Жимолость

      Длинный и большой стол был накрыт вкусной едой, запах которой разлетался по всему дому. Касита приветствовала членов семьи, заходивших после своих дел в обитель уюта. Оконные створки радостно поскрипывали, зазывая на готовый обед.       Бо́льшая часть семьи была уже за столом, не хватало только Долорес и Изабеллы, но если первая была в компании Мариано, то второй нигде не было видно. Никто не знал, где пропадает старшая дочь Джульетты. Мирабель как-то пыталась выспросить куда та уходит, но результатов никаких не было. Даже Долорес молчала, отмахиваясь.       — Где же Иса? – поинтересовался Августин, взглянув на Луизу, с которой старшая была в последний раз.       — Мы с ней были на площади, а потом она ушла, не объяснив куда, – пожала плечами, ответив.       — Тукан говорит, что видел её около полей, которые засеяли недавно, – доложил Антонио, до этого говоривший с птицей.       — Ох, спасибо большое, – благодарно улыбнулся Августин.       — Думаю, с ней всё хорошо, – Джульетта положила руку на плечо мужа.       — Главное, чтобы она не задержалась, – кивнул мужчина, соглашаясь.       За столом Феликс и Камило о чём-то переговаривались, кажется, о игре мальчишек в футбол. Вскоре к ним присоединился Антонио, заинтересовавшись. Луиза расставляла бокалы, при этом поправляя столовые приборы, пока не заметила, как вошли Мирабель с Бруно. Сначала её улыбка была слегка озадаченной, но уже позднее вернулась в свой первоначальный вид. Её всё ещё коробило от присутствия дяди, но она не хотела своими эмоциями обидеть чувства вернувшегося родственника.       — Ох, дядя, Мирабель, вы уже пришли, – проговорила Луиза, привлекая внимание остальных к вошедшим.       — Вы поспели быстрее, чем обычно, – подметил Феликс.       — Ещё не все пришли? – Бруно оглядел стулья, заметив, что и впрямь не все за столом.       — Как видишь, – хмыкнул Камило, — надеюсь, что скоро мы начнём, иначе я не сдержусь.       — Придётся сдерживаться, – Антонио взглянул на брата, — мама не будет рада твоему нетерпению.       Из-за слов младшего, пыл Камило немного остудился, но ненадолго. В комнату вошла Изабелла, поприветствовав всех, она села за своё место, затихнув. Что-то её озадачивало, но делиться этим не спешила. Джульетта, посмотрев на старшую дочь, решила дать той время, а потом уже спросить, что же тревожит её.       Бруно мял края своего пончо, пытаясь вспомнить где мог видеть такие нечеловеческие руки, но ничего на ум не шло, кроме старых моментов из жизни, в которых он не хотел копаться. Кажется, что только они и могут помочь разгадать эту загадку. После обеда нужно разобраться с этим и как можно скорее.       — Бруно, – мужчина вздрогнул, оторвавшись от мыслей, взглянул на племянницу, — всё хорошо? Ты выглядишь очень взволнованно.       — Мысли не дают покоя, но не волнуйся, – Мира не поверила его словам, но точно знала, что позже дядя ей всё расскажет.       Неожиданно подул холодный ветер, а за ним вошла Пепа, которая в жутком волнении, направлялась к своему месту. Феликс сразу же среагировал, помогая жене сесть, при этом спрашивая, что случилось. Камило и Антонио не остались в стороне, помогая своей маме в успокоении. Джульетта обеспокоенно посмотрела на сестру, спросив:       — Что-то произошло?       — Да, – короткий ответ, а за ним всхлип.       — Mi amore, тебе что-нибудь нужно? Может чай? – засуетился Феликс, а за ним и Камило, который сразу же поставил стакан с напитком.       Тут же вошла Абуэла с задумчивым и слегка шокированным видом, а за ней Долорес, которая обеспокоенно смотрела на бабушку, а потом и на свою маму, которая пребывала в смешанных чувствах. Девушка не ожидала того, что новость, которую она расскажет, принесёт такую реакцию.       — Мама, что случилось? – прервала тишину Джульетта, держа ладонь мужа в своей, пока тот сжимал плечо Луизы, замечая, как она сама начинает волноваться от настроения пришедших.       — Садитесь, – вздохнула женщина, — новость будет непростой, с какой-то стороны.       — Что-то с урожаем? – Изабелла отвлеклась от своих мыслей, взглянув на бабушку.       — Неужели беда какая-то?       — Мариано не берёт в жёны Долорес?       — Камило!       — Что? Я пытаюсь разрядить обстановку.       — Всё не так, – отрицательно высказалась Абуэла, вставая возле своего места. — Бруно, ты же помнишь гончара, у которого обучался?       — Да, но… – встрепенулся Бруно, озадачено смотря на свою мать.       — Он ушёл давно вместе с дочерью, – произнесла Пепа, слегка нахмурившись из-за чего над её головой начала образовываться туча.       — Именно так, – потупила взгляд Абуэла, — всё из-за меня и моих переживаниях о благополучии Энканто, мне пришлось изгнать Руи, а с ним и его дочь – Айлин.       — Я не понимаю, – сердце глухо отстукивало в груди ритм, кулаки сжались сами по себе, — зачем мы говорим об этом сейчас?       — Потому что, братишка, – вдруг заговорила Пепа, — Айлин вернулась.       Молчание оглушило комнату, казалось, что все звуки разом исчезли. Джульетта и Бруно в неверии переводили взгляд сначала с Абуэлы, а потом и на Пепу. Они никак не могли поверить в эту новость, которую раньше с надеждой лелеяли. Дети с недоумением смотрели на взрослых, которые замерли, словно каменные извивания, перестав, кажется, даже дышать и могли только переглядываться. Долорес от неожиданности даже смахнула со стола ложку, прервав звоном тишину, но и это не особо помогло. Изабелла посмотрела на сестёр, надеясь узнать что-то у них, но те ответили ей таким же непонимающим взглядом. Антонио сразу смекнул, что им сейчас поведают о том, что же это за люди. Камило же разглядывал всех, не понимаю о ком они говорят. Да что тут скажешь, никто из ребят не понимал, о ком говорят взрослые.       — Что за Руи? И кто такая Айлин? – первая спросила Мирабель, решив нарушить тишину.       — Да, кто они? Я таких не знаю, – произнёс Камило, почесав затылок, не припоминая таких жителей городка.       — Это очень долгая история, но суть в том, – начала Пепа, — что сеньор Алварес раньше жил в Энканто со своей дочерью Айлин.       — С которой мы дружили, — добавила Джульетта, — и проводили свободное время.       — Руи работал гончаром, а ещё занимался животноводством. У него было стойло с пятью лошадьми, которых он сам вырастил, – Абуэла потёрла ладони. — Вы же знаете сапожника – сеньора Эдгардо Запатеро?       — Конечно, я как-то был у них в гостях, когда ждал Серхио, – произнёс Камило. — Сеньорита Запатеро угостила меня арепасами.       — А его старший сын ранним утром гуляет с их лошадью Уми, – Мирабель посмотрела на Луизу немного удивлённо. — Что? Он порой помогал загонять ослов в загон, когда они очень далеко разбегались.       — Сеньор Запатеро является сыном сеньора Алварес, – продолжила Альма, — Эдгардо и Айлин друг другу брат и сестра. Из-за кое-каких событий, случившихся очень давно, мне пришлось изгнать Руи и его дочь.       — Но почему тогда сеньор Эдгардо остался? – поинтересовалась Долорес.       — И почему фамилия у них разная? – Камило взглянул на бабушку.       — И что за события? – Мира покосилась взглядом на дядю, который явно был не рад поднятой теме.       — Эдгардо взял фамилию жены, – объяснила Джульетта, – к тому же все осуждающие взгляды были нацелены именно на сеньора Руи, а затем и на Айлин. Поэтому он и смог остаться, но не смотря на то, что его отец и сестра ушли, Эдгардо уходил из Энканто, навещая их в другом поселении.       — Что? Неужели он уходил? – удивлённо переспросила Абуэла, не веря в слова дочери.       — Да, мама, – вклинилась Пепа, — Эдгардо не раз навещал их. Не так часто, но старался хоть раз в год у них побывать.       — Кхм, как я знаю, он даже детей с собой брал, когда те немного подрастали для путешествия, – поделился Феликс. — Хотел познакомить дедушку с внуками.       — Что же я наделала, – тихо произнесла Абуэла, сожалея о своём давнем решении, которое ей пришлось принять под влиянием жителей и собственного страха.       Ребята не особо понимали, что такого надо было сделать, чтобы попасть под осуждение горожан, а потом и быть вовсе изгнанными. Мирабель осознавала, что тут кроется что-то очень давнее и страшное, раз взрослые так относятся к этому событию. И если видение дяди связано с приездом семьи Алварес, то что-то должно случиться.       — А почему бы нам не пригласить их на ужин? – раздался миролюбивый голос Антонио, которых хотел закончить эту напряжённую и давящую атмосферу.       — Вот именно, – поддержала кузена Мирабель, — мам, ты же говорила, что вы с сеньорой Алварес были подругами, так?       — Вы могли бы поговорить в спокойной обстановке, – заговорила Изабелла, ободряюще улыбнувшись младшей сестре, — она бы привела свою семью и мы бы все вместе отужинали.       — И тем самым никто бы не чувствовал себя неловко, – Долорес взглянула на свою маму.       — Я согласен, – кивнул Камило, — хорошая идея, если сеньорита Запатеро принесёт побольше сопапийяс.       — Камило! – посмеиваясь, воскликнул Феликс.       — А что? Всего лишь ближайшее знакомство с блюдами семьи Запатеро. Ничего преступного.       — Это хорошая идея, – Августин поглаживал ладонь Джульетты, поддерживающе смотря на ребят.       — Mi amore, – Феликс взглянул на жену, нежно смотря ей в глаза, — это отличная возможность вновь наладить дружбу с Айлин.       — Но прошло столько лет, – начала волноваться Пепа, навлекая тучу.       — Нет-нет, даже не думай об этом, – мужчина отогнал собирающиеся облака, — всё будет хорошо, вот увидишь. Уверен, что Айлин будет рада тебя видеть.       — Дядя Бруно, – Мирабель положила руку на его плечо, — как тебе идея?       — Я… Я думаю, что… Пусть будет так. Да. Пусть будет так. – выпил стакан воды залпом, почувствовав, что из-за кружащихся мыслей в голове горло пересохло.       — Бабушка, – обратилась Луиза, — давай завтра пригласим их на ужин. Все согласны с этим. Это хорошая возможность разобраться с тем, что произошло тогда, разве не так?       — Так, всё так, – Абуэла мягко улыбнулась, чувствую в груди тепло от слов своих любимых детей и внуков. Все сразу же заговорили об завтрашнем мероприятии.       — Отлично, – радостно произнесла Луиза, — а кто оповестит их об ужине?       Взгляды семейства Мадригаль устремились на Мирабель, которая ни сном, ни духом не понимала, что от неё хотят. Пока Бруно неловко ей не улыбнулся, объяснив то, что требуется ей сделать. Возмущение девушка проглотила, прекрасно понимая, что взрослые беспокоятся о том, как к ним отнесётся сеньора Алварес. Теперь осталось дождаться окончания обеда и пойти прямо к дому семьи Запатеро.

***

      На кухне спокойно разговаривали Айлин с Эдгардо, который мыл посуду, дабы не напрягать беременную жену. Обед вышел очень сытным, особенно для Серхио и Селены, ушедших в комнату парня, для того чтобы отлежаться и переварить пищу. Альваро же помогал Лукасу устраиваться в его комнате, попутно рассказывая о своих друзьях, с которыми хотел познакомить кузена.       — Вы хорошо переночевали под открытым небом? – сквозь шум воды Эдгардо старался донести свои слова сестре.       — Всё прошло отлично, – Айлин немного отпила какао. — Около Селены и Лукаса всё время спал Морис, так что они были в полной безопасности.       — Хороший пёс, – Сарита вошла на кухню, — смышлёный и невероятно преданный вам.       — Именно так, – усмехнулась Айлин, погладив Мориса, лежащего около её ног, — он стал нашей семьёй. Без него мы никуда бы не ушли.       — Его ж Селена принесла, да? – Эдгардо выключил воду, взяв тряпку для того, чтобы протереть тарелки от оставшейся воды.       — Щенком ещё принесла, – кивнула Айлин, поглаживая пса за тёмно-коричневым ухом, — он тогда был очень пугливый, как и Лукас, который брал его к себе в кровать.       — Хо-хо, я помню, папа ругался каждый раз, замечая грязные разводы на постели. – улыбнулся Эдгардо, сщурив взгляд.       — У нас Серхио тоже как-то раз притащил щенка и прятал его под одеялом, – с задумчивым выражением лица сказала Сарита, по-доброму усмехаясь. — Вот только выдал себя своим лаем.       — А где щенок сейчас?       — Оказалось, что он питомец наших многоуважаемых Бенитес, – развёл руки и прошагал к жене. — Маноло и Матео совсем не ожидали, что их новых любимец будет схвачен нашим Серхио. Щенок оказался очень активным, поэтому братья не уследили за ним.       — Неужели они даже не изменились? Всё такие же шебутные? – Айлин положила подбородок на ладонь, смотря на брата.       — Они не меняются, – хмыкнул.       — Знаешь, – Сарита придвинулась поближе к подруге, — мы ещё никому не говорили, что ты приедешь.       — Ага, – кивнул Эдгардо, положив свои ладони на плечи жены, — мальчики тоже старались не проболтаться.       — Это хорошо, но меня уже видели на площади. Даже если я изменилась во внешности, это не значит того, что кто-то меня не узнает. К тому же, Эд, ты обращался ко мне по имени. – сонливость одолевала женщину, но она старалась не поддаваться этому чувству. — И по вашим рассказам я помню, что у Пепы есть дочь с очень хорошим слухом.       — Конечно-конечно, – отмахнулась Сарита, — мы это тоже учли. Сейчас многие заняты плантациями, так как урожай совсем невелик.       — Они обеспокоены тем, что не будет хватать еды на всех, – поджал губы Эдгардо.       — Джозу говорил, что нужно перейти на другую почву, дав той отдохнуть. – Сарита поглаживала свой живот.       — Я думала, что он будет заниматься гончарным делом, – Айлин вспомнила, как весёлый друг приходил чуть ли не каждый день к её отцу, чтобы тот вновь показал ему что-то новое.       — Занимается и по сей день, – с ухмылкой ответил мужчина. — Серхио рассказывал, что каждый раз когда ждал Лино, видел Джозу с чем-то новым. И лицо у него просто сияло.       Айлин была искренне рада за своего друга, который продолжает творить и не останавливается на старом, шагая смело вперёд. Всё то время, что было проведено с ним в детстве, Джозу всегда ей казался тем самым парнем, который сможет добиться всего того о чём пожелает. К тому же страха перед запретами он не ощущает, смело двигаясь к своей цели. И когда многие родители запрещали детям общаться с Айлин, он был один из тех, кто ослушался и всё равно приходил к ней в гости.       — Думаю, что пора вздремнуть, а к вечеру я позову Джозу с Лореной, – Эдгардо намекал на сонливость сестры, которая чуть ли не клевала носом, сидя на стуле.       — Если конечно ты хочешь этого, – обеспокоенно произнесла Сарита, накрывая своей ладонью руку Айлин.       — Я хочу их увидеть, – вздохнула, протирая глаза двумя пальцами, — немного боюсь только.       — Мы будем рядом, – с уверенностью ответил Эдгардо, на что Сарита кивнула, соглашаясь с мужем.

***

      Комната Альваро выглядела маленькой из-за бардака на полу и столе. В углу стоял мольберт, а на нём чистый холст, к которому давно не притрагивались, по всей видимости из-за скопившейся пыли. На полу лежали листы скомканной бумаги, видимо парень пытался что-то сотворить, но у него не выходило. Лукас помнил, как дедушка учил Альваро рисовать, но тот вечно психовал из-за неудач, бросая дело только в начале.       Осторожно ступая в центр комнаты, Лукас старался не наступать на раскиданную бумагу. Он заметил, как кузен резво скидывает всё со стола, не заботясь о сохранности и целостности вещей. Так же быстрым шагом доходит до тумбочки около двухэтажной кровати и комкает бумажных животных, отправляя их в мусорку. Именно Эдгардо учил ребят оригами, начиная с самого лёгкого.       Солнечный свет проскальзывал сквозь шторы в комнату, озаряя простые бежево-синие стены, на которых раньше, по рассказам Серхио, висели рисунки Альваро и засушенные цветы в рамках. Лукас отлично знал, что его мама увлекла кузена заниматься гербарием, и тот с радостью собирал цветы, сушил их и позже завёл отдельную тетрадь, где писал названия растений. Вот только теперь комната выглядела совершенно пустой и одинокой. Она потеряла свою индивидуальность, хранившую раньше мысли и чувства хозяина комнаты. Лукасу казалось, что Альваро разонравилось заниматься тем, что раньше он делал. Вот только почему он всё ещё хранит мольберт и оригами?       — На кровати я сплю на втором этаже, – Альваро выглядел напряжённым, тушуясь. Кажется, ему было некомфортно от того, что Лукас видел старые увлечения.       — Почему ты выкинул оригами? – заискивающе спросил парень, стараясь уследить за языком тела кузена, который хотел скрыть всё то, что думает.       — Это не важно, – отмахнулся, убирая руки в карманы.       — Нет, важно, я же вижу, что тебя что-то тревожит, – упрямо заявил Лукас.       — Хватит, отстань, – взмахнул руками Альваро, — я не хочу ещё от тебя слышать нравоучения и попытки сказать, что это ерунда всё. И без тебя знаю.       — Ерунда? Ты про оригами, рисование и гербарий? – ошеломлённый от такого признания, парень уставился на кузена.       — Оригами это чушь, просто развлекаловка, а рисование ничего не стоит. Им я не смогу помочь нашей общине, к тому же у меня ничего не выходит. – Альваро взъерошил волосы, недовольно поджимая губы. — А гербарий я уже давно не собираю, он лежит у Серхио в комнате.       — Не смей говорить так! У тебя прекрасно получается делать сложные конструкции! – Лукас начал активно жестикулировать.       — Помедленнее, приятель, я не успеваю понимать, что ты мне хочешь донести. — Оригами не чушь, ты с восьми лет учишься рисовать, – схватив с пола скомканную бумагу, разгладить её, — и у тебя получается всё лучше и лучше!       — Лукас, отдай, – протянув руку, он попытался забрать неудачную зарисовку, но кузен был настроен решительно, откланяясь от настырной руки, — я хоть и начал с восьми, но и прекращал попытки на долгие месяцы.       — Но возвращался!       — А потом вновь прекращал! – резко схватив руку упрямца, Альваро отобрал бумажку, вновь скомкав её. — Хватит, это гиблое дело, Лукас. Я не такой талантливый, как ты и тётя Айлин. У вас получаются отличные картины.       — Ты тоже… – попытался ответить парень, но Альваро прервал его, сжав запястье.       — Нет, – мотнул головой, — я давно понял, что это не моё. Зря старался вообще.       — Что произошло с тобой? Почему ты так легко от этого отказался? – Лукас сумел вырвать свою руку, продолжая наседать с вопросами, но не получив ответа, прекратил попытки.       Альваро начал собирать бумагу с пола, выкидывая её в мусорку, пока его кузен печальным взглядом смотрел на летящие зарисовки, которые могли оказаться шедевром. Как бы сейчас Лукасу хотелось заговорить, высказать всё кузену о его неверии в себя и свои силы. А после своих слов, услышать голос, который бы ответил ему, почему отвернулся от дела, которое раньше любил.       Альваро обернулся, вопросительно посмотрев на Лукаса:       — Хотелось бы мне слышать вас и говорить с вами…

***

      Селена и Серхио медленным шагом, опираясь друг на друга, дошли до комнаты и, ввалившись в неё, легли на кровать, уставившись в светлый потолок, разрисованный различными узорами, которые постепенно переходили на бежево-голубые стены. Комната казалась лёгкой и воздушной, здесь хотелось бы остаться подольше.       — Как тебе мой потолок? – Серхио повернул голову, посмотрев на кузину, которая подложив руки под голову, улыбнулась.       — Очень красивый! Ты сам рисовал? – Селена заметила нарисованных лошадей с двумя юными наездниками, которые подозрительно похожи на Эдгардо и Айлин.       — Я только цветы и жучков рисовал, – хмыкнул Серхио, почесав нос. — Животных и силуэты рисовал Альваро.       — Да? У него отлично получается, – Селена в освещённом углу потолка заметила сначала узоры, которые оказались всего лишь маленьким ручейком, пробегающих мимо цветочной поляны.       — Ага, но он говорит, что вышло отвратительно и лучше бы я всё стёр с потолка, – недовольно ответил кузен, поджимая губы. Он не понимал, почему старший брат так плохо относится к своему труду, который выполнил очень хорошо.       — Что-что? – шокировано переспросила Селена, подскочив с кровати. — Но почему? Я сейчас же ему расскажу о своём впечатлении! И пусть только попробует сказать, что это, – указала на разрисованный потолок, — ужасно.       — Постой, Селена, – парень подорвался с кровати, преграждая путь девушка, — не надо идти к нему.       — Почему? – пылая от возмущения, ей хотелось скорее всё высказать Альваро.       — Ему твои слова, как об стенку горох.       — То есть?       — Ничего ему не будет от твоих слов.       — Но почему? Почему он так говорит?       — Не знаю, но мне самому не нравится то, как он себя ведёт. – возмущённо ответил Серхио. — Ничего не говорит о том, почему бросил это дело. Так ещё с недавних пор начал с папой ругаться.       — С дядей Эдгардо? Не может быть, – Селена села на ковёр вместе с Серхио, который выдвинул из-под кровати деревянный ящик наполненный всякими вещам .       — Ещё как может, – достав из глубины ящика тетрадь, смахнул с неё пыль. — Вот.       — Он отдал свой гербарий, – тихо произнесла, открывая первую страницу, где было написано: «От тётушки Айлин Алварес, дорогому племяннику – Альваро Запатеро. На долгую коллекцию и память.»       — Я не ожидал того, что Аль отдаст мне своё сокровище, – Серхио грустно посмотрел на тетрадь. — Он раньше с ним не расставался.       — Это очень странно, – Селена положила руку на плечо кузена, приободряя его. — Может у него новые увлечения?       — Нет, — достал бумажную птичку, — он даже оригами забросил.       Девушка знала, что Альваро был самым главным среди них, кто умел отлично подчинять себе бумагу. Он также мог целый день бегать в траве, выискивая новые цветы для своего гербария. Вместе с тетей Айлин высушивал их и прикреплял в свою тетрадь. А как пытался взять под свою власть кисточку, которая не хотела ему подчиняться, упрямо отказываясь правильно класть краски на бумагу. Это было самое хорошее время.       — Алю не нравится работа папы. Раньше он никогда не говорил, что быть сапожником и шить что-то из кожы это унизительно и глупо. – резко подскочив, Серхио заходил по комнате кругами. — Ему видите ли, лучше ходить в джунгли, охотясь на диких животных, чем «сидеть у кого-то под подошвой». — язвительно закончил парень, встав посередине комнаты.       — Альваро нельзя быть охотником, – поднявшись, Селена положила бумажную птичку себе на ладонь, — духи разгневаются, если Аль пойдёт на кого-то с целью убийства.       — Я знаю, – кивнул. — Дедушка рассказывал, что если кто-то из жителей Энканто нападёт на священное животное Матери-Леса, то последствия этого будут самые ужасные. И я полностью уверен, что если Альваро и пойдёт на этот шаг, то Хектор отправит его на золотистого ягуара.       — Кто такой Хектор?       — Противный парень, который видите ли очень важный, как павлин бумажный, – Серхио достал из коробки птицу с длинными перьями и поставил её на тумбочку. — Ему только дай повод и он к кому-нибудь прицепиться. С ним лучше вообще не встречаться.       — Мне он уже не нравится, – Селена взяла ягуара, поставив его к павлину, и резким движением скинув его на пол. — Надеюсь, что Лукас ему не встретиться.       — Не волнуйся об этом, Хектор постоянно ошивается около площади и своего дома. Ему нравится быть у всех на виду.       — Слушай, а если Альваро начнёт вновь рисовать, то он откажется от идеи поохотиться?       — Хм, – задумчиво посмотрел на кузину Серхио, — наверное, да. Ты что-то задумала, так?       — Да-а-а, – протянула Селена, прищурив взгляд, — помнишь про дом, в котором раньше жил дедушка, моя мама и твой папа?       — Да-а-а, – немного отклонив голову назад, взглянул слегка подозрительно на девушку.       — И про подарок от Ла Мадремонте?       — Неужели ты об…       — Тихо!       Селена закрыла ладонью рот Серхио, оглянувшись на дверь. В коридоре были чьи-то шаги, но позже стихли, зайдя в комнату, находившуюся недалеко от них. Выдохнув, девушка убрала ладонь, улыбнувшись.       — Если мы сможем забраться в дом, то и шкатулку найдем легко, – быстро шепотом проговорила Селена, ища во взгляде кузена одобрение.       — Знаешь… – минутная пауза, которая была сделана специально, дабы подогреть интерес к ответу. — А звучит, как отличная идея! Мне нравится! Мы должны попробовать!       — Ура! – Серхио закружил кузину в объятиях по комнате, из-за чего он задела ногой бумажного ягуара, который плавным движением упал прямо к павлину на пол.