хотела. — Блять, не стоит этого делать. Или ты не богиня целомудрия? — я фыркнула ему прямо в губы и закатила глаза, откинув свою голову подальше от его губ. Мои глаза упали на бугорок в его штанах. Никто не знал, о наших с ним встречах и, тем более, об отношениях. Я не рассказывала об этом даже Артемиде с Аполлоном, хотя может они и догадываются, но упорно делают вид, что мы просто друзья, а они глупые, наивные и слепые. При них, он называет меня лимончиком. Когда я спросила, почему лимончик, он сказал, что я сделала его жизнь захватывающей, новой с долькой кислоты. Отношения с отцом у нас идеальные, с матерью натянутые. Сегодня я решилась рассказать папе о моих чувствах к Эребу. Попросить о помолвке. Как раз отец пригласил меня к себе что-то обсудить, и я походу догадываюсь, о чем именно. Наши отношения с водными жителями всегда были натянуты, но на данный момент они переживают сложный период. Отец думает, что если так продолжится начнется война, что не есть хорошо. Сегодня у него совещание, и меня пригласили туда. Я стояла около папиных покоев и ждала встречи. Нервно переступала на одном месте с одной ноги на другую, играя с платьем. Не знаю, зачем отцу было приглашать меня. Неужели, он узнал о моих отношениях раньше, чем я успела рассказать? Я помотала головой. Конечно же, нет. Эреб относился к этому серьезно. У нас был договор. Я буду видеться и приходить к нему только тогда, когда место будет безопасным и скрытным. Отец выходит из своих покоев и, увидев меня, показал ту самую улыбку, которая была только для меня одной. Всегда. Я так же в ответ показала свою улыбку, ту, которую показывала только для моего отца. — Моя душа, как ты? Как проходят последние дни в Нерисе? — Все отлично. Проблем нет. Учителя говорят, что Олимп вздрогнет от такой будущей Богини, как я. Говорят, вся в отца. — отец с гордым видом кивнул мне. — Я позвал тебя так рано, что бы как раз проверить твои знания и умения. Придут несколько гостей и мой ближний круг. Ты, как моя старшая дочь, уже должна знать их и углубляться в политику. — он повернул голову и с улыбкой посмотрел на меня. — Там будет Арес. Моя голова поднялась с пола и посмотрела на отца. Арес, мой старший брат, бог войны. Неужели, ситуация с водными богами стала на столько плохой. Я уже хотела спросить об этом отца, но вовремя прикусила язык. — Буду рада увидеть брата. Давно его не видела, очень соскучилась. — с улыбкой во все зубы ответила я. Арес, единственный брат, который защищает меня от нашей матери и любит меня. Он моя опора и поддержка. Мне, действительно, не терпится его увидеть. Мы уже подошли к комнате совета, как на пути встает мать. Он улыбается мне своей коварно-властной улыбкой, от которой у меня чуть не подкосились ноги. Но я не подаю виду, так и продолжаю идти с высоко поднятой головой рядом с отцом. — Зевс, милый. — мама слегка наклонила голову. — Геката, ты что тут делаешь? — с притворно милым, но властным голосом спросила мама. — Мы идем на совет, хочу проверить Гекату и дать ей пару советов и уроков. Мы спешим. — серьезным голосом ответил отец. — Но, милый, Гекате не стоит быть в зале советов. Она будущая богиня-мать, богиня плодородия, а не богиня войны или политики. Ей… — мама остановилась, когда отец отправил ей свой гнев взгляд. Его брови нахмурились. — Если я зову ее на совет, значит я так посчитал нужным. Не лезь в это. Я слегка поклонилась маме на прощание, дабы дать понять, что я в этом не виновата. Посмотреть на нее я не решилась. Мы подходим к огромным золотым воротам, украшенные всякими завитушками, золотыми ягодами. Вся они переплетались между собой, показывая историю образования совета. Я шла не рядом с отцом, а чуть подальше. На мне было длинное платье, цветом кофе с молоком. Легкое, но не объемное. Талию украшал серебряный пояс, украшенный узорами. Груди покрывали две линии, но вырез был не слишком вульгарным. Волосы были чуть собраны сверху, а остальные лежали кудрями. Мои скрытые снизу белые волосы, доставшиеся от отца, были ели-ели видны. Серьги были в цвет пояса, как и туфли. Я была как маленькая хрупкая хрустальная статуэтка, которую можно было сломать одним касанием. Как моя папа и сказал, сокровище. В ряд по своему статусу, был выстроен ближний круг. В самом начале, выйдя чуть вперед, стоял мой брат. Увидев его, мои глаза заблестели и счастливая улыбка появилась на глазах. Все Боги стояли и глазели на меня, что ни странно. Они не видели меня раньше, и, возможно, даже не знали о моем существовании. Но теперь я стою напротив них, рядом с отцом. Смотрю на них, как мама, с высоко поднятой головой. Брат стоял ровно, с высоко поднятой головой, в его действиях и стойке читалась сила, ум и высокомерие и, увидев меня, сначала был удивлен, а потом на его глазах заиграла тоска и радость встречи. Отец обвел их всех взглядом и подошел к Аресу. — Отец — он поклонился отцу, а потом повернулся ко мне с улыбкой на лице. — Геката. — склонил голову в мою сторону. — Арес, рада видеть тебя. — я так же склонила голову в знак приветствия. Ворота открылись, и отец вместе со мной первым зашел в зал, а после за нами двинулись остальные. Зал был просторным и светлым. Сверкающие мраморные полы и стены. Огромные окна на всю стену, за которыми был виден сад с прудом. В центре на возвышении стоял золотой трон, украшенный алмазными ветвями. Над троном был натюрморт, где изображен день рождения Олимпа. К окончанию совета, я запомнила всех Богов, которые имели те или иные силы и власть. Но главная, конечно, была у моего отца, Зевса. Он — отец Богов, а моя мать — мать Богов. Слухи, действительно, не врут. Отношения между водой и сушей были напряженными. Скоро договор, который был заключен после войны, закончит свое действие. Моего брата, как Бога войны, пригласили на совещание, дабы предугадать следующие действия водных Богов. — Не думаю, что они хотят этой войны. — ответил брат. — Не знаю, как обстоят у них дела с экономикой, политикой, а так же военной силой, но не думаю, что она продвинулась. Изоляция от суши могла иметь для них деградирующий характер. Предполагаю, что они хотят вернуть тот мир, который был до войны. — Если это так и есть, то чего они ждут и не присылают посланника для оглашений своих намерений. Чего они ждут? — С такой же причиной они и тянут нападение, если они, конечно, его готовят. Договор еще не потерял свою силу. У нас есть чуть больше месяца на подготовку. — Арес повернулся к отцу. — Отец, войско наготове, если вода начнет свои действия не в пользу мира, мы отразим их наступление. Проблема лишь в том, осталось ли их водное войско таким же сильным. Отец откинулся на свой трон и вздохнул. Молчание, которое повисло, было удушающим. Каждый думал, какие действия лучше предпринять, чтобы сделать это более благоприятно и с меньшими потерями. — Правильно, мы не знаем об их состояние как государственного, так и военного строя. Мы так же не можем внедрить наших шпионов на водную территорию. Но, Арес, мы так же не может думать о том, что их бездействие, можно считать как шаг к возвращению того мира, который был до этого. Они долго и упорно достигали своей цели быть самостоятельными, иметь свои законы, власть и Богов. — Зевс постучал своими пальцами по подлокотнику трона. — Они так же могут пойти на нас войной, что бы расширить свои владение и взять под контроль больше Богов. Так они продвинуться с мертвой точки в развитии, если они на ней стояли. Мы можем долго спорить и строить предположения насчет их дальнейших действий. Мы должны быть готовы к любому раскладу, потому что иногда самое маловероятное предположение может оказаться самым вероятным. Отец встал и пошел к выходу, при этом предварительно кивнув мне. Я последовала сразу же за ним. Я бы хотела поговорить с братом наедине, безумно соскучилась по нему. У меня было много вопросов личного характера, которые я бы не хотела задавать при таком количестве лишних, не семейных, ушей. Моя душа ликовала, когда я почувствовала его энергию позади себя. Он шел на почтительном расстоянии, но когда мы оказались в покоях отца, я ели-ели успела обернуться, как брат уже захватил меня в объятия и закружил вокруг. Я давно так не смеялась. Отец не одобряет такие порывы, но только благодаря моему смеху, которое он так любит слушать, ничего не стал говорить. Он, наконец-то, отпустил меня. — Мой любимый братик — я провела своей рукой по его щеке. — Как ты? Как Энио? Энио является его предназначением, а Эрида мимолетным интересом. Причем обе являлись нашими сестрами. Эрида — богиня развода, а Энио — богиня неистовой войны. Так как Эриду я ненавидела, одобряю и спрашиваю только о Энио. Мы с ней не в такие уж и хороших отношениях, но лучше чем с Эридой. В нашей семье инцест, действительно, дело семейное, ведь папа и мама являются друг другу братом и сестрой. Но с судьбой не поспоришь, ведь они являлись Предназначенными друг другу. Кто же такие Предназначенные? Они связаны между собой, их души переплетены, а спустя большое количество времени становится едиными. Они понимают и чувствуют друг друга без слов. Могут найти друг друга и также чувствовать боль друг друга. Отменить эту связь или разорвать ее нереально. Как только она проявляется, она становится нерушимой. Конечно, большинство Богов и Богинь принимают эту связь, но есть и те, кто решили проигнорировать ее и не развивать отношения. Нет, эта связь остается, но она причиняет боль друг другу и оставляет пустоту в душе пар, до тех пор, пока они не сойдутся. Эту связь можно разрушить только одним способом и это смерть. В основном, когда один из них умирает, второй не может продержаться без своей пары даже дня. Они совершают самоубийство. Дело в том, что умирая, он забирает не только свою душу, но и часть души своей пары. Тот, кто останется в живых, просто не сможет жить после этого. Поэтому, они берегут друг друга как зеницу ока. Любовь предназначенных — это обуза.  — Все хорошо, Геката. Энио передает тебе привет. Ты как, моя красавица? Еще не нашелся тот, кто покорил твое сердце? Отец посмотрел на Ареса взглядом, который я не поняла. Он подошел ко мне. — Я рад, что вы смогли встретиться. — Отец слегка провел пальцами мою щеку. — Геката, ты можешь идти. Я хотела остаться, ответить на вопрос брата и рассказать о нас с Эребом, но кивнула головой и покорно ушла. Перед тем как закрыть дверь, я услышала. — Арес. — с твёрдым и холодным тонов сказал отец. Значит дело действительно серьёзное то, что Отец даже не стал рассказывать совету. Повернув голову в сторону, я увидела в конце коридора мать. «Да помогут мне древние силы Алимпа.» Я пошла в её сторону. — Мама. — я чуть присела. Она улыбнулась и взяла меня за предплечье. — Пойдём в сад, пройдёмся. Её хватка на моей руке усилилась. Мне предстоит долгая прогулка. В саду как всегда было очень красиво. Мы шли по тонкой каменной дорожке, нас окружали вечнозелёные деревья и кусты. — Как прошло заседание совета? — Боги обсуждали вопросы, которые были подняты. Ничего такого интересного. Гера чуть ли не закатила глаза. Конечно, она ждала совсем другого, но если дело касается отца, я буду упертой. И она это знает. Мы направляемся к закрытой части сада, существование которого знает только наша семья. Именно там растут мои цветы. В детстве меня редко пускали одну гулять в сад. В той части сада, в которой растут мои цветы, было не до конца очищена от тварей, которых полно на Олимпе. Тогда у отца были проблемы с Богами, и он был очень занят. Маме было все равно на то, что мне одиноко и скучно. Я очень обрадовалась, когда Зевс зашёл в комнату и позвал меня на прогулку по саду, который был сделан по приказу Геры. Не знаю, как так произошло, но я оказалась там, где не должна была находиться. На меня напала тварь. Помню лишь как промелькнула тень и острая боль в животе и темнота. Проснулась я в темноте, а окружали меня волшебные цветы, которые появились от моей крови. Их стебель был чёрным, как смола. А лепестки переливались от ярко красных к тёмным, по которым медленно капала моя кровь. Большие красивые цветы, которые тянутся ко мне, когда я подвожу к ним свою руку, которые меняют свой вид только под моим касанием. У каждого Бога появляются свои цветы после смерти. Я умирала, истекала кровью. Точнее, я действительно тогда умерла, и возродилась Богом. Мое тело изменилось, мои силы вступили в полное право. Уже наступила ночь и я услышала, как меня кто-то зовёт. Я встала и пошла на крики. Лицо отца никогда не выражало такой ужас, когда он увидел, как я выхожу из темноты вся в крови и уже не человек. После этого, тот сад очистили и всех тварей загнали в подземное царство брата Эреба, а ту часть с моими цветами сделали закрытой. Эту историю замяли и скрыли. Ведь Богами не становятся после смерти. Дети богов приобретают эту способность в пути своей человеческой жизни. Что происходит с теми, кто не смог? А как вы думаете, появились люди? Люди это дети Богов, которые так и не смогли стать как их родители. Ни разу ещё не было, чтобы после смерти дети богов становились Богами. А может и были, и они просто замяли эту историю, так же как и мы. Каждый раз, когда я появляюсь у отца, я хожу к этим цветам, вспоминая то, как я стала той, кем являюсь сейчас. Я притормозила. Около моих цветов кто-то стоял. Мало того, что этот кто-то не являлся частью нашей семьи, так он ещё и стоял рядом с моими цветами, на моем месте смерти. Моей злости и негодования не было предела. Мои кулаки сжались, а лицо приняло холодное выражение. Я посмотрела на Геру, которая продолжала чуть ли не тащить меня к нему с очаровательной улыбкой на лице. Что эта тварь задумала? — Какая встреча, мистер Форкис. Не ожидали вас увидеть здесь… -…в закрытой части сада, куда запрещено заходится посторонним. — договорила я. Гера сжала мою руку. Да мне все равно, это часть сада закрыта, это мои цветы, в них моя душа. Никто не смеет, кроме меня, прикасаться к моей душе. Загрязнять ее своими руками. — Именно поэтому я и здесь. — он улыбнулся. Мне было не до улыбок, я была полностью сосредоточена на моих цветах, которые уже вовсю тянули свои листочки ко мне. — Как вам цветы, они превосходны. Не так ли? — сказала Гера. Сейчас я была готова оторвать ей язык. Форкис проследил за моими глазами. Он убрал свои руки от моих цветов и сделал пару шагов назад. Мне сразу стало легко, и я с облегчением выдохнула. — Видимо, это те цветы, к которым мне нельзя было подходить. Прошу прощения. Они действительно прекрасны. Я подняла на него свой взгляд. Это был бледный высокий крупный мужчина. Его синие волосы были собраны в пучок. Одет он в белый костюм, который на свету переливался в морской цвет. Морской цвет! Я все сразу поняла. Совещание, тайный разговор с Аресом. Морские боги все-таки прислали своего советника. — Позвольте познакомить вас с моей старшей дочерью, Геката. Я чуть присела. — Геката, это Форкис, Бог бурного моря. Мой пазл сложился окончательно. Я придал своему лицу безразличное выражение лица. Я не глупая. Половину моих сверстников уже замужем. Я должна срочно поговорить с отцом. — Очень приятно познакомиться с вами. Это большая честь увидеть вас. Я отвела свой взгляд от него и чтобы успокоиться, провела своей рукой по лепесткам. Они расцвели и затрепетали под моими касаниями. Мои ресницы затрепетали. Я не стала оборачиваться, когда почувствовала, что кто-то идет. — Геката? — я обернулась. Передо мной стоял мой отец, а рядом с ним мой брат. У отца в глазах танцевали молнии, когда он посмотрел на маму. Надеюсь, ей достанется за этот поступок. Брат посмотрел на меня с сожалением, походу он знал, о чем я думаю. — Арес, проводи свою сестру домой. — сказала папа. Арес взял меня за руку и начал уводить. Но я не хочу уходить! В последний раз я выходила из себя очень давно и сейчас я находилась на грани. Они будут решать мою судьбу без меня? Или они уже все решили? — Нет. — я вырвала свою руку. — Я никуда не пойду! Отец! Зевс даже не посмотрел на меня, он смотрел лишь на Ареса, который крепко взял меня за плечи, развернул и тащил меня к выходу. — Не нужно Геката, успокойся. На моем лице читался гнев, но внутри я плакала. За него ничего не решали, Арес не знает, кого мне было. С самого детства я терпела и проглатывала все, что мне говорили сделать и как должна вести. Я думала, что Котел отблагодарит меня за мои страдания, и я буду с тем, кого люблю. Неужели я и этого лишусь? Чем я хуже его остальных детей? Где я ошиблась? В чем моя вина? — Отпусти меня, Арес. Хватит! — я оттолкнула его руки от себя и развернулась лицом. — Что сказал тебе отец, когда я ушла? — Арес замер. Бог войны, самый жестокий, холодный и кровожадный бог замер от моего вопроса. — Геката… — Что. Он. Тебе. Сказал. — он отвернулся. — Нет! Смотри мне в глаза, Арес Смотри. Он поднял свои глаза. — Я выйду за него замуж, так ведь? — тихим дрожащим голосом спросила я. Он молчал, его взгляд ничего не выражал. Арес уже не был со мной, он ушел. С моих глаз потекли слезы. Одна. Вторая. Их уже не остановить. Тихий всхлип и мой брат снова здесь, стирая мои слезы. Я отшатнулась. — Не нужно. Лучше не трогай меня. — Геката, успокойся. Отец желает тебе только лучшего, поверь. Я отшатнулась от боли. Я застыла, не веря в то, что услышала от человека, который был мне так дорог. Мне не было так больно даже тогда, когда мать впервые избила меня. — Что ты сказал? Хотя стой, не говори Арес. Не утруждайся, я знаю все, что ты скажешь. Конечно, ведь не тебе придется пройти через это. Не тебе всю жизнь говорят, как лучше ее прожить и не тебя выдают замуж ради политического мира. Уж точно не тебе меня успокаивать, ведь ты все равно не поймешь меня, ведь не ты здесь разменная монета. Не тебе меня судить. И уж точно не ты должен приказывать мне, что я должна чувствовать и как должна себя вести. Поверь, с этим отлично справляется и матушка. Не думала, что ты такой же, как и она, что поступишь со мной так же. Не нужно меня сейчас успокаивать и говорить такие же эти пустые слова, как и Гера. Они не к чему. Я резко развернулась и ушла, оставив стоять Арес посередине пути.