Экзорцист на минималках 4.

Рыжий, он же Рудольф Белов, сам не понял, как так вообще вышло… Но, начнем, пожалуй, с самого начала. Рудольф по прозвищу Рыжий был профессиональным «подборщиком». Это была довольно редкая и мало известная профессия. И подбирал он не машины или недвижимость, нет! Он подбирал девушек. У него был какой то сверхъестественный нюх на отличных «жриц любви», которые еще сами об этом не подозревали. То есть девушки зачастую не то, чтобы были неопытными или начинающими, нет — обычно они вообще не думали, что так можно. Он умудрялся находить их везде — в провинциальных городишках, где бывал проездом; в магазинах, где закупался; на остановках общественного транспорта; университеты и колледжи — даааа, там часто находились особенные оторвы! Причем не только сами студентки — было даже несколько молодых преподавательниц. И, прошу не путать — Рудольф не был сутенером. Он не продавал женщин, не заставлял их выходить торговать своим телом. Его талант заключался в сверхъестественном, шестом чувстве, которое, казалось, само вело его к женщине, которой суждено притягивать мужское внимание. «Пфффф, ну че такова то, ну находить дур с большими сиськами!» — скажите вы, и будете опять неправы! Рыжий находил именно жемчужинки. А как известно, жемчужины бывают и черными, и даже не обязательно круглыми. Но все они без исключения притягивают внимание и находят своих поклонников. Не каждая обладала огромной грудью или смазливым личиком. Но каждая имела свою изюминку, внутренний огонь и какой то… Магнит! Рыжего ценили и уважали, к его мнению прислушивались и ему доверяли. Случалось такое, что поначалу люди просто крутили пальцем у виска, утверждая, что он спятил, и эта корова способна только отпугивать. Рудольф плевал на мнение таких недальновидных, а они потом кусали локти, наблюдая, как из «коровы» получалась прехорошенькая девчуля, способная притягивать внимание определенного типа мужчин. А Рудольф откланивался, получал свой нехилый гонорар и абсолютно искренне желал девушкам удачи. Ему не интересно было заниматься их дальнейшим сопровождением, хотя он периодически старался узнавать, как дела у той или иной открытой им «звездочки». Просто женщинами в физиологическом плане он интересовался постольку-поскольку, предпочитая периодически посещать проверенных женщин в определенных борделях чисто для здоровья. Женщины были для него объектом охоты. Да, именно так! Трофей, который он благополучно потом сбывал и шел выслеживать новый. Эдакий Индиана Джонс, только бордельный. Сам Рыжий, кстати, рыжим не был. Его волосы были черные, как смоль — спасибо неизвестному отцу. От матери он унаследовал пронзительные карие глаза и красивой формы губы. Росту он был чуть выше среднего, довольно крепкий. На теле имел несколько татуировок, но не обычных партаков или попсовых, типа драконов или адских черепов, нет! О значении большинства из набитых символов знали немногие, а о некоторых — совсем единицы. И все же ему это не помогло. … В тот день все было как обычно. Он как раз сбыл очередную «жемчужину» — девушка из интеллигентной семьи искала себя в высшем образовании (четвертом по счету), играла на трех инструментах и знала порядка шести языков. Утонченные черты лица, стройная, как кипарис, в свои двадцать пять никаких серьезных отношений серьезнее пары поцелуев с нерешительными однокурсниками. Интересовалась культурами малых народов и собиралась куда то в Тибет искать смысл. Папа ее, известный дипломат, уже плюнул на все попытки ее не то что женить — вообще хоть как то заинтересовать. А теперь эта дьяволица в черном платьице будоражит взрослых мужиков и, черт возьми, кажется, наконец, обрела счастье и смысл жизни! Сеет разумное доброе вечное с плеткой в руках! Эта мысль была последней в голове Рудольфа, когда он мельком заметил Ее… Она была просто ослепительна! То есть буквально светилась изнутри. Рыжий никогда такого не видел, он даже украдкой ущипнул себя, но ничего не изменилось. Девушка не исчезла, разве что свечение как то само собой пропало, но она, кажется, обратила на него внимание! Да, она о чем то его спросила, а он по прежнему стоял и пялился на нее с лицом счастливого идиота! Да что ж такое происходит то?! -Мужчиииинаааа! С вами все в порядке? Может вам водички? — хоспадя, а голос то какой! Рудик, да что с тобой такое? Ты же никогда так себя не вел и не ощущал, кроме как… Рудольф встрепенулся, достал серебряную булавку и кольнул себя в большой палец, а затем сжал им крупный камень на браслете. Ничего не изменилось. -Все…все нормально. Извините. Я просто… Я просто был ослеплен… — забормотал он против воли. «Что я несу?!» — только и успел он подумать. -Да, солнышко сегодня слишком яркое — согласилась с ним незнакомка. -Да нет же… Я… Это… А вы любите мороженное и джаз? — смена тем удивила даже его самого. Незнакомка внимательно посмотрела на него, ища, видимо, издевку, после чего несмело кивнула: -Очень. Причем именно в таком сочетании. А что? -У нас тут в парке отдыха есть одно местечко. Там семейное кафе, где хозяйка сама делает мороженое, а ее муж и сын играют джаз. Интересует? -Заинтриговали. Так вы меня приглашаете? Я, если честно, давно никуда не ходила — времени нет, да и не с кем. Так что я с удовольствием, но. -Но?! — в своем голосе Рудик услышал отчаяние, чему сам несказанно удивился. Она сейчас откажет и он потеряет свой смысл жизни. А в том, что она — его смысл, он уже не сомневался. -Но для начала может хотя бы познакомимся? — лукаво улыбнулась девушка, и ее улыбка озарила его почти ушедшее в бездну отчаяния лицо. -Ддда, конечно, извините мою неучтивость. Меня зовут Рудольф. — так, стоп! Он никогда не представляется своим настоящим именем. Сначала это была травма детства, со временем переросшая в простую осторожность. Тот, кто знает твое настоящее имя — имеет власть над тобой, как говорят джинны! -Очень приятно, Рудольф. А я Ника. -Я очень рад, что вам приятно только от моего скромного имени. Буду рад доставить вам больше приятностей своим скромным обществом — он попытался реабилитироваться шутливыми фразами: -А Ника — это сокращенно от… -Ни от чего. Меня так родители назвали, я даже по паспорту Ника. Хотите покажу? Рудольф очень хотел, чтобы она показала. Все показала. Но вслух он только сказал другое: -Крайне редкое, но очень красивое имя, которое подходит для очень красивой девушки. Так что, мы идем? -Конечно! — Ника протянула ему свою ладошку, и они отправились есть мороженое и слушать джаз. … Это было чудесно! Он шутил, она смеялась над его шутками… Они слушали живой джаз и даже танцевали под него… Потом они гуляли по парку, он обнимал ее, а она доверчиво клала ему голову на плечо… И Рыжий, охотник на редких женщин, забыл обо всем. О своих трофеях, о своей охоте, о своем таланте. В данный момент он всецело отдался тому, чего ждал всю жизнь. По крайней мере, ему так казалось… Что удивительно, потом у них не было жарких поцелуев плавно переходящих в бурную, бессонную ночь. Нет, он не был импотентом, и все вполне могло так и завершиться, но… Но ему просто этого не хотелось. Ему хотелось быть с ней рядом, трогать и нюхать ее волосы, ощущать ее горячую кожу через тонкую ткань платья, смотреть в ее глаза и тонуть в них. Судя по симптомам — он влюбился. По крайней мере любому другому он поставил бы именно такой диагноз. Любовь с первого взгляда. Но… Такого с ним никогда не было. Был момент, когда его попытались приворожить. На память о том случае у него осталось несколько шрамов и браслет-оберег, приобретенный за немалую цену у мексиканского шамана-отшельника. Стоит капнуть каплю своей крови на камень браслета, как любой приворот развеивался. Да и в тот раз он был как в дурмане, все выглядело как в тумане и ему никак не удавалось сформировать мысли. Тут все по другому, он, наоборот, мыслит крайне быстро. И… Ему нравилось это ощущение! Тому, другому Рудольфу эта мысль бы точно не понравилась бы, да он бы в ужас пришел просто от того, что не может контролировать свой восторг. Плевать! Вечер закончился легким поцелуем в щечку и обещанием повторить этот чудесный вечер. И они его повторили. Дважды. Он водил ее по самым укромным уголкам, самым сокровенным местам, всюду, где предпочитал наслаждаться один. И им было там хорошо — именно вдвоем. Она была хороша, хороша во всем. Даже когда она робко переходила шаткий деревянный мостик через небольшой ручей, а он старательно помогал ей не оступиться — даже в тот момент она была великолепна! Для него перестали существовать другие люди, другие женщины, да и вообще все проблемы и вопросы вдруг стали несущественными — все его мысли занимала только она. И он был счастлив, что обрел ее. А потом она неожиданно пропала из его жизни. Просто прекратила общение, ее номер не отвечал, по адресу, куда он ее провожал, только пожимали плечами и утверждали, что тут такие не живут и не жили. Девушка просто растворилась, а вместе с ней исчез и смысл жизни Рыжего. Рудик пил, бухал, жестко, как никогда раньше. Неделю он не выходил из синего состояния, старательно вымарывая сладкие воспоминания из своей памяти, но помогало слабо. Лишь падая в черное небытие, он какое то время не думал о ней, не вспоминал ее запах, ее волосы и будоражащие прикосновения. Это было чудовищно. Это было подобно тому, что дать слепому прозреть, дать ему насладиться закатами и рассветами, цветами лугов, а потом безжалостно разом все отобрать. А потом она ему приснилась. Осунувшаяся, погрустневшая, она пришла к нему в один из сон без сновидений, как бы это странно не звучало. Просто в пустоте пьяного забытия возникла сначала ее грустная улыбка, а потом и сама она. Она извинилась перед ним, но ничего не объяснила о своем исчезновении, лишь попросила помочь. А он… Естественно, он без лишних вопросов согласился. Хоть ее просьба и была странной, но он уже сталкивался со всяким, и потому не задавал никаких вопросов — он был рад, что она хоть где то в его жизни еще существует. И то, что она является к нему только во снах, его не смущало. Он где то читал, а может и слышал, что иногда такое случается. Душа близкого человека может являться. И он надеялся, что его действия помогут им снова быть вместе, хотя она ничего и не обещала. Он был как в дурмане, он просто выполнял все ее просьбы. Что-то куда то отвозил, что-то где то оставлял, ездил в какие-то странные места, рисовал знаки, символы, еще что-то… Пришел в себя он в один момент, от сильной боли в руке. Вокруг него играла музыка и бесновалась толпа — причем бесновалась в буквальном смысле. Люди, как обезумевшие, творили такое, от чего у нормального человека волосы встали бы дыбом. Рудольф стоял недалеко от сцены, где молодой парень красивым голосом тянул что-то, похожее на балладу о любви. Но вокруг происходила явно не любовь… Рыжий в какой то прострации наблюдал за всей этой дичью, до сих пор ощущая себя как бы во сне — а где еще может твориться такое? Но потом боль в руке напомнила, что это, похоже, все-таки не сон. Бросив взгляд на руку, он обнаружил на запястье странного вида браслет с вкраплениями черных камней. А посередине была страшненького вида кукла, которая смешно пучила глаза и тянула из руки Рудольфа кровь. Именно тянула, он прям ощущал ток живительной жидкости в утробу этой странной твари. Рыжий ногтями-зубами и пальцами начал сдирать с себя эту странную штуку, но твари это явно не понравилось. Нарисованный рот широко открылся, обнажив вполне себе настоящие острые зубы — и именно в этот момент браслет поддался. Скинув его с руки, Рудик пнул его подальше от себя, сам же рванув в противоположную сторону. Он бежал, старательно оббегая особо буйных, пока не наткнулся на сборище пьяных бабуинов, сдирающих одежду с худенькой фигурки… НИКИ?! В одно мгновение он раскидал этих обезумевших, не обращая внимания даже на оружие в руках — похоже, они даже тыкали ножами в тело девушки, а может просто срезали одежду… На ее теле было множество ссадин ран и порезов, а от обтягивающих кожаных штанов и курточки остались лишь лохмотья. Парень раскидал все еще буйных нападающих, схватил девушку на руки и рванул — подальше от толпы, от опасности, от всех… Он вытащил ее, но, видимо, браслет выпил немало его кровушки, потому как он сам грохнулся вскоре после того, как выпал из беснующейся толпы… … Первые экипажи медиков, прибывших на место трагедии, одними из первых увезли их, правда на разных экипажах и в разные мед учреждения. Но он все-таки сделал это — он спас свою Нику! Эта мысль успокаивала его, пока он опять впадал в мрак спасительного забытия. … Правда, то, что это совсем может быть даже и не Ника, и то, что, вероятно, он был причиной всего этого беспредела, он все еще не знал.