Шепот в коридоре

      Темно. Элисон вела машину, порою виляя из стороны в сторону, — сказывалось опьянение. Слезы застилали глаза; Джеймс, чертов Джеймс, почему ты поступил так со мной? Я любила тебя.       Элисон сразу поняла, куда ей стоит ехать; в городе жил лишь один человек, который принимал ее у себя в любое время суток. Лишь один человек, которому она могла довериться, если что-то с Джеймсом шло не так.       Конечно, ссоры случались и раньше — глупые, бессмысленные. Но в этот раз все не было глупым и бессмысленным. Джеймс, этот сукин сын, ему ведь совершенно было все равно на нее саму! На то, что их связывало! Хотел сделать предложение, видите ли.       Гвен, лучшая подруга Элисон с самого детства, жила на другой стороне городка; на машине добираться туда нужно было около двадцати пяти минут. Элисон не представляла, как поднимется на пятый этаж без лифта, будучи в истерике, будучи пьяной, однако она же каким-то образом вела машину, верно?       Дворники на лобовом стекле смахивали дождевые капли. Элисон ехала, продираясь сквозь пробки, не видя перед собой ничего, кроме прекрасных зеленых глаз Джеймса. Время тянулось невероятно медленно. Элисон принялась отсчитывать секунды: одна, две, три, четыре...       Вокруг раздавались сигналы, возмущенные крики, лай собак и даже полицейские сирены. Девушка игнорировала абсолютно все, что происходило вокруг. Когда она, наконец, подъехала к нужному месту, она почти мгновенно выскочила из машины; закрыв ту на ключ, Элисон сняла с плеч рюкзак и подняла его над головой, таким образом защищаясь от дождя. Она обернулась, словно ожидая увидеть Джеймса — но его там не было.       Дверь в сам подъезд была открыта, но Элисон упрямо захлопнула ее за собой. Ее пошатывало, но она, хотя бы, уже не плакала. Не так сильно.       Опираясь на грязные перила, она кое-как поднялась на пятый этаж; это заняло у нее не меньше семи минут, да и, к тому же, она несколько раз падала. Добравшись до двери квартиры Гвен (живущей без своего молодого человека, которого у нее, кстати, не было, что сейчас казалось Элисон очень разумным), она проигнорировала кнопку звонка и изо всех сил ударила кулаком по двери. Удар вышел слабым, очень слабым, таким, что, возможно, Гвен его даже не слышала.       Элисон оперлась спиной на стену между дверьми двух квартир, после чего медленно сползла на пол. Рюкзак упал рядом. Девушка спрятала лицо в ладонях, и всхлипы разнеслись по подъезду.       Она просто не могла понять, что же с ней не так. У них с Джеймсом все было прекрасно целых, черт бы подрал весь этот мир, два с половиной года!       Или же... нет?       Элисон отбросила негативные мысли и вытерла слезы. Опьянение как рукой сняло. Она подхватила рюкзак и вновь подошла к двери. На этот раз девушка все же воспользовалась кнопкой звонка.       Послышалось приглушенное «Сейчас!», и спустя несколько томных мгновений дверь открылась.       У Гвен имелось приятное свойство — она прекрасно обладала эмпатией и по одному взгляду на человека могла понять, что тот чувствует. Вот и сейчас — она лишь тихо охнула и обняла подругу. Элисон заплакала ей в плечо. Какой уже это раз за сегодня? Она не знала. Возможно, она просто выплакивала все накопившееся.       — Элли! — воскликнула девушка, помогая подруге переступить порог. Черные волосы Гвен были заплетены в две косы, что мягко падали ей на плечи, а такие же черные глаза были наполнены сочувствием. — Что случилось, дорогая?       Гвен всегда называла Элисон либо «Элли», либо «дорогая».       — Джеймс, — выдавила Элисон сквозь всхлипы.       Гвен нахмурилась. Она уже, наверное, сотню раз говорила Элисон: Джеймс придурок. Ничем хорошим это не закончится.       Но Элисон не слушала.       Она любила.       — Хочешь выпить? Чай, кофе, алкоголь? Вода?       — Нет, спасибо, с меня хватит напитков на се... — она запнулась, — сегодня.       Элисон, по привычке, бросила рюкзак в прихожей и кое-как прошла внутрь квартиры вслед за Гвен.       Девушки остановились на кухне; Элисон, все еще всхлипывая, села на стул и облокотилась на стол, пряча лицо в ладонях. Гвен же садиться не спешила. Она положила руку на плечо подруги, и этот жест был таким теплым, таким родным, что Элисон чуть вновь не зарыдала — такими же были все жесты Джеймса.       Вот только те не были искренними.       Элисон вытерла слезы, вот уже в который раз за эту ночь, и прошептала, уставившись каменным взглядом серо-зеленых глаз на стол:       — Я беременна.       Гвен моментально села напротив.       — От него?       От кого же еще?       Элисон беспомощно кивнула.       — Девочка или мальчик?       — Гвен, не об этом сейчас речь.       — Да, ты права. Но все же, — мальчик или девочка?       Еще два качества Гвен: она очень упрямая и очень любопытная.       — Пока непонятно.       Они немного помолчали; само присутствие Гвен рядом успокаивало Элисон.       — Что он опять натворил? — спросила хозяйка квартиры наконец.       Элисон поджала губы.       — Он изменил мне.       Гвен казалась невозмутимой.       — С кем?       — С какой-то случайной девушкой из клуба... — Она едва не заплакала. Снова.       — Он опять был в клубе?       — Да. Кажется, его уволили с работы. Я не помню! — Элисон всплеснула руками. — Дело не в этом, Гвен. Он вернулся около... одиннадцати, — это прозвучало неуверенно, — кажется. Да, я знаю, что это не так поздно, он ведь и сам порой возвращался лишь под утро, однако что важно — до его приезда мы разговаривали по телефону. И она... уже тогда приставала к нему.       — Приставала? — переспросила Гвен. — То есть это не он виноват?       Еще немного, и, казалось, Элисон впадет в настоящую истерику.       — Я видела, как он целовал ее, Гвен! На моих глазах. А меня даже не заметил. Меня... Меня он так никогда... — Она всхлипнула.       — Ну-ну-ну, — Гвен потянулась к ней через весь стол и взяла подругу за руку, — мы же сильные девушки, а значит, мы не плачем из-за придурков. А Джеймс — придурок, причем полнейший. Ты поняла меня?       Элисон всхлипнула — опять.       — Поняла, — выдавила она.       — Вот! Правильный настрой. А теперь — расскажи все по порядку.       И Элисон рассказала.       Рассказала все с самого начала — как беспокоилась за Джеймса, как он вернулся, как они поругались в первый раз, в следующий, и в следующий. Как мирились и ссорились опять — как любили и ненавидели, как смеялись и плакали. Вернее, как она плакала, а ему было плевать.       В процессе рассказа Элисон поняла, сколькое связывало их с Джеймсом: перенятые привычки и словесные обороты, да хотя бы тысячи общих воспоминаний.       Она даже вспомнила, как именно они начали встречаться.       Впервые Элисон увидела Джеймса, когда тот тренировался перед субботней игрой в соккер; ее туда затащила как раз-таки Гвен. Он заметил ее, и ярко-зеленые глаза засияли, а на щеках проявились ямочки. Это было любовью с первого взгляда.       Но любовью ли?       Впервые поцеловались они на день рождения Гвен — третье октября. Та изначально этого не одобряла, но они все были пьяные и не задумывались о своих действиях. Однако Элисон не жалела о том поцелуе — вплоть до сегодняшнего дня.       Именно встречаться они начали немногим позже; Джеймс пригласил ее на первое свидание — правда, зачем, если он ее не любил?       Столько вопросов... и ни единого ответа.       Когда Элисон закончила пересказывать сегодняшнюю историю, Гвен лишь цокнула языком:       — Вывод: Элисон Эдвардс просто дурочка, раз доверилась такому мудаку, как Джеймс Коулман. Я по-доброму, если что. — Гвен улыбнулась, но в ее черных глазах промелькнул отблеск гнева. — Не по отношению к Джейми, конечно.       — Гвен, я не... я не знаю, что мне делать... Помоги мне. Пожалуйста.       Это звучало, как мольба.       Впрочем, этим оно и являлось.       — Хочешь переночевать у меня? — предложила гостеприимная хозяйка.       — Который час? — поинтересовалась, в свою очередь, Элисон.       Гвен взглянула на наручные часы и ответила:       — Половина второго. — Она подняла взгляд на подругу. — Может, все же останешься у меня?       — Мне больше некуда идти, — прошептала Элисон.       Гвен поднялась со стула и, подойдя к подруге, наклонилась и поцеловала ее в темные волосы.       — Когда ты заберешь вещи? — шепотом спросила она, осторожно положив свою голову на макушку Элисон. Та промычала нечто невнятное. — Ты же их заберешь, да?       — Скорее всего...       — Эй! — возмущенно воскликнула Гвен. — Что это значит? «Скорее всего»? Да он же полный придурок! Ты...       — Гвен, — вздохнула Элисон, — это уже мне решать.       Хозяйка квартиры отпрянула, словно Элисон чем-то ее оскорбила. Та, в свою очередь, встала с места и, вздохнув, произнесла — эти слова стали чем-то тяжелым для них обеих:       — Спасибо, что выслушала. Мне это нужно было. Теперь я, пожалуй, пойду. Спасибо, Гвен. Правда. Огромное.       Элисон подошла к подруге и прислонилась щекой к ее плечу, обнимая. Девушки стояли так несколько минут, — пока Гвен не отстранилась первой.       — Удачи, — пробормотала она, поджав губы и потрепав Элисон по плечам. — Не возвращайся к нему, пожалуйста. Разве что — чтобы забрать вещи. И знай: ты всегда можешь пожить у меня. Хорошо?       — Конечно. Спасибо, Гвен.       Элисон подхватила рюкзак и вышла из квартиры.       Следующий пункт назначения — набережная.       Место, которое было для них с Джеймсом особенным.       Или, может, только для нее, а для него — нет.