Шепот в коридоре

Элисон пришла домой, когда обнаружила, что Джеймс еще не вернулся. Очень странно. Время — шесть вечера, а работа по субботам у него заканчивалась в восемь. Сама же Элисон в этот день взяла себе выходной. Девушка позвонила Джеймсу несколько раз, но он не брал трубку. Она настрочила ему сообщения. Элисон, 20:03: Джеймс? Элисон, 20:03: Где ты? Элисон, 20:03: Я беспокоюсь Элисон, 20:04: Если ты снова пьешь в баре, то я тебя убью Элисон, 20:04: Нам нужны деньги для квартплаты Юноша молчал. Элисон действительно волновалась; Джеймс, конечно, был приличным молодым человеком, но порой у него случались своеобразные "приходы", и он мог вернуться домой только под утро. Девушка любила его, очень сильно любила, и потому верила его словам о мальчишниках и вечеринках. Она доверяла ему. Такие недолгие исчезновения происходили всего несколько раз за почти два с половиной года их отношений. Если быть точной, то шесть раз; в два из них Джеймс возвращался чуть позже полуночи, а в остальные — около семи утра, прямо перед уходом в университет. У Элисон была отвратительная привычка, от которой она очень хотела избавиться, но у нее не получалось — она грызла ногти, когда нервничала даже самую малость. Вот и сейчас, ожидая возвращения своего парня, она поднесла левую ладонь к лицу, но, не смотря на то, что раньше ей это не удавалось, она хлопнула саму себя по руке и силой положила ее на столешницу. Прошел час. Элисон ходила по комнате из угла в угол, сильно нервничая. Вдруг с Джеймсом что-то случилось? Она разблокировала телефон и набрала его номер. Раздались продолжительные гудки. Девушка, чтобы хоть немного успокоиться, решила отсчитывать их. Один. Два. Три. Четыре... Пять... «Привет! Это Джеймс Бонд. Шучу, я не Бонд. Да, я знаю, что у меня плохое чувство юмора». Элисон хмыкнула. Она очень сильно любила такие его глупые шутки. «Пожалуйста, оставьте сообщение. Пи-и-ик!» — Привет, Джеймс. Это я, Элисон. Да, думаю, ты уже понял. Где ты? Я очень волнуюсь. Люблю тебя. Перезвони мне, пожалуйста. Целую! Пока. Она выключила телефон и вновь встала из-за стола. Девушке послышался шум за дверью; она встрепенулась и повернула голову в сторону выхода их квартиры. Она прождала несколько минут, пока шум не стих; судя по всему, это был их сосед. Прошел еще час. Джеймса все не было. Она вновь позвонила ему. После минуты ожидания, бойфренд Элисон взял трубку. На другом конце провода было шумно; играла музыка, которую перекрикивали люди. Среди их голосов девушка различила смех Джеймса; решив привлечь его внимание, она громко и четко произнесла его имя, чем и добилась своего. — Элли! — воскликнул Джеймс в трубку. — Душа моя, сердце мое! — Джеймс. — Девушка невольно улыбнулась. — Где ты? Я написала тебе сообщения и звонила тебе несколько раз... — Правда? Я не видел. — По его голосу отчетливо было понятно, что он пьян. — Я в кл... клубе. С друзьями. Раздалось тихое женское хихиканье. Элисон напряглась. — Кто это? — Кто? — С тобой девушка. — Ох. Это... Это... Прости, сейчас вернусь. — Он прикрыл телефон ладонью и прошептал нечто неразборчивое, судя по всему, обращаясь к своей спутнице. — Ее зовут Фиби! Она подруга Стива. Ты же знаешь Стива? — Нет. — Мы с ним вместе ходим на латынь. — Понятно. Как скоро ты вернешься? — Она прикусила губу, нервничая в ожидании ответа. — Не знаю. Стив! Когда мы закончим? Моя д-девушка спрашивает. Элисон услышала громкий низкий хохот, определенно принадлежавший мужчине чуть старше ее самой. Затем тот же голос прокричал: «Уходи хоть сейчас, друг! Мы сами тут повеселимся, без тебя». — Ох. — Затем Джеймс вновь обратился к Элисон: — Я приеду... через час, может быть? Ты за меня не волнуйся! — Он пьяно рассмеялся. — Все в порядке. Я вернусь. «Спасибо хоть, что не бросаешь по телефону». — Не увлекайся там сильно! — Да. Ох... — Элисон нахмурилась, так как это «ох» было подозрительно похоже на стон. Если эта Фиби там пытается его соблазнить... Элисон была не из тех девушек, что ревновала своих бойфрендов к каждому фонарному столбу, однако ей не хотелось, чтобы человек, которого она так любила, изменял ей с первой встречной. — Конечно. Конечно. — Хочешь, я приеду за тобой? — Не... Нет, я возьму такси. Спасибо. — Он стукнул кулаком об стойку и крикнул бармену: — Еще! — Джеймс... — Да, свет очей моих? Фиби, ради всего святого, отстань! — Что происходит? — Ничего. Ничего особенного, честно, клянусь своей любовью к тебе. — Элисон вскинула брови. — Элли, дорогая моя, я люблю тебя очень — ик! — сильно. Ох, черт. Перепил. Знаешь что, я, пожалуй, вернусь домой, да... — Сейчас? — Да. Да, сейчас. Стив, я пошел! — Ну же, дорогой... — однозначно заигрывая, произнес женский голос на другом конце провода. — Нет! Нет, я пошел, меня девушка ждет. Элисон невольно расплылась в улыбке, несмотря на то, что она все еще хмурила брови. — Хорошо. Жду тебя! Пока. — До встречи, звезда моя. — В его голосе отчетливо слышалась улыбка. Джеймс положил трубку. Юноша приехал ровно через сорок минут. За это время Элисон успела открыть бутылку шампанского и выпить два бокала — достаточно, чтобы расслабиться, но мало, чтобы опьянеть. Она допивала второй бокал, когда кто-то настойчиво начал нажимать кнопку дверного звонка и стучаться в квартиру. Элисон точно знала, кто это, ведь это мог быть лишь один человек. Девушка подошла к двери и открыла ее. На пороге, конечно же, стоял Джеймс — его темные волосы растрепаны, на лице небольшая щетина, зеленые глаза пьяно сверкают. От него буквально несло алкоголем и сигаретами; то, что она в нем любила меньше всего, но, слава Богу, такое случалось редко. Он сразу же набросился на нее с поцелуем — грязным, развязным, действительно пьяным, но Элисон оттолкнула его — не в подъезде же, в конце-то концов! Она схватила юношу за ворот рубашки и потянула в квартиру; он поддался и захлопнул за собой дверь. Джеймс потянулся к девушке, чтобы вновь поцеловать, но она остановила его, когда он был всего в паре дюймов от ее лица: — Джеймс. — Элли? Только не говори, что нам нужно поговорить. — Именно это нам и надо сделать. Он поморщился: — Не хочу, не хочу разговаривать. Такие разговоры всегда заканчиваются плохо в — ик! — фильмах... — Сколько ты выпил? Джеймс внезапно принюхался. — Ты пила шампанское? И без меня? — Он, очевидно, уходил от ответа. Элисон отстранилась, отойдя на несколько шагов. — Джеймс, я люблю тебя очень сильно, но, пожалуйста, ответь на мой вопрос. — Я выпил... — Он задумался. — Много всякого. — Понятно. — Элисон прошествовала на кухню, села за стол и налила себе третий бокал шампанского. — По какому случаю пьянка? — Это не была пьянка. — Хорошо, вечеринка. — Это просто мальчишник в клубе... — Мальчишник? С Фиби? И в клубе, чтобы поглядеть на стриптизерш? Джеймс вздохнул, заплетающимися ногами прошел на кухню и сел на стул напротив. — Так в этом все дело? Ты ревнуешь? — Нет! Я не ревную. Я знаю, что ты бы никогда... — Фиби — девушка Стива. — Я даже не знаю, кто такой Стив! — Элисон всплеснула руками. — Может, нам стоит проводить больше времени вместе с нашими знакомыми... — Я не знаю. Девушка опустошила бокал, встала из-за стола и, упрямо скрестив руки на груди, направилась в спальню. Джеймс икнул и пошел вслед за ней. Войдя в комнату, Элисон сняла свой свитер, под которым была белая майка. — Элли! — звал ее бойфренд, все еще находясь в коридоре, однако она лишь фыркнула. Девушка достала из шкафа пижамную кофту цвета лаванды и натянула ее на себя. Джеймс, наконец, вошел в спальню и повалился на их кровать. — Элли, — простонал он в подушку. Она повернулась к нему лицом и скрестила руки на груди. — Что, Джеймс? — Иди сюда. — Я не собираюсь встречаться с алкоголиком. Джеймс поднял голову и посмотрел на нее. Расширенные зрачки закрывали почти всю радужку. — Я не алк... алкоголик. — Что случилось сегодня? Ты не ходишь в клубы просто так. — Мальчишник... Я же ск-сказал. — Без повода? — Да, конечно. — Джеймс, я тебе не верю. — Элли... — Он вновь уткнулся носом в подушку. — Ты изменил мне. — Планировалось как вопрос, но прозвучало, как утверждение. — Что? — Ты... изменил мне? С той девушкой? — С кем? С Фиби? Элисон, неожиданно для самой себя, всхлипнула. Джеймс резко сел. — Элли, — он раскрыл руки для объятий, — подойди ко мне. Девушка помотала головой. — Ну же, Элли. — Ты... — Да? — Ты охнул. В трубку. Тогда. И Стив... призывал тебя остаться. И Фиби... тоже. — И что же с т-того, что я охнул? — Это было... — всхлип, — похоже на... — Она резко замолчала и замотала головой. — Элли, я бы никогда... Да, может, Фиби ко мне и приставала, но я тебе не — ик! — изменял. Элисон нервно рассмеялась. — Иди, пожалуйста, попей воды. — Не-а. Джеймс встал с кровати и обошел ее, подойдя к своей девушке. — Элли. — Он поцеловал ее в щеку и крепко обнял. — Не плачь, солнце мое, любовь моя, пожалуйста. Элисон зажмурилась. Она молчала, чувствуя, как теплые пальцы смахивают слезы с ее щек. Джеймс принялся мягко качаться из стороны в сторону, увлекая за собой свою девушку. Он напевал какую-то мелодию — поначалу Элисон ее не узнала, однако позже поняла, что это ее любимая песня. К сожалению, эта песня также являлась балладой о расставании. Девушка замотала головой: — Нет. Не пой ее. — Почему? — Он поцеловал ее в темные волосы длиною до плеч. — Текст... в ней поется о расставании. — Серьезно? Я никогда не вслушиваюсь в текст песен, я обращаю внимание лишь на мело — ик! — дию. Элисон хихикнула, все еще не открывая глаз. — Я знаю. — Люблю тебя, — прошептал он ей в волосы, и она чувствовала его улыбку, пускай и пьяную. — Не хочешь прилечь? Я имею в виду не сон, конечно же. Девушка мысленно закатила глаза, однако это предложение подняло ей настроение. — Я бы не отказалась ото сна. Джеймс шутливо застонал, но сдался и вновь поцеловал ее в макушку. Элисон сделала шаг вперед, и они с юношей повалились на широкую кровать. Лежали они поперек, но девушке было слишком лень менять позицию. Лень — вот она, суть и причина всех бед. — Я сниму футболку, хорошо? Я никуда не ухожу. Я просто отойду буквально на минутку, окей? Элисон молча кивнула. Когда кольцо рук, обвивавших ее, исчезло, она почувствовала пустоту — тяжелую, ужасающую пустоту. Девушка услышала шорох одежды, но затем раздался звонок телефона. — Да? — произнес Джеймс, взяв трубку. — Да, я доехал. Откуда у тебя мой номер? Ох, я давал, да?.. Черт, я уже совсем ничего не помню. Элисон села на кровати, чтобы взглянуть на парня, но его в комнате уже не было. — Нет, Фибс, — раздалось из самого дальнего конца квартиры — кухни. Как бы тихо Джеймс ни старался говорить, Элисон прекрасно его слышала. — Не сейчас. Я... э-э... да, я дома. НЕТ! Я с Элисон, Элли, помнишь, я рассказывал? Ох, серьезно? Вот же черт. Я не... Я не могу сейчас. Да! Да, это именно она. Нет, все, пока. И не звони мне больше, по крайней мере, в такое позднее время, окей? — Пауза. Вздох. Еще более долгая пауза. — Стив? Стив, привет! Это Джеймс. Ты все еще в клубе? Ох, вот же черт. Твоя Фиби... Какого хрена, Стив? Что это зн-значит? Ох, Стив. Понял, но, в любом случае, скажи ей отвалить. В смысле — у тебя нет ее номера? Ты сам нас познакомил, черт бы тебя подрал, а теперь я в полной жопе... — Джеймс? — отважилась позвать его Элисон. — Ох. Все, Стив, отбой, меня зовет Элли... Хватит ржать, козел! Элисон осторожно прошла на кухню — так тихо, что Джеймс обратил на нее внимание, лишь когда она вновь позвала его по имени. Юноша опирался на стойку, поддерживая собственный подбородок левой рукой. Его телефон лежал на столе позади него. Джеймс зажмурился и протянул свободную руку вперед; Элисон подошла и взяла его теплую ладонь в свои руки. — Ты... словно протрезвел, — осторожно подметила она. Ее парень горько усмехнулся. — С таким дерьмом и не такое произойдет. — Джеймс, — она поцеловала его пальцы, зажатые в ее ладонях, — что случилось? Его голова со стуком упала с его собственной ладони на стойку. Юноша фыркнул. — Я устал, очень устал, Элисон. — Девушка вздрогнула: он очень редко называл ее полным именем. — Эта чертова учеба, друзья, родители — меня все так достало! Я так устал. Элисон кивнула, внимательно слушая и призывая продолжать. — Но знаешь, что главное? — Он приподнял их переплетенные пальцы в воздух. - Что ты здесь, со мной, что, не смотря на все мои проколы и пьянства, ты остаешься рядом, что ты меня любишь. Он хмыкнул. Девушке хотелось спросить: "А ты? Ты меня любишь?", но она уже знала ответ. Конечно, знала. Ведь он первым предложил ей переехать к нему, он первым признался ей в любви, он всегда приходил мириться. Джеймс поднял голову со столешницы и мягко высвободил руку из пальцев Элисон, после чего обошел стойку и обнял девушку. — Люблю тебя, — сказал он, наклонившись и поцеловав ее в висок. — Люблю наш дом. Люблю то, что ты любишь меня... — Прекрати! — хихикнула Элисон. — Ты слишком самовлюблен. Он улыбнулся, уткнувшись носом ей в шею. — Ты больше не плачешь? — Джеймс... — Это значит, что я могу?.. — Он слегка оттянул ворот ее пижамы. — Нет! Джеймс, ради всего святого! Иногда мне кажется, что ты хочешь от меня одних лишь прикосновений. Юноша внезапно резко напрягся и едва заметно надавил мощными ладонями на талию Элисон. — Что? Я права? — попыталась отшутиться девушка, но вышло совсем не смешно. Джеймс постарался рассмеяться как можно более расслабленно, но вышло совсем наоборот: нервно. Он убрал руки с талии Элисон и мягко прикоснулся губами к открытому участку ее плеча. — Элли, — произнес он хрипло; девушка, услышав этот его тон, вздрогнула, — я люблю тебя за твой смех, за искры в твоих глазах, за твое упрямство и твою нежность... Тактильный контакт — это так, бонус. — Хорошо. — Она сглотнула. — Я верю тебе. — Мне нужно выпить. — Джеймс окончательно отстранился. — Ты был в клубе, Джеймс, куда еще... — У нас есть вино? — перебил он ее. Элисон скрестила руки на груди. — Да, но я не скажу тебе, где оно. — Я сам найду, спасибо большое за помощь. — Не за что. Джеймс все шарился по кухонным шкафам, когда девушка четко проговорила: — Я не дам тебе воспользоваться мною, даже если ты меня напоишь. Тем более, я довольно устойчива к вину... — ...ты же знаешь. Юноша резко повернулся к ней. — Ты думала, я хочу тебя напоить? Элисон, я хотел сам забыться. Меня задолбало все: родственники, Стив, работа... — Что с работой? — Ох, черт. — Джеймс, что с работой? — Меня уволили, — вздохнул он. — Почему? — Я... Тебе не понравится. — Мало ли, что мне там не понравится! Джеймс, твоя работа приносила нам больше денег, чем моя. Переводы не приносят по сотне долларов в неделю... Юноша резко оттолкнулся руками от стола и вышел из кухни. — У нас есть водка, Элли? — Господи, Джеймс! Водку пить я тебе точно не позволю. — Она последовала за своим бойфрендом. Войдя в гостиную, Элисон четко увидела, что он направился четко к мини-бару: именно туда, где и находился весь алкоголь. Включая водку. Боже, если он выпьет хоть что-то крепче шампанского, она его убьет. Или алкоголь его убьет. — Ты сам говорил, что перепил, черт бы тебя подрал, Коулман! Джеймс резко остановился. — Меня уволили, потому что я приставал к клиентке, — внезапно прошептал он. — Это случилось еще полторы недели назад. Элисон словно оцепенела. — Что? — Я не... — Он не оборачивался, даже стыдился повернуть голову. — Я просто хотел... пофлиртовать? Но это посчитали за приставание и уволили меня... Элисон не осознавала, что заплакала. — У тебя есть девушка, Джеймс. — Я знаю. И... мне очень стыдно. — Он, наконец, обернулся и подошел было к ней, но девушка резко остановила его, выставив перед собой ладонь. — Этого недостаточно. Не подходи ко мне. — Я... Да, у меня были интрижки. Даже еще в самом начале, два года назад. Черт возьми, Элли, как будто у тебя их не было! — Не называй меня так. И нет. Я верна любимым, в отличие от тебя. Джеймс все же осмелился сделать маленький шажочек вперед. — Элли. Элли, посмотри на меня. — Нет. — Это были просто интрижки, ничего больше. Это даже дальше флирта не заходило! Ну, чмокнулись один раз, но с тобой все по-другому. Я никого не целовал так, как тебя... — Я тебе не верю. — Я же столько признавался тебе в любви! — Это просто слова. — Девушка подняла взгляд на настенные часы — полдесятого вечера. — На улице уже темно. Завтра я соберу вещи. — Нет, Элли... — В его голосе отчетливо слышалось отчаяние. — Мы же можем все обсудить... Я готовил сюрприз для тебя на завтра, а ты хочешь вот так просто съехать? — Ты думаешь, что меня можно купить? — Элисон фыркнула сквозь слезы. — Да нет же! Это... это не вещь. Точнее, не только вещь. Погоди секунду, я найду... Джеймс стал обшаривать все свои карманы. — Нашел! — воскликнул он, достав из переднего кармана джинсов маленькую коробочку. Элисон всхлипнула. — Вышло... Вышло не очень торжественно. — Юноша замялся. — Не так, как я планировал. Я знал, что ты не любишь, когда что-то настолько важное проводят на людях. Я хотел приготовить праздничный ужин, точнее, заказать китайскую лапшу, и, возможно... — Я не выйду за тебя, Джеймс. — Я знаю. Понял. Не теперь. Я просто хотел... оповестить. — Я просто... Я не понимаю. Меня недостаточно для тебя? Я плоха в отношениях? Ты же знаешь, что ты — мой первый парень, мой первый поцелуй, мой первый секс, в конце концов! Я думала, ты будешь относиться ко мне... лучше. За счет этого. Что именно тебе не нравится? Я не умею целоваться? Я плохо поддерживаю тебя в сложных ситуациях? Я уродлива или глупа для тебя? Почему нельзя было сказать все сразу? Зачем устраивать представления? — Потому что я люблю тебя! — Боже, только не начинай снова. — Я не хочу говорить всю эту чушь про «дело не в тебе, а во мне», но так и есть! Знаешь, почему я стал флиртовать с первыми встречными? Почему звал Фиби сюда? Потому что, черт возьми, скучал по тебе! Ты постоянно работаешь, я не могу найти нормального момента, даже чтобы просто поговорить! Когда я прихожу домой с работы, ты уже спишь! Мне тебя не хватает, такой тебя, какой ты была в выпускном классе школы; веселой, развязной, открытой, готовой целоваться даже на глазах у всех! Ходящей на вечеринки, любящей меня, счастливой! Я хочу вновь видеть тебя счастливой, потому что только это и приносит мне самому счастье. Я полюбил тебя такой, но ты изменилась, ты стала серьезной, занятой, отстраненной. — Ты... приводил Фиби сюда. В нашу квартиру. — Я говорю не об этом! Элисон отмахнулась и направилась к мини-бару. Достав оттуда уже начатую бутылку водки, она сделала несколько глотков и, осмелев, спросила: — Тебе нужен секс? — Элли... — Нет, ты скажи, если проблема в этом. Я знаю, что мы довольно редко им занимаемся; знаю также, что я не какая-нибудь там порно-звезда. Если я делаю что-то не так, скажи, и я — хоть сейчас, только не надо... Не с Фиби. Со мной. — Проблема не в этом, ради Бога, Элли! Не надо идти на такие уступки, особенно, когда ты пьяна. Элисон сделала новый глоток и спросила: — Как ее звали? Девушку, из-за которой тебя уволили. — Я... не знаю. Что-то на «К», кажется? Кейт, может быть? Девушка хотела выпить еще водки, но обнаружила, что бутылка пуста. Тогда она просто аккуратно поставила ее на пол и присела рядом. — Представь, — тихо заговорила она, — что я каждую ночь отлучаюсь из дома, ссылаясь на работу, но на деле сбегаю к любовнику. Ты узнаешь это в... допустим, в день нашей с тобой помолвки. Прямо после твоего предложения, которое я с радостью приняла, мы видим твоего Стива, и я вздрагиваю в страхе, что он проболтается. И он ведь, козел эдакий, пробалтывается. Он, думая, что ты не видишь, жирно намекает мне на перепихон. Или как вы это называете? Просто ласки? Хорошо. Я сижу между вами — моя ладонь в твоей ладони, но его рука на моем бедре. И я ведь не против. Ты просишь меня отойти в сторону, где спрашиваешь, домогался ли он меня ранее. Подходит он и выливает на тебя всю правду. Скандал. Ты кричишь в непонимании, я кричу в гневе, он кричит в торжестве. Ты спрашиваешь: «Как давно ты мне изменяешь?», и я отвечаю: «С самого начала». Как ты будешь себя чувствовать? Джеймс молчал. Элисон кивнула и поманила его к себе, а он, как собачонка, повиновался и сел рядом. — Как бы ты себя чувствовал, Джеймс? — жизнерадостно спросила она. — Ну же, Джейми. Как? — Разбито, — наконец ответил тот. — Правильно! Верное слово. Джеймс вздохнул и закрыл свое лицо ладонями. — Джейми, — внезапно повернулась к нему Элисон, — зачем тебе я как жена, если ты меня не любишь? — Люблю, — тихо пробормотал он в свои ладони. Элисон вскинула брови и подметила: — Ты никогда не говорил, что любишь меня за мой характер. Ты говорил, что я красива, что тебе нравится мой смех, мои глаза, моя фигура, но только не я сама. Юноша отнял руки от лица и потянул их к своей, возможно, уже бывшей девушке. В его глазах читалась мольба: можно, я дотронусь до тебя, если это последний раз?.. Она кивнула. Джеймс понимал, что Элисон пьяна, но он не собирался этим пользоваться. Он просто хотел взять ее за руки. Так они и сделали: она протянула руки, и он сжал их в своих больших ладонях. Он грелся об нее, словно о камин в самый холодный день зимы. — Я люблю тебя, — прошептал он, поцеловав ее пальцы. — Твое веселье, твои абсурдные теории и идеи. Люблю то, что ты готова отдать всю себя своему делу, — юноша хмыкнул, — или даже мне. Люблю твой серьезный настрой в одних ситуациях и смех в других. Мне нравится твое озорство, когда ты пьяна, и то, как ты отчитываешь меня, когда я делаю что-то не так. Я люблю видеть тебя в любом настроении. Я влюбился в тебя, увидев совершенно случайно, — думаю, ты помнишь; я просто... просто хотел, чтобы ты стала моей. Элисон осторожно вырвала свои руки из хватки Джеймса. — Я не твоя. И никогда не стала бы, даже если бы приняла предложение. Джеймс понимающе кивнул. — Я ничья, — продолжала девушка. — Я даже не уверена, принадлежу ли я самой себе, и знаю ли я, кто я есть. Они молчали — то была тишина неуютная, не такая, какая случалась между ними раньше. Молчали долго, пока Элисон не позвала Джеймса по имени. — М? — отозвался юноша. — Поцелуй меня так... как целовал Фиби. Джеймс застонал. — Нет. Я не буду... Что за бред, черт возьми, Элли? — Просто... мне нужно п-понять. — Что именно? — Что со мной не так. Джеймс не удержался и, наклонившись, прикоснулся губами к ее щеке. Элисон поникла. — С тобой все так. — Будь это правдой, тебе не нужна бы была любовница. Джеймс не мог видеть ее такой — разбитой, одинокой, растерянной. Он, не спрашивая разрешения, вновь зажал ее ладонь в своей. — Ты хочешь еще об этом говорить? — спросил он. Девушка помотала головой, явно будучи на грани истерики. — Хорошо. Хочешь попить воды? Нет? Ладно, не буду тебя принуждать. Тебе нужно поспать... Пойдем? Хорошо. Не плачь, только не плачь, ладно? — Юноша пригладил свои непослушные волосы свободной рукой. Он помог Элисон подняться на ноги, и они прошли по коридору в их спальню, где завалились на кровать. Джеймс обнимал ее; он чувствовал, как тело девушки содрогается от рыданий. Конечно, такое случалось и раньше — из-за ссор с подругами или проблем с семьей, но никогда — по его вине. Он не знал, что делать в такой ситуации, поэтому просто стал говорить все, что приходило в голову. — Я не... не хотел, чтобы все так получилось. Мне просто было... — «Недостаточно» прозвучало бы плохо. — ...мало тебя. Я скучал по тебе, и потому думал, что смогу восполнить пробелы кем-то другим; но никто с тобой не сравнился. Не то. Все не то. — Я люблю тебя очень, люблю твою улыбку, твои бездонные глаза, в которые я проваливаюсь все сильнее с каждым разом; люблю то, как ты полюбила меня буквально сразу. Я и не надеялся на взаимность, я думал, ну, симпатичная девчонка, что с нее взять. Но вот мы здесь, в нашем с тобой общем доме, и... — Дж-джеймс, — перебила вдруг Элисон, всхлипывая. — Я должна тебе сказать... Она замолчала. Он поцеловал ее в висок. — Да, любимая? — Я... — Ее голос дрожал. — Я хотела кое-что тебе рассказать, — повторила она. Пауза. Джеймс прижал девушку еще ближе к себе. — Все хорошо, — прошептал он ей в ухо и почувствовал, как Элисон вздрогнула. — Ты можешь говорить со мной обо всем, о чем только захочешь. Она развернулась в кольце его рук так, чтобы видеть лицо юноши, и положила ладони ему на щеки. Взгляд девушки бегал от одного глаза Джеймса к другому. От нее сильно пахло спиртным. Элисон тяжело дышала; когда же она резко заговорила, Джеймс вздрогнул — и от неожиданности, и от самой информации. — Я беременна. Все, что Джеймс Коулман смог сделать, это прошептать: — Как давно? — Три с половиной недели. Да, получается, так. Ох. — Но... мы предохранялись. Всегда. Элисон молчала. — Это же... мой ребенок? — Конечно! — ужаснулась девушка. — Как ты мог подумать иначе? — Тогда в чем дело? — Я думала сделать аборт. — Что? Почему? — Мне страшно. Джеймс увидел, что девушка вот-вот снова заплачет, и принялся гладить ее по волосам. — Представь, как мы с тобой смотрим на бегающую мини-Элли или мини-Джейми. Или обоих. Разве это того не стоит? — Стоит, конечно же, стоит. Когда она резко прижалась к нему, он опешил; он все еще осознавал, что они оба пьяны, и что она не осознает, что делает, и что она беременна. Но возбуждение резко затуманило все разумные мысли. Он видел, как она красными от слез глазами жадно обводила рельеф его тела; тогда он осторожно провел двумя пальцами по ее губам. Элисон сглотнула. — Поцелуй меня, — прошептала она. — Как целовал Фиби? — спросил Джеймс хрипло. — Нет. — Девушка осторожно поцеловала его в грудную клетку. — Как целовал меня. И он поцеловал. Он не хотел наваливаться на нее, потому что она казалась такой хрупкой. Они не целовались так уже давно; — наверное, несколько месяцев, и он успел отвыкнуть от ощущения тела Элисон рядом со своим. Они даже редко спали вместе. Элисон стянула с себя кофту, когда Джеймс прошептал: — Ребенок... можем ли мы?.. — Можем. — Она вновь поцеловала его. — Мы все можем, ведь это мы с тобой, в конце-то концов. Они целовались, и Джеймс обнимал ее, а она гладила его, и они шептали, как сильно любят друг друга, и Элисон было наплевать на весь мир — она просто любила. Разве ей нельзя любить? Джеймс был совсем близок к тому, чтобы рассыпаться на крошечные частички от одних лишь прикосновений Элисон, когда раздался звонок в дверь. Пара одновременно повернула голову и посмотрела на часы. Половина десятого. — Кто? — прошептала Элисон, возвращаясь взглядом к изумрудным глазам Джеймса. Юноша нахмурился, но даже с таким выражением лица он выглядел невыносимо прекрасным. — Я схожу, посмотрю. — Когда он встал у двери комнаты, будучи уже одетым, он подмигнул девушке: — Мы еще не закончили. Элисон невольно улыбнулась и провела ладонью по волосам — жест, которому она научилась у Джеймса. Она накинула ночную сорочку и подошла к двери, но не отважилась выйти из комнаты — все же, каждому человеку нужна хоть капля уединения. Однако, когда Элисон осознала, что не слышит юношу уже с десять минут, она решила все же пройти в гостиную. Коридор казался невероятно длинным, пока она шла по нему в зал. Время тянулось медленно и бесконечно, словно жвачка; ноги Элисон с каждым шагом подкашивались все сильнее, и она чувствовала, что вот-вот упадет. Тем временем конец коридора не приближался ни на метр. — Джеймс!.. — Она хотела выкрикнуть его имя, но получился слабый визг. Ей казалось, что она слышала голос другой девушки, уже откуда-то знакомый. Ох. Голоса резко стихли. Элисон наконец добралась до гостиной; здесь почему-то было темно. Она пальцем нащупала выключатель и нажала на него. Картина, представшая ее взору, вызвала у нее не слезы, но... отвращение. Джеймс целовал Фиби. Он целовал ее так, как никогда не целовал Элисон, даже всего около двадцати минут назад. Это было видно; он целовал ее страстно, с желанием. Элисон он всегда целовал, делая это, словно... для галочки. Она просто не понимала. Им не мешал даже резко включившийся свет; они целовались, даже едва слышно стонали — наслаждались друг другом, обнимали друг друга. Джеймс никогда не вел себя так с Элисон. Никогда. Элисон закрыла рот ладонями, но из ее горла все-таки вырвался злосчастный слабый всхлип. Она с глухим стуком упала на колени; ей было все равно, что она могла разбить их в кровь, все равно, что глаза уже болели от слез. Лишь звук ее падения и тихие всхлипы наконец оторвали Джеймса и Фиби друг от друга. На их местах Элисон видела лишь темные пятна — ей было все равно, как выглядит Фиби, ей было все равно, на какую модель Джеймс ее променял. Девушка лишь смогла закрыть лицо ладонями и зареветь во весь голос. Они же целовались всего двадцать минут назад, она отдала ему всю себя, почему, почему... — Элли... — Джеймс рухнул на пол рядом с ней и хотел обнять девушку, но она оттолкнула его. Слезы перестали катиться по щекам, едва Элисон взяла себя в руки. Зрение сфокусировалось: она увидела растрепанные волосы Джеймса, его расстегнутую рубашку, а затем перевела взгляд на Фиби. Эта девушка, эта ведьма, эта стерва разглядывала свои ногти, словно ничего и не происходило. У нее были длинные рыжевато-русые волосы до талии; она была накрашена, как последняя шлюха: вульгарно, вызывающе, отвратительно. Элисон никогда так не красилась. Ей хватало едва заметной подводки для глаз. Одета девушка была в топик и мини-юбку (и как ей не жарко в такой одежде посреди апреля?). Юбка, в свою очередь, была достаточно неэтично задрана так, что открывала бедра. Элисон могла бы накричать на Джеймса, могла бы броситься с кулаками на Фиби, но она просто гордо подняла подбородок и сглотнула комок в горле. Голосом, полным едва сдерживаемых слез, Элисон сказала: — Уходи из моего дома. Вон. Фиби бросила взгляд на Джеймса, и тот едва заметно кивнул. Даже это небольшое, простое движение разбило сердце Элисон на еще более мелкие кусочки. И Фиби ушла. Элисон захлопнула за ней дверь и направилась по коридору в ванную, вход в которую находился прямо перед дверью в спальню. Девушка, шмыгнув носом, но не позволяя себе вновь заплакать, умыла лицо. Глаза стали красными и опухли от рыданий, однако она не обратила на это внимания. Равно как и не обратила внимания на отражение в зеркале Джеймса, стоящего у нее за спиной. Он что-то говорил, но она не слышала из-за звона в ушах. Она просто вышла из ванной и вернулась в спальню. Элисон откинула волосы через плечо, после чего расстегнула пуговицы сорочки, игнорируя Джеймса. Она оделась, достала из шкафа рюкзак и стала убирать в него все самое важное: кошелек, телефон, ноутбук и сменную одежду. Джеймс что-то говорил, кричал, и ему было плевать, что сейчас середина ночи. Он схватил ее за плечи, встряхнул, повысил голос на нее, но она не то что не слышала, она не слушала. Единственное, что Элисон сказала, так это простая, но сказанная твердым голосом фраза: — Не смей меня трогать никогда больше. Девушка закинула рюкзак на плечо и отправилась обратно в прихожую. Она по привычке взяла ключи от квартиры и от машины, хотя знала, что не вернется, и понятия не имела, куда поедет. Джеймс так и выбежал из квартиры вслед за ней — растрепанный, легко одетый, даже босой. Он что-то кричал, а она все еще не слушала. Машина находилась на другой стороне улицы, и ни гудки автомобилей, что проезжали по ней, ни крики водителей не остановили Элисон и Джеймса от пересечения дороги в неположенном месте. Прежде чем открыть машину, Элисон повернулась к теперь уже точно бывшему молодому человеку и четко произнесла: — Попробуешь залезть в машину — и тебе не жить. Ты прекрасно знаешь, что я могу за себя постоять. Джеймс совершенно по-детски шмыгнул носом, словно это он был жертвой в данной ситуации, но шага вперед не сделал. — У тебя есть ключи от до... от квартиры? — Она старалась, чтобы ее голос звучал твердо. Юноша молча помотал головой. Тогда Элисон достала из кармана связку ключей и бросила ее ему. Он едва поймал ее, словно все еще был пьян. Элисон, однако, знала, что это не так. — Уходи, — приказала девушка, после чего, больше не бросив на Джеймса и взгляда, села в машину, завела ее и уехала в пугающую темноту ночи. Джеймс провожал машину взглядом — до самого конца.