SUPERNATURAL Детектив

Если у меня получилось хоть отчасти передать атмосферу отеля, читатель, естественно, может поинтересоваться,откуда это всё известно мне и каким образом такая заурядная личность, как мой друг - отец Кастиэль, оказался в столь избранной компании. Ответ мой будет прост и даже банален. В мире есть очень древний мятежник и демагог, который врывается в самые сокровенные убежища с ужасным сообщением, что все люди братья, и где бы ни появился этот всадник на коне бледном, дело отца Кастиэля - следовать за ним. Одного из лакеев , испанца, хватил паралич в самый день ужина, и хозяин, исполняя волю умирающего, велел послать за католическим священником. Умирающий просил исполнить свою последнюю волю: озаботиться немедленной отправкой какого-то важного письма, которое заключало, должно быть, какое-то признание или заглаживало причинённое кому-то зло. Как бы то ни было, отец Кастиэль с кроткой настойчивостью, которую он проявил бы и в самом Белом доме, попросил, чтобы ему отвели комнату и дали письменные принадлежности. Мистер Вернер раздирался надвое. Он был мягок, но обладал и оборотной стороной этого качества - терпеть не мог всяких сцен и затруднений. А в этот вечер присутствие постороннего было подобно грязному пятну на только что отполированном золоте. В Гордон-отеле не было ни смежных, ни запасных помещений, ни дожидающихся в холле посетителей или случайных клиентов. Было девять лакеев. И шесть гостей. Встретить в тот вечер чужого было бы не менее потрясающе, чем за семейным завтраком познакомиться с родным братом. К тому же наружность у священника была слишком заурядна,одежда слишком проста; один вид его, один мимолётный взгляд на него, мог привести отель к полному краху. Наконец мистер Вернер нашёл выход, который, если и не уничтожал, то, по крайней мере, прикрывал позор. Если вы проникните в Гордон-отель (что, впрочем, вам никогда не удастся), сперва вам придётся пройти короткий коридор, увешанный потемневшими, но, надо полагать, ценными картинами, затем - главный вестибюль, откуда один проход ведёт направо, в гостиные, а другой - налево, в контору и кухню. Тут же, у левой стены вестибюля, стоит углом большая стеклянная будка, как бы дом в доме: вероятно, раньше в ней находился бар. Теперь тут контора, где сидит помощник Вернера ( в этом отеле никто никогда не попадается на глаза без особой нужды ); а позади, по дороге к помещению прислуги, находится мужская гардеробная, последняя граница господских владений. Но между конторой и гардеробной есть одна маленькая комнатка без выхода в коридор, которой хозяин пользуется для щекотливых и важных дел, например даёт в долг какому-нибудь герцогу тысячу фунтов или отказывается одолжить ему шесть пенсов. Мистер Вернер выказал высшую терпимость, позволив простому священнику осквернить это священное место и написать там письмо. То, что писал отец Кастиэль, было, вероятно, куда интереснее моего рассказа, но никогда не увидит света. Я могу лишь отметить, что тот рассказ был не короче моего и что две-три последние страницы были, очевидно, скучнее всех прочих. Дойдя до них, отец Кастиэль позволил своим мыслям отвлечься от работы, а своим чувствам ( обычно достаточно острым ) пробудиться от оцепенения. Смеркалось. Близилось время ужина. В уединённой комнатке почти стемнело, и, возможно, сгущавшаяся тьма до чрезвычайности обострила его слух. Когда отец Кастиэль дописывал последнюю страницу, он поймал себя на том, что пишет в такт доносившимся из коридора звукам, как иногда в поезде думаешь под стук колёс. Когда он понял это и прислушался, он убедился, что шаги - самые обыкновенные, просто кто-то ходит мимо двери, как нередко бывает в гостиницах. Тем не менее он уставился в темнеющий потолок и прислушался снова. Через несколько секунд он поднялся и стал вслушиваться ещё внимательней, слегка склонив голову набок. Потом снова сел и, подперев голову, слушал и размышлял.