Экзорцист на минималках 4.

Кеша прыгнул в свою «ласточку» и полетел к наставнику. По приезду не было заметно, что Евстафий употребил. На немой Кешин вопрос священник с самым серьезным лицом налил полный стакан резко пахнущей жидкости и залпом выхлебал. Вопрос отпал сам собой, причины Кеша уточнять не стал. Значит так надо было. Они уже сели в машину, как священник хлопнул себя по лбу, досадливо что-то пробормотав. Ничего не объясняя Кеше, он выскочил из машины, даже дверь не закрыл. Кеша только пожал плечами. Что-то забыл значит, важное. Подождем. Вскоре наставник выскочил, старательно запихивая за пазуху свой тяжеленный серебряный крест, которым он зачастую нес не только веру… Тааааак… Походу их ждет не свидание. Кеша машинально проверил на месте ли кобура, а нащупав, успокоился. В бардачке был еще охотничий нож с посеребренным лезвием, а где то на заднем сидении дожидалась своего в чехле из мягкой ткани бейсбольная бита. Это вообще отдельная история — подарок одного обрусевшего иностранца, который по глупости решил показать свою удаль и перепить банника. Ага,да, прям удалось! Этот представитель домашней нечисти обитает в банях, любит парилку и все, что с ней связано. Именно он участвует в гадании девушек, которые ходят в баню, чтобы узнать о своем суженном. Говорят, что надо в парилке опустить, пардон, женскую грудь под полку и загадать суженого. И если рука, которая лапает прелести девичьи, мохнатая — быть богатому жениху. А если рука без лишней шерсти — то замуж за бедняка выйдешь. Девчонки, естественно, по большей части воображают, но банник так то тот еще повеса, а тут сами предлагают… Так что иногда волосатая рука — далеко не фантазия… А еще они (банники, не девушки) любят ставить бражку на своей территории… Но откуда об этом было знать бедному мужику? Он то привык там свои виски да бренди со льдом по пабам попивать, а банника принял за представителя местных алкашей, даже маленький рост не смутил — толерастия, все дела. По русски иностранец балакал не то, чтобы хорошо… В общем, поначалу они пили бухлишко заморское, которое иноземец с собой привез. Опробовав чуждую жидкость, банник заявил, что он таким портки стирает. Иностранец (кстати, звали его не Джон и даже не Дик, его звали Уильям Омар) оскорбился за свою любимую жидкость, которую, по его словам, дул чуть не с пеленок и предложил пари забавному бородатому карлику. Мол, кто кого перепьет. Ежели он — то быть посему, виски не виски, бурбон не бурбон. А ежели перепьет он местного (в чем иностранец и не сомневался, только делая вид, что уже пьяненький и плохо соображает. В колледже он таким образом выиграл немало пари), то уже бородатый признает свою неправоту и будет каждое утро петь гимн на табуретке. Бородатый отнюдь не сдрейфил, воинственно свою бороду задрал и пари принял — на ладошку мозолистую смачно плюнул, и иностранцу руку протянул. Тот и глазом не моргнул — пожал крепкую, как деревяшка, лопатоподобную ладонь. А дальше начался ад, для Уильяма. Борода бодро убежал куда то в хоз постройки и вернулся с бадейкой. Крепкая такая деревянная бадейка с прозрачной жидкостью. Уильям уже успел усомниться, может они должны пить воду ведрами, но, принюхавшись, убедился — в бадейке была не вода… Пили они по очереди, черпали небольшим ковшичком жидкость, которую борода звал странным словом «Sa-mo-gon-pervachyok». Жидкость оказалась крепчайшим алкоголем, и пить ее полагалось безо всякого льда и прочего, предлагалась только закуска — странного вида огурцы, откусив который он тут же выплюнул, соль и кислота, фу, бе, дичь какая!!! Сначала Уильяма даже охватил было азарт, как же, наконец то достойный противник, битва будет легендарной, все дела. Но когда они махнули уже с пяток ковшей, а бородач и не думал сдаваться, до Уильяма Омара стало что-то доходить… …Еще через пару часов они выпили почти половину бадейки. Кстати, оказывается соленые огурчики — отличная закуска! Прям волшебная! Чертов бородач и не думал сдаваться, наоборот, глазки горели огнем, борода воинственно топорщилась, он даже начал песни петь! Бодро так, баллады всякие, шутки шутил, да прибаутки (это он уже от самого бородача узнал эти слова, до этого он понятия не имел, что это). К чести Уильяма надо сказать, что в итоге они выпили две трети бадейки, после чего он свалился куда то под лавку. После пары попыток сжульничать борода погрозил ему закорузлым пальцем и стал сам отмерять жидкость ковшом, зорко следя, чтобы соперник не проливал драгоценную жидкость, мол, руки дрожат. А проиграл Уильям лишь потому, что не знал с кем пил. Банник, он как домовой, просто немного другой специализации — баня, парная, это вот да, это вот его. А по дому там прибираться, пыль тереть да прочая «бабская» специализация, коей они считают домовых — это вот не их. А домовой это кто? Правильно, дух. Дух места. Место банника — баня, парная, предбанник, дровенник там. А пили они как раз в предбаннике, который просто был хорошо обустроен и похож на небольшую беседку со всем необходимым. В таком месте банник практически непобедим! Там его не то, что перепить — убить то нереально. Как говориться, в своем доме и стены лечат. Это далеко не пустые слова. Так что он смело мог брать с собой еще пару самонадеянных иностранцев, и им бы не удалось перепить банника в своем логове. Уильям обратился к Евстафию, когда тот оказался рядом — гонял каких то аойаксов, вроде как синие японские гоблины, очень уж они местным досаждали. Твари раскапывали деревенские туалеты, а содержимое разбрасывали, рисовали им на стенах и вообще с этого дела всячески кайфовали. Откуда они вообще в средней полосе — это отдельный вопрос. Уильяма гоблины коснуться не успели, как думается Кеше — именно из-за того, что дом им приобретенный имел своих старых духов места, и они этих гопников нечистых сами отгоняли от хозяйского жилья. Дом он приобрел вообще дистанционно, через интернет, все манипуляции осуществлял через риэлторскую контору, которая вроде как самая крутая и известная. Но даже самая крутая контора вряд ли указывает в поиске «с домовыми, банниками и сенными не предлагать». Уильям не знал, как себя вести после того, как его перепил, как оказалось, обычный «брауни» (в их стране это самое близкое понятие). В целом то как бы, банник и банник, но, выходит, он сильнее хозяина дома? Кеша, который по просьбе Евстафия приехал тогда разобраться в ситуации, успокоил испуганного и помятого иностранца, убедив его, что духи места не вредят хозяевам. Им это не выгодно — хозяин может осерчать и разрушить или даже сжечь дом, после чего дух может потерять в силе или даже погибнуть. Поэтому они обычно живут в мире, но иногда могут негативно реагировать на действия хозяина и делать, так сказать, подлянки — прятать или портить вещи, продукты. Уильям покивал и вроде бы даже успокоился. Оставалось договориться со второй стороной процесса. Банник оказался матерый, в бороде было несколько косичек, а ладони и правда напоминали лопаты. Хозяйственником он тоже оказался славным — дом был уж очень старый, глубоко дореволюционной постройки, как и все хозяйственные постройки. Но, несмотря на старые, почерневшие бревна, баня осталась вполне себе целой и ухоженной; внутри нее не пахло плесенью или гнилью, а наоборот — медом, хлебом и дубовыми вениками. Печь была сложенна из камней, обмазана в несколько слоев и держала тепло почти сутки. Бородатого звали Саавой, как он сам представился. Предложил гостю медовухи, но Кеша вежливо отказался, попросив только квасу. Кеша знал, каким образом Саава выиграл пари, но не стал даже пытаться оспаривать спор, зачем? Уильям сам в это нырнул, даже не попытавшись узнать хоть какие то подробности. А дух просто схитрил, но зачем его винить? Саава даже не требовал прилюдно признавать что-то там, но на самого Уильяма давило проигранное пари. Самолично оскорбить близкие сердцу напитки было выше его сил, но и оставаться в долгах у нечисти ой как не хотелось. Саава оказался не только хитрым, но и мудрым. Когда Кеша свел их снова, для примирения, так сказать, этот бородатый гений сделал по истине гениальный ход! -Ты, Уилька, извиняй, но виска твоя — говно! — начал он так свою речь. И пока ошарашенный Уильям глотал воздух, подбирая ругательства, Саава поспешил исправиться: -Да не вся виска, а вот которую мы с тобой пили! Тут уже Уильям захлопнул хлеборезку, особо не возражая этому карлику. Виски он приобрел в одном из местных алкомаркетов, а там зачастую все было местного разлива и часто не самого лучшего качества. Ну, за то недорого! -Вооооот! А хорошую виску я пробовал, было дело! — банник причмокнул губами, явно вспоминая: -И вкус тот помню! Добрый был виски, даааа… Так вот, я чего подумал то — может мы с тобой сами сварим свой, добротный виски? Гениально, правда? Дальше Кеша уже не стал вмешиваться, ибо эти любители крепких напитков начали живо обсуждать бизнес план, Уильям даже стал названивать кому то по поводу оборудования, а Саава дернул к себе кого то из домовых и явно договаривался о помещении и посильной помощи. Домовой хмурился поначалу, но потом посветлел лицом — ему явно что-то пообещали. Кеша тогда поехал дальше, тут его задача была решена. Но через пару месяцев ему передали гостинец — бочонок с клеймом «Williams&Saavaatyi» и вот эту самую бейсбольную биту. Бочонок у Кеши конфисковали и распили в тот же вечер всей командой (кстати, виски был и вправду хорош!), а биту он оставил себе как память. На ней даже был чей то автограф, и, возможно, она стоило чего то в кругах коллекционеров, но Кеша этим не стал заморачиваться. Ему просто нравилось держать ее в руке и ощущать приятную тяжесть. А Евстафий, с присущей ему деловитостью, пошептал над битой что-то там, а потом серебристой краской поставил несколько знаков. Пара была знакома Кеше — против демонов и бесов, заговор против вурдалаков… Остальное незнакомо, но не будет священник просто так что-то чертить. Так что дубинка вышла еще и, как говорят геймеры, «набафанной». … Кеша завел двигатель и второй раз за день вопросительно уставился на наставника, ожидая адреса. Евстафий наморщил лоб и только махнул рукой — поехали, мол. И они поехали. Поначалу почти в центр города, но потом свернули в какие то закоулки, где Кеша вдоволь наплевался, протискиваясь в уж очень тесные переулки, которые еще и заставлены были каким то барахлом. В конце концов они приехали к какому то мрачному зданию — окна были все забраны решетками, само здание окрашено в скучный серый цвет — ни дать ни взять тюрьма. Но, чуть присмотревшись и прислушавшись, Кеша с удивлением понял, что они находятся на глубоких задворках одного из самых крутых ночных клубов города. Просто, как обычно, главный вход — как картинка, а вот задние дворы зачастую выглядят именно так. Мусорные баки, какая то рухлядь по углам, брошенная полуразобранная развалюха… Догадку его подтвердил навигатор, а еще музыка, которая приглушено доносилась из приоткрытой двери, когда к ним вышли трое — два амбала, точь в точь джин из диснеевского мультика, только мрачные; а третьим был не то бурят, не то японец. Дяденька выглядел отнюдь не как киношный злодей, который бы напрашивался на этот момент. Он мог быть боссом якудзы, а может японским министром — Кеша в них особо не разбирался, но стереотипы такие стереотипы… Мужчина был одет в классический черный костюм, волосы его были черными, лишь на висках чуть серебрилась седина. Но лицо было абсолютно непроницаемо. Евстафий вышел из машины и встал напротив мужчины. Амбалы напряглись, морды лица стали еще более суровыми. Что-то явно намечается… Священник не давал каких то указаний, но он же часто рекомендовал Кеше чаще думать головой и не ждать советов. А еще советовал прислушиваться к интуиции. Так, кобура на месте, на всякий случай расстегнуть… Постояв несколько минут в абсолютном молчании и побуравив друг друга взглядом, они вдруг стремительно двинулись друг на друга — азиат и священник. Охрана, скорчив страшные рожи, двинула вслед за хозяином, и тут уже выскочил из машины и Кеша, в одной руке держа нож, а другой рукой пытаясь вытряхнуть биту из чехла. Бита отчаянно сопротивлялась, и тогда Кеша ногой наступил на сползающий чехол и выдернул свой ударный инструмент из тканевого плена. Обернувшись к предполагаемым врагам, он приготовился было замахнуться, но увидел лишь удивленные рожи охраны, и двоих, усилено хлопающих друг друга по плечам — азиата и Евстафия. Сцена больше соответствовала дружеским объятиям, и поэтому когда изумленные взоры охраны переметнулись на него, он невозмутимо стал зачищать гладкую поверхность биты ножичком. Непонимания в глазах охраны стало еще больше. Положение спас Евстафий. -Это Иннокентий, мой главный помощник. Очень талантливый молодой человек… -Я?! Талантливый?! — Кеша изумленно выпучил глаза на наставника, а в памяти мелькали моменты, где Кеша раз за разом чуть не отбрасывал копыта и выживал на чистом везении… -…И очень скромный, кстати! — невозмутимо продолжил Евстафий: -А это Хамил Ахмад. Там правда еще множество приставок дальше, но я их никогда не мог запомнить. -Достаточно того, что запомнил хотя бы это — покачал головой азиат: -Можете звать меня просто Хамиль, молодой человек. Рад нашему знакомству. Пожимая руку Хамилю, Кеша обратил внимание на множество зателивых татуировок на руках азиата. В голове его мелькнула одна догадка, что-то такое он читал. Но он оставил ее при себе. Закончив с расшаркиваниями, они направились ко входу в здание. Кеша, повинуясь жесту наставника аккуратно убрал в машину свои орудия возмездия и пошел вслед за оживленно беседующими Хамилем и Евстафием. Пройдя несколько темных коридоров, они оказались в комнате, напоминающей рабочий кабинет и будуар одновременно. Тут имелся и массивный письменный стол, шкаф с книгами, и низенький стол, на японский манер, и даже здоровенная кровать с балдахином. Священник бахнулся на одну из подушечек, явно привычно для себя. Кеша аккуратно опустил свою пятую точку, но то и дело ерзал с непривычки. Хамиль отослал охрану, которая вскоре вернулась, накрывая стол разнообразными закусками. -А теперь обсудим наши насущные проблемы — предложил Хамиль, но Евстафий поправил его: -Ваши. Ваши насущные проблемы, Хамиль, с решением которых мы вам помогаем. Азиат лишь досадливо поморщился, но продолжил: -Итак, как вы знаете, недавно произошло кровопролитие на концерте, на котором была моя дочь с подругой. Слава Аллаху, моя дочь жива, но находится в чем то наподобии… — Хамиль задумался: -…В чем то наподобии человеческой комы. Человеческой? То есть… — Кеша хотел было применить истинное зрение, но, вдруг вспомнив, как существа на это реагируют, решил пойти ва-банк и просто спросить: -Уважаемый Хамиль, прошу простить мою дерзость, но вы — джинн? Азиат не рассердился, лишь щелкнул языком и рассмеялся: -А твой ученик хорош, Гоша! Евстафий побагровел и рукой согнул вилку. Увидев такое, Кеша поспешил отвлечь беседующих: -Ваши татуировки, смесь арабской письменности, клинописи и шумерского алфавита — это из того, что мне знакомо. Я не решился «всматриваться», потому что это могло вас оскорбить… -А ты прав, мой старый друг! Твой подопечный довольно интересный и любознательный юноша, к тому же — с хорошими манерами и… — Хамиль прищурился, а Кеша ощутил его взгляд: -…И с очень интересными возможностями. Простите, Иннокентий, не удержался — он поклонился, и Кеше даже расхотелось возмущаться. -Да, я джинн. Один из самых могущественных маридов запада, а уж в нашем краю точно самый самый сильный! -Ага. И скроооомный… — не удержался от подколки Евстафий. Видимо, маленькая месть за настоящее имя. -Так что Вы нам рассказывали, уважаемый? -В том побоище обвинили мою семью. Еще один камень в сторону нечеловеческого рода, который раз за разом мечет неизвестный мне недоброжелатель. -Еще один? — уточнил Кеша. Джинн устало потер переносицу: -Вы наверное слышали, недели две назад сгорело большое общежитие? Да, в новостях мелькало, да и почти все в городе знали и делились этой новостью, которая после каждого рассказчика обрастала новыми подробностями. Если вкратце — имелось в городе здание, эдакий человейник в семь этажей с полуподвалом. Использовалось оно как общежитие, репутация у него была так себе, но почему то его держали в городе. Возможно, хозяин заносил кому надо, а, возможно, оно приносило какой то еще доход помимо сдачи комнат. А не так давно оно сгорело, причем жертв были довольно много. Трагедия. -Да, сгорело и задохнулось много людей. Именно ЛЮДЕЙ, хотя там больше половины жильцов были гномы, дворфы, кобольды, гоблины, хобгоблины и много других рас. Обвинили во всем, естественно, не-людей — типа они буйные, невоспитанные и вечно создают проблемы. Вот только знаете, почему погибли в основном люди? — Хамиль вопросительно уставился на собеседников. Евстафий нахмурился, но ответил, внезапно, Кеша: -Потому что там жили в основном маргиналы, жизнь которых состоит из поиска алкоголя или чего покрепче и его употребления? А нелюди в это время просто напросто были на работе? -Браво, Иннокентий! -Кеша. Просто Кеша. Мне так привычнее. -Так вот, Кеша, вы совершенно правы. Нелюди работают — в подвалах, шахтах, на свалках, убирают мусор на улицах. Вы уверены, что этим занимаются одни гастарбайтеры из стран ближнего зарубежья? Как бы не так! Где то треть из тех, кого вы презрительно называете «чурки» — вообще не люди, а представители абсолютно других рас, просто грамотно мимикрирующие. Вы же, если слышите незнакомую речь, благополучно списываете это на незнание узбекского-киргизского или какого нибудь еще языка. А это может быть и вообще и не человеческое наречие! — Хамиль хитро улыбнулся, а Кеша вдруг вспомнил, как его знакомый с иняза безуспешно пытался пообщаться с симпатичными девушками, перебирая один за другим языки. Но ни он, ни они друг друга не понимали… -Так вот, друзья. Началось скрытое гонение на нелюдей. Под видом борьбы с понаехавшими разгромили два моих автосервиса, где работали гоблины и гремлины. Была попытка наезда на мой клуб, но джинны — не гоблины. Нападающих больше никто не видел. Еще была… -Ты же нас позвал не поплакаться, Хамиль? — прервал разговорчивого джинна Евстафий. Азиат осекся, как то поник, и покачал головой: -Нет. Мы давно привыкли, что нас принимают за понаехавших и научились давать отпор. Но тут творится что-то другое. Серьезнее. -Насколько серьезнее? -Намного. Есть информация, что нас ожидают серьезные проблемы. -??? Почти шепотом, буквально одними губами, Хамиль произнес: -В городе появился Слепой Художник.