Экзорцист на минималках 4.

Вечер. Темнело. В храме заканчивалась служба, и под звон колоколов открылись высокие двери, выпускающие людей. Параллельно с этим распахнулась небольшая калитка позади храма — служебный вход и выход, так сказать. Через нее и вышли два молодых парня — это были Гриша и Артур. Потеря дорогого человека очень сблизила ребят. Евстафий не зря их вместе оставил при храме. Хитрость удалась — за работой при храме парни как то сблизились, нашли общие интересы и, что самое главное — не замкнулись в себе, как будь они в одиночестве. Гриша часто расспрашивал Артура об Алие, и тот с удовольствием рассказывал — и смешные истории, и грустные моменты. Они оба сильно скучали. Но постоянно это делать не получалось — настоятель с завидной изобретательностью находил для них «развлечения». Они уже и у звонаря были, и в местных мастерских помогали, даже книги печатали на древнем, как какуля мамонта, печатном станке. Это было очень интересно, познавательно и, что самое главное, и чего добивался Евстафий — давало пищу для ума и не позволяло замкнуться в себе. Гриша, кстати, несмотря на нечеловечность, вполне комфортно ощущал себя в храме — внимательно слушал проповеди, причащался и вел беседы. Ему все было интересно. Артура поначалу корежило неимоверно — бесы внутри него никуда не делись, и при каждом посещении храма «зудели» внутри, как старые шрамы или ожоги. Но потом они, видимо, смирились и немного успокоились — то есть и тут сработал ход Евстафия. Все таки умный мужик! Но, к сожалению, иногда какой нибудь из несознательных обитателей Артура выкидывал коленца и пытался провести революцию — с изъятием тела у настоящего хозяина. Лечилось это святой водой, молитвами и молчаливыми внутренними беседами. Периодически Артур ощущал себя этаким Билли Миллиганом — и теперь он на себе понимал Билли, и искренне ему сочувствовал. … Они с Гришей сбежали со службы. Прям как школьники с последнего урока — тайком, воровато озираясь, толкаясь и хихикая. А еще через черный ход. Убедившись, что их никто не видит, парни торопливо исчезли в темноте. А тайком наблюдающий за ними Евстафий (ага, не видит их никто, наивные!) и наложил на них, уходящих в ночь, свое благословение. Все таки дети еще… … Хоть жизнь в храме и не была скучной, но все-таки чего то, да не хватало. Евстафий организовал тут и мастерские, где можно было работать руками, был даже небольшой спортзал, чуть поодаль достраивается даже тир — настоятель тщательно скрывает, но все уже знают, что он неровно дышит к оружию. Но все же нет тут чего то такого… Чтобы развеяться, что ли? Не блекджека и… А просто отдушины. Вот ребята и пошли немного прогуляться, продышаться и развеяться. Город хоть и был намного меньше столицы, но совсем уж глухой деревней не был. Имелись тут и аллеи, и памятники, и скверики и вполне себе симпатичный бульвар с прогуливающейся по нему молодежью. Ребята сделали по нему пару кругов, попялились на девчонок, вздохнули и пошли дальше. Вскоре они уже петляли по темному райончику между типовыми, похожими друг на друга пятиэтажками. Уже стемнело окончательно, вдоль дорог зажглись фонари. Казалось бы, самое время для гопоты и всяких подозрительных элементов… Но им ли бояться? Как будто читая мысли, откуда то материализовались пяток мутноватых тел. Все в черном, с четким запахом перегара смешанного с модным нынче «вкусным паром» и с вполне ожидаемыми требованиями — проспонсировать. Типа проход тут платный, незнание закона от ответственности, как известно, не освобождает, а то что закон местный — так это ваши проблемы, все местные знают, а вы, значит… В общем, потребовали с них эти типы наличность — желательно всю, телефоны, ежели таковые имеются. А если у кого возражения есть, пусть озвучивают, но велика вероятность изменения зубного состава. Это вкратце, если убрать всю нецензурщину из речи молодцов. Гриша напрягся, глаза его уже блеснули было красным, но Артур легонько придержал его рукой, давай понять, что пока его вмешательство не требуется. Если не сдерживать гуля, то есть вероятность, что это у пятерки будут изменения в организме. Минус рука там, или еще чего — гуль особо не разбирается, а если разозлить — трубу железную одной ладошкой плющит. Поэтому оставим секретной оружие на потом. Повернувшись к самому дерзкому на вид, Артур деловито сплюнул ему под ноги, и уточнил: -А ты сам то кто ваще? А то базар у тебя корявый какой то, да и джинсики, вон, петушиные… Мода на зауженные штаны с подворотами подвела недогопаря, который стоял и хлопал глазами, и вот тут то Артур решил добить обескураженного парнишку. Он по приятельски положил ему руку на плечо, глаза его нечеловечески сверкнули, и он уже чужим, грубым голосом буднично сообщил пареньку: -Еще раз тебя и твой курятник — кивок в сторону обескураженно топчущихся соратников -Еще тут увижу вас — сожру ваши души, а глаза, яйца, язык и кишки по деревьям развешу. Как украшения. Я внятно объясняю? Парень быстро — быстро закивал, завороженно глядя в мерцающие искорками глаза. Артур поморщился, и добавил: -А прикид смени лучше. А то и выглядишь и пахнешь слащаво, и речь вместо нормально-пацанской какая то стремная и непонятная. Так и до беды недалеко. Еще множество кивков. -Все, свободны. Свалили! Пятерка разноголосо попрощалась и рванула в разные стороны. Артур опять скривился: -И разбежались, как псы шелудивые — каждый в свой угол. Тьфу! Гриша с интересом наблюдал за другом, ожидая комментариев. Артур заметил, смутился и буркнул: -Да болтал тут с одним из своих «сожителей», так что это, так сказать, его «нашептывания». Полный контроль ему не давал, только внушения делать и говорить разрешил. Как видишь — доброе слово творит чудеса! Силой слова псов разогнал. Гриша улыбнулся и кивнул: -Ага! А я уж было собрался их тут это, немного… Артур закончил за него: -…Немного порвать на британский флаг, я понял. Нет, твои таланты я знаю, но проблем нам тут не надо, иначе фиг мы потом куда выйти сможем. А так и овцы целы, и мы свободны! Гриша задумался, в потом кивнул, признавая правоту товарища. Он вообще стал намного мудрее. Раньше, в своих трущобах он бы даже не задумался о разговоре — просто сломал бы такое говорящему несколько костей. Учитывая полученные знания — сломал бы с описанием, как и чего ломает. Ребята перекинулись еще парой шуток и собрались было уже идти обратно, как Артур остановился. Гриша с удивлением уставился на него: -Чего? Эти что ли возвращаются? Почему тогда я не слышу? Вместо ответа Артур ткнул пальцем в одиноко качающегося на качелях мальчишку. Учитывая позднее время раскачивающийся на качелях мальчонка в абсолютно пустом дворе выглядел неуместно. -Ну и что? Ребенок качается на качелях. -И ничего странного в этом не видишь? Гриша присмотрелся более пристально, даже принюхался, и выдал: -Человек, мальчик, лет десять, слегка замерз, ел часов пять назад дошик. Левша. Живет где то рядом — запах знакомый. Уши и шею давно не мыл. Что не так то? Артур вздохнул а потом досадливо махнул рукой: -Ты еще скажи «не женат, характер стойкий, нордический». Я не про то. Странно, что он один в такой время тут. И на качелях качается, явно давно. Гуль пожал плечами: -Я в них не разбираюсь, в качелях ваших. Я на них не катался. Артур вздохнул: -Извини. Я все время забываю… В общем, это не нормально, для людей — пояснил он: -Чтобы еще довольно маленький ребенок один и без родителей долгое время болтался один без присмотра на качелях. Его давно должны были позвать домой, или сам бы ушел — есть наверняка хочет, да и замерз. Но домой сам упорно не идет — значит или не хочет, или боится. -Ну? Нам то с этого что? Артур досадливо поморщился, но пояснил: -Я сам в такой ситуации был. Когда лучше мерзнуть, шляясь по улице, чем идти домой, где пьяные родители, тоска и безнадега. И всем на тебя плевать. А ты один, мелкий и слабый, и перспектив у тебя никаких. Даже флегматичного Гришу, кажется, проняло, и он совсем по другому взглянул на ситуацию: -Что предлагаешь? Артур пожал плечами: -Самое простое — подойти спросить. -Лишь бы за этих не приняли… — пробурчал Гриша, но спокойно последовал за товарищем. Мальчишка высоко взлетал, раскачиваясь изо всех сил. Качель возмущенно скрипела, но кто же ее слушает? К тому же вес мальчишки был смешной. Артур подошел и присел на соседнюю качель. Мальчишка бросил на него взгляд, но раскачиваться не бросил. Несколько минут тишину нарушал лишь скрип качели. Гриша присел на лавочку неподалеку. Наконец Артур решил нарушить тишину: -Не замерз? Мальчонка шумно шмыгнул, но отрицательно помотал башкой: -Неа. -Голодный небось? -Неа. -Врешь ведь, вижу. Мальчишка перестал раскачиваться, повернулся к Артуру и негромко уточнил: -А вы не из опеки? Тут пришло время Артура отвечать «Неа». -Тогда кто? На педофилов не тянете, на органы меня тоже вряд-ли возьмут — мелковат, денег у меня тоже нет. Что вам от меня надо то? Артур смущенно пояснил: -Понимаешь, я половину жизни провел в детском доме. Но до этого у меня была обычная жизнь и были родители. И я тоже проводил много времени на улице просто потому, что мне не хотелось идти домой. Но никому не было дела до одинокого мальчишки, гуляющего ночью по улице в одиночестве. Если я не угадал — извини, мы просто уйдем. Так что? Мальчишка с минуту раздумывал, потом всхлипнул и начал рассказывать. Нет, его родители не были классической алко семьей. Вполне обычная семья, отец работал на заводе, мама была учительницей. Пьянство не было их главным интересом. Вполне обычная, среднестатистическая семья, не самая богатая. Он — Максим, учится в школе, оценки разные, общительный, друзья есть… Но не так давно все изменилось. Началось со скандалов — мать начала изводить отца. То работа у него не та, то денег приносит мало, то не мужик… Знакомо, да? Некрасиво, но тоже бывает. А отец, взрослый серьезный мужик, поначалу отвечал, даже подрались они пару раз, несерьезно, но все же… Но, самое интересное — раньше они никогда не ругались. Могли как то повздорить, но вот чтобы с руганью, матом и дракой — никогда. Опять таки, накипело у женщины, казалось бы, бывает же. Но нет, основной доход приносит именно отец, берет подработки, да и так шабашит по возможности. Вниманием мать тоже не обделял, цветы, мелкие подарки, отдых на море. А началось у женщины все в один месяц буквально, как будто надоумил ее кто. Но, самое странное — отец стал болеть, и болеть сильно. После каждого скандала ему все хуже. А мать наоборот, здоровьем пышет, как будто питается эмоциями. А не так давно стало еще и Максиму перепадать, видимо отца ей стало мало. Вот он и гуляет допоздна, чтобы она уж точно уснула. -Мдаааа, дела… — только и смогли сказать парни, услышав рассказ Максима. Все таки с пьяной семейкой все было бы куда проще. -Вот что мы сделаем, Максим. Ты сможешь родителей в храм уговорить сходить? Мальчишка пожал плечами: --Вряд ли. Мама из дома все иконы выбросила, даже крест не носит. Говорит, фигня это все. -Плохо. Ну, если гора не идет к Магомеду… -К какому Магомеду? — не понял мальчишка: -Я ни к какому Магомеду не пойду! -Это поговорка такая — успокоил его Артур: -Означает, что если они сами в храм не пойдут, придется к вам идти. Которая ваша квартира то? -Вон там, на четвертом! — ткнул пальцем парнишка: -Только если вы все-таки воры и мне мозги пудрите, то у нас в соседнем подъезде полковник всю живет. Я ему скажу и вам кирдык. -Ну если целый полковник, то мы конечно не будем — подмигнул ему Артур: -А вот в гости зайдем. Скажем, завтра, пойдет? И придем мы от местного тира, скажем, записался ты стрельбу, и нужно разрешение от родителей и беседа. Заодно и глянем, что там с твоей мамой — действительно серьезное чего, или стервозность просто. На том и порешили.