нечто прекрасное

Акриловые краски покрыли маленькими пятнами старый деревянный пол уже давно, и в последнее время их становится больше и больше. Иногда тихо, иногда слышно, и Чонгук чувствует, что оставляет, что-то после себя. Всегда это чувствовал. Но с появлением одного человека в его жизни, создаётся ощущение, что это всё становится менее важным. Его взгляд скользит по смуглой коже, вниз, по чуть покусанной шее, и дальше открытая изящная спина. На ней несколько родинок, которые Чонгук изучил «от» и «до», и парочку шрамов о которых ему не рассказывают и попросили не рисовать. Тэхён уже чуть больше часа не двигается, всё сидит спиной, повернув голову в сторону, демонстрируя полунагое тело. Он смотрит в пустоту, поглощая её в себя и уходит далеко в свои мысли, не теряя хватку, чтобы не испортить всё. Тэхён никто иной, как очередная муза Чонгука. Он просто временная кукла, которая вскоре надоест ему, которая покинет его также, как и вдохновение. Так думали все. Так думал и Тэхён. Так думал и Чонгук. Но вся проблема в том, что Чонгук никогда прежде не откладывал кисть в сторону, пока не допишет картину. Пусть хоть ему будет плохо, пусть даже если и его музы на его глазах медленно теряли силы уже буквально падая, Чонгук продолжал, но… С Тэхёном всё по другому. Тэхёна хочется запечатлеть не на холсте, а на сердце. Запомнить ярко-карие глаза, мягкие губы, светлые кудри, звонкий смех, прекрасную улыбку, бессмысленные разговоры с ним, и ночи, пропитанные любовью. Чонгук такого раньше не чувствовал… Тепло… Уют… Всегда всё было до невозможности холодно, серо, одинаково. Ощущение, словно с появлением Тэхёна в его картину под названием «жизнь» решили добавить ярких красок. И всё совсем не так, как описывается в книгах, нет никаких бабочек, нет скручиваний, учащенного сердцебиения, есть просто желание быть рядом, желание подарить всю свою любовь, накопившуюся за все эти долгие годы. И Чонгук боится всё испортить, сделать что-то не так, ведь если он потеряет Тэхёна, то это будет конец всему. Омега так и не заметил, как к нему подошли тихо, но стоило холодным ладоням коснуться рук, а обветренным губам - плеча, Тэхён тут же слабо улыбался, ведь в нём в такие моменты зарождалось нечто прекрасное, что было давно убито и похоронено где-то в глубины его души. Чонгук вёл руками по плечу, поднимая выше шелковую ткань, что покрывала лишь переднюю часть и попутно проводил дорожку поцелуев от плеч к шее. — Устал? — шёпот коснулся слуха омеги и тот отрицательно мотнул головой, — На сегодня хватит. Ты молодец. — У тебя есть какие-то планы? — Тэхён касается рук альфы, которые обвили его за талию сзади и нежно чуть поглаживает их пальчиками. Эти руки покрыты мозолями, ранами, убитые и Тэхён снова дрожит от воспоминаний о том дне, когда Чонгук мог лишиться своего дара из-за него… В тот день, когда за него заступились и не дали в обиду Тэхён не забудет. — Да, — уже полушёпотом отвечает, блаженно прикрывая глаза, — Я хотел провести этот день с тобой. На улице рассвет, где-то часов шесть утра или семь возможно. Часов в доме Чонгука нет, их он считает ненужной вещью и даже отвлекающей. Время ни к чему, когда ты творишь. В такие моменты всё вокруг замирает и ты не замечаешь, как глубокая ночь становится рассветом за окном. — Вкусно? Тэхён кивает, улыбается и продолжает откусывать круассан, начинка которого приготовлена Чонгуком. Тэхён сидит в одной белой рубашке на столешнице, пока один альфа так нагло тянет его за ногу, чем вызывает смех и возмущения. — Я тоже хочу попробовать. — Сделай себе, а моё не трогай, — Тэхён вредничает, но Чонгук всё же наклоняется и целует вертлявого парня. — Сладко, — альфа пальцем с губ собирает крем и отправляет в рот, — И я в затруднении ответить, что именно сладко. — А тебе не пора приступить к портрету? — Тэхён обнимает его за шею, чуть наклоняя голову на бок и также, совсем слегка, обнимает талию Чонгука ногами. — Не смогу, пока мне не разрешат детально запечатлеть всё, — Чонгук целует резко в руку, поднимая уголки губ. — Это… Так необходимо? — Тэхён отводит взгляд ослабляя хватку, но Чонгук возвращает обратно его ноги. — Да, иначе портрет останется незавершённым. — Тогда… Тебе стоит найти кого нибудь другого, — Тэхён выпутывает из хватки альфы и встаёт на ноги, но Чонгук всё равно обнимает его, зарываясь носом в шею и снова оставляет лёгкий поцелуй. — К сожалению это невозможно… — тихо произносит, — Тэ… Мне нужен только ты. — Ты так говорил вроде и другим? Разве нет? — Нет, что ты! — альфа разворачивает его, — Кто тебе это сказал? До тебя у меня не было таких отношений… — А какие у нас отношения? — словно со страхом спрашивает. — Я не могу объяснить это, но поверь, это нечто большее, чем просто увлечение кем-то. — Раз это нечто большее, то ты не будешь больше просить меня о таком. — Тэхён… — Это то, что я не хочу вспоминать и не хочу чтобы другие это видели… — омега держался ровно столько, сколько смог, — Я доверился тебе и попросил взамен лишь одно, — Голос дрогнул и он тут же прикусил губу изнутри. — Нет, Тэ, не плачь, пожалуйста. — Чонгук берёт в ладони лицо Тэхёна и целует в уголок глаза, — Тэ, прошу, пойми меня, я никогда не смогу завершить этот портрет, если ты… — Сможешь, иначе тебе придётся так и оставить эту затею. — Нет! Послушай меня, хорошо? Твои шрамы только делают портрет особенным, поверь! Это будет отличаться от других моих работ, оно будет со смыслом… — Ты не слышишь меня… — шепчет себе же, — Ты не слышишь, что я говорю тебе… Ты думаешь только о своих картинах. Боже… — Тэхён не плачет, но слёзы скатываются по щекам, — Наверное, мне стоит уйти, — он отстраняется оставляя Чонгука в прострации. Чонгук остановить не смог… А когда дверь захлопнулась, до Чонгука медленно дошло, что сейчас произошло. Альфа никогда не чувствовал такое опустошение, словно Тэхён забрал с собой его частичку… Что-то очень важное… Появилась слабость, тягость ко сну… Желание прижаться к любимому и уснуть в его тёплых объятиях… У Тэхёна тёплые руки, очень. И улыбка тёплая, греет душу. Чонгук всегда с лёгкостью отпускал своих прежних муз. Всегда. Потому что они уходили тогда, когда интерес к их персонам был потерян и это было отвратительно как со стороны Чонгука, так и, нередко, с их стороны. Когда двери захлопывались, Чонгук всегда открывал окна, чтобы аромат их быстрее выветрился. Не было у него любви к ним, да и они тоже не влюблялись в него, а желали стать частью его творений. Музами они были только потому что их образ вдохновлял его, но с появлением Тэхёна что-то поменялось… Тут Чонгук полюбил не образ, тут Чонгук полюбил человека. Его портреты были словно похожие друг на друга лица и тела и всё, ничего более не было на них, но сидя, уже вторые сутки, перед недописанным портретом Тэхёна, Чонгук понимал, что, то, что он планировал не передаст Тэхёна таким, каким он его видит… Каким Тэхён является. Окна в доме всё закрыты оставляя в доме еле заметный аромат омеги, на полу нетронутая рубашка, которую Тэхён выкинул, а в ванной всё ещё лежит его цепочка с бабочкой. Тэхён любит бабочек, считает их невероятно красивыми, и цветы безумно любит, абсолютно все цветы. Чонгук тянется к кисточке, поднимает отяжелевшие веки и касается холста, но падает вместе с ним, проливая краски на него. Чонгук продолжает вводить кистью, сидя на полу пачкая уже и одежду, лицо, руки и ему без разницы. Он изнеможён и потерян… Но всё ещё с не угасшими прекрасными чувствами внутри, и вряд-ли эти чувства так легко исчезнут. Тэхён заставил переосмыслить всё. Сколько дней прошло с того дня, Тэхён не считал, но ровно столько же он не выходил из дома. Сегодня пришлось. Сегодня Чонгук должен был презентовать портрет Тэхёна. Сегодня они должны были вместе праздновать это, находясь друг с другом, счастливые. Тэхён стоял в толпе, буквально напротив картины, закрытой тёмной тканью. Чонгука рядом не было, и это чуть настораживало его. Людей было много, все пришли только ради великих творений прекрасного художника. Каждый находил что-то для себя, в его картинах. Для кого-то, это были просто люди, просто природа, просто пятна, а для кого-то это были эмоции, проблемы, чувства. Чонгук вкладывал в картины всего себя, и каждая коллекция была по своему хороша, потому что каждая была вдохновлена разными людьми. Вот и сейчас здесь все те картины, которые Чонгук писал будучи «влюблённым» в Тэхёна. Когда ткань стянули, Тэхён оцепенел. В груди больно защемило, сердце нещадно быстро билось, а в уголках собрались капли слёз которые падали прямо на пол. Тэхён прикрыл руками рот, кусая губу до крови и просто заплакал. Спина Тэхёна была покрыта безумно красивыми цветами. Их окрас приятно переливался создавая ещё более нежный и, в тоже время, яркий образ. Вокруг светлых волос были прекрасные маленькие бабочки с необычными узорами на крыльях, но больше всего Тэхёна поразило совсем другое... Рядом, опустив голову на плечо, и касаясь цветочной талии, был сам Чонгук. И, смотря на лицо Чонгука, Тэхён всё ронял и ронял слезу за слезой. — Это не похоже на прежние работы, — доноситься из толпы. — Как же это красиво! — Все картины словно другие! — Это великолепно. — Кто это? — Его картины стали гораздо лучше, хоть и казалось, что лучше некуда! — Кажется я видел этого парня. А Тэхён всё слышал и, испуганно посмотрев в толпу, быстро развернулся, чтобы поскорее уйти и не попасться на глаза, но чуть не ударился в человека, который стоял перед ним, а точнее в Чонгука. — Не знаю, насколько я передал свои чувства.Не знаю на сколько я показал всю твою внешнюю и внутреннюю красоту. Не знаю насколько видно, то… что я по-настоящему влюблён. Тэ… Я понял, что это всё не так важно для меня... — Нет, — Тэхён мотает головой, — Это важно, это вся твоя жизнь! Это то, что ты любишь! — Но и тебя я люблю, и ты важен для меня. Чонгук раскрывает ладонь с цепочкой Тэхёна, и тянется, чтобы застегнуть её на шее омеги. — Как же я безумно скучал, — он крепко обнимает Тэхёна, вдыхая любимый аромат и просто чувствует себя безумно счастливым. — Тэхён, прошу, прости меня… я вёл себя отвратительно.Мне так жаль. Я не хотел. Я так был ослеплён этими картинами, что чуть всё не испортил… Сейчас, когда вспоминаю всё, понимаю насколько был ужасен и насколько ужасно поступал. Я обещаю, что всё будет по другому, если только ты дашь мне ещё один шанс… Один, ничтожно маленький, шанс, чтобы сделал тебя счастливым. Тэхён цепляется руками за спину альфы и кивает, чуть смеясь со слезами на глазах. — Это так красиво, Чонгук… — Картина или моя огненная речь? — шуточно уточняет, отстраняясь. — И то и то, но сейчас я про картину. — Тебе нравится? Тэхён быстро-быстро кивает, потянувшись за поцелуем, в чём Чонгук не отказывает, а наоборот притягивает в ответ ближе.

***

— Если можно, — начинает альфа, опуская голову на плечо Тэхёна, — Я хотел бы узнать откуда появились твои шрамы. Они стояли уже очень долго перед окном в доме Чонгука, наблюдая за ночной жизнью в города. Тэхён кусает губу после слов Чонгука, и неосознанно сжимает сильнее тыльную сторону ладоней альфы. — Точно хочешь? — Я должен знать. Тэхён обдумывает несколько секунд и кивает. — У меня был любимый человек, и мы, вроде как, даже собирались пожениться. Я правда любил его, и мне казалось, что это взаимно, что это тот самый человек с которым я хочу быть всю жизнь, — омега хмыкает, — А потом всё как-то типично. Он глупо приревновал меня к другу, а я думал, что это просто обычная лёгкая ревность, такое ведь бывает, но… В тот вечер меня впервые ударили, — Тэхён молчит пару секунд, глотая образовавшийся ком в горле. Вспоминать действительно тяжело. — Было больно. Помню, я был так растерян и напуган. Думал, что наверное всё-таки что-то сделал не так, может правда сам виноват, — Чонгук накрывает его трясущиеся руки и продолжает слушать, хоть и уже на грани, — Потом я забыл, простил. Второй раз было больней. Потом третий. Четвертый. Пятый. В день свадьбы я словно очнулся. Не понимал, как до этого дошло. Я сбежал, и тогда он нашёл меня, — Тэхён облизывает обсохшие губы, опуская чуть голову, — Эти шрамы от кольца, Чонгук… Он решил что не стоит пропадать такой дорогой вещи и придумал вот такой вот способ наказания. — Как? Как он это сделал…? — Чонгук разворачивает держа за плечи и смотрит так шокировано, сдвигая брови на переносице, — Эти шрамы словно от чего-то… Чего-то раскалённого и неровного. — Верно, — Тэхён поджимает губы, — Раскалённого благодаря плите и неровного благодаря моей упёртости. Я пытался вырваться, кольцо покатилось, неловкий шаг в сторону и тумбочка упала на неё. Теперь, думаю, всё понятно. — Его наказали за это? — Не знаю, называется ли это наказанием. Сказали, что не убил, а значит всё в порядке. Огромный деньги и запрет на приближение, всё. К счастью, я больше его не видел. С тех пор я боялся, что такое повториться, — Тэхён смотрит куда-то в сторону и сглатывает ком, — Когда я влюблён, я… Словно в тумане, не вижу того, что на самом деле плохо, ненормально… Поэтому я вспылил тогда, боялся, что будет также, что и с тобой всё также повториться, а надо было просто поговорить об этом. — Надо было, — Чонгук обнимает снова, целуя в лоб, — Но теперь всё в порядке. Я не могу ничего сделать с тем, что произошло, но я помогу забыть обо всём, если это возможно… Тэхён всхлипывает и кивает, уткнувшись в ключицы альфы. — Я совсем раскис за это время… — Ты просто устал, и это нормально. Отдохни, а я буду рядом. И, на счёт твоих шрамов, — Чонгук поглаживает по голове, — Так ты делаешь только хуже себе, не стоит так старательно их прятать, словно они клеймо на всю жизнь. Думай о них, как об обычном, это нисколько не уродует тебя. Не волнуйся насчёт этого, хорошо? Если ты боишься о том, что люди могут спросить, то просто… — Чонгук пожимает плечами, — Выдумаем что-то, если ты не хочешь, чтобы об этом знали. Главное просто думай об этом, как о прошлом, о том, что было и прошло, и что никогда больше не повториться. — Чонгук… Не могу, не получается… — Я буду рядом и мы с тобой справимся. Слышишь? Я обещаю, — Тэхён кивает, всё всхлипывая и не выпуская из своих объятий, — Ты хочешь чего нибудь сейчас? Давай отвлечёмся? Может покушаем? Погуляем? Поспим? — Приберёмся, — Тэхён отстраняется, — У тебя тут бардак такой, словно ты месяц не убирался. — Каюсь. Но давай потом? Сейчас мы пойдём кушать! Я как раз один прекрасный рецепт на днях нашёл. Уснуть не мог, всё думал, как приготовлю его тебе, а ты, как всегда, оценишь. — Тебе нужно было стать поваром, — Тэхён смеётся, зарываясь рукой в тёмные волосы Чонгука. — Для тебя я готов стать кем угодно. Даже возможно в ближайшем будущем мужем, если вы позволите? — альфа перехватывает руку оставляя на ней лёгкий поцелуй, но не отводит взгляд. — До этого далеко, но с вероятностью в девяносто девять процентов думаю я соглашусь. Такого мужчину нельзя упускать. — Я тоже об этом думаю… Такого мужчину нельзя упускать и я уж точно не упущу. Чонгук потом резко замолкает и, с выпученными глазами, смотрит обиженно. — А почему не сто процентов?