Восьмиконечная звезда Иштар

      Рано утром Антона разбудил на удивление не Кано и даже не Мишель, а грохот под окном. Если точнее, то рёв мотора, хлопанье дверей и громкие голоса, суть диалога которых было не разобрать. Спросонья подумав, что со всем этим безобразием его помощник и сам разберётся, временный глава Гончих тихо выругался сквозь зубы и накрыл голову подушкой, пытаясь ухватить остатки ускользающего сна. Однако уже через пару минут сильно об этом пожалел.       Йоли, выбравшаяся из семейного лимузина вместе с телохранителями, весело ухмыльнулась, оглядев настороженных охранников Гончих. Даже увидев у себя дома пять вооружённых людей, бедные ребята так и не решались открыть огонь. Значит, она не ошиблась и Антон так и не отменил своего предыдущего приказа, запрещающего нападать на неё, что бы она ни делала. Ну, почти всё, кроме причинения вреда самим Гончим. Безошибочно найдя взглядом нужные окна, девушка задрала голову и во всю мощь немаленьких лёгких рявкнула:       — Власов, cabeza de mierda, долго ты ещё дрыхнуть будешь?! А ну просыпайся, malparido, разговор есть!       Воцарилась нехорошая тишина. Спутники Йоли, никогда не испытывавшие к Гончим особого уважения, молча ухмылялись, а вот охранники, занявшие стратегически важные точки, просто потеряли дар речи, с трудом удерживаясь от искушения изрешетить нахалку на месте. Нет, конечно, всем было известно, что, когда бывшие любовники ругались, в выражениях оба не стеснялись. Но вот так… заявиться домой к их начальнику, которого, несмотря на суровый нрав, все они любят и ценят, и просто начать оскорблять его?       Тем временем непочтительная девица на достигнутом эффекте не остановилась. Сделав несколько шагов вперёд, она под ошарашенными взглядами подняла один из увесистых камней, которыми были декорированы клумбы под окнами особняка, и, хорошенько размахнувшись, запустила им в витражное окно комнаты Власова. Раздался звон бьющегося стекла, и вновь наступила тишина, однако в этот раз ненадолго. Уже через несколько секунд рама распахнулась и по обратному маршруту просвистел со скоростью боевого снаряда ополовиненный графин с водой, вдребезги разбившись о роскошную машину позади незваной гостьи. Казалось бы, ситуация после этого должна была стать ещё напряжённей, но почему-то произошло обратное. Стоявшие в дверях особняка Гончие неохотно опустили оружие, а наследница Леоне громко расхохоталась, получив наконец сообщение, в котором из цензурных слов были только местоимения и слово «заходи».       Коротко отдав распоряжения, чтобы парни садились в машину и ждали её за воротами, Йоли вручила одному из них своё оружие и небрежной походкой направилась к зданию. Уже предупреждённая охрана пусть и неохотно, но всё же посторонилась, провожая девушку уничтожающими взглядами, на которые та не обратила ни малейшего внимания. Припомнив, где находится комната Власова, нарушительница спокойствия почти бегом поднялась по лестнице, подойдя к двери аккурат к тому моменту, когда из неё вышел заспанный и злой Антон, на ходу набрасывающий рубашку. Заметив бывшую пассию, он сурово нахмурился и мрачно уточнил:       — Йоланда, ну ты совсем охренела, что ли? Не хочешь объяснить, какого хера ты тут с утра пораньше беспредел устроила, вместо того чтобы заранее позвонить и договориться о встрече?       — Да ладно, так забавнее вышло, — ничуть не смутилась девица, небрежно отмахнувшись. — Вдобавок теперь большинство будет считать, что я припёрлась не по делам, а для выяснения отношений, что нам только на руку. Надо поговорить.       — С психиатром тебе поговорить надо, — проворчал Антон, направляясь к своему кабинету, с огромным трудом подавив широкий зевок. — Вот пожалуюсь сеньору Альваро на твоё поведение, может, он наконец тебя выпорет, чтобы впредь сперва думала, а затем делала. Ну и заодно компенсацию стребую на замену стёкол.       — Пф, — фыркнула Йоли, небрежно отмахнувшись и пройдя вслед за ним в кабинет.       — Ого, это ты так ещё и моральный ущерб сразу оценила или взятку пытаешься дать? — присвистнув, поинтересовался временный глава Гончих, проверяя пополнившийся счёт и аккуратно прикрывая дверь.       — Второе, — резко помрачнела девушка, устраиваясь в удобном кресле и слегка нервно подёргивая ногой. Дождавшись, пока хозяин кабинета усядется напротив, вопросительно уставившись на собеседницу, она нервно прикусила большой палец, сдирая с ногтя и без того обшарпанный лак, но, так и не дождавшись уточняющих вопросов, наконец выпалила: — Мне нужна твоя помощь!       — Это я уже прекрасно понял, — хмыкнул Власов, безразлично пожимая плечами и чуть откидываясь назад. — Причём, судя по сумме «взятки», как бы не в штурме самого Империума. К твоим безрассудным авантюрам у меня уже стойкое отвращение, так что или говори, что надо, или выметайся и не отвлекай меня от дел. Только учти — деньги не верну. Как ты сама видела, я на днях нехило так потратился, так что…       — Мне нужен Док. Срочно, — прервала его неторопливую речь наследница Леоне, слегка подавшись вперёд. — Больше скажу, без него я отсюда никуда не уеду и буду портить тебе жизнь, пока не добьюсь своего. Я тебя знаю, убить меня и развязать войну ты не рискнёшь, так что давай договариваться.       — Чего?.. Ты вмазалась, что ли, чем-то уже с утра? — весьма правдоподобно удивился Антон, покрутив пальцем у виска. — С чего ты вообще решила, что он у меня? Из-за Макса? Так я ж ещё на собрании объяснил, что ничего смертельного там не…       — Власов, не держи меня за дуру! — рявкнула Йоланда, припечатав кулаком подлокотник кресла. — Отец давно вычислил ту клинику, из которой вы его забрали, не смог только выяснить, кто именно этот парень. Мы даже нескольких ребят туда посылали, но хирурги постоянно менялись, ассистенты тоже, а в операционную пробраться возможности не было. На обходах тоже вечно разные люди мелькали, но результат был один. Хочешь сказать, это совпадение, что вечером Макс посреди переговоров харкает кровью и падает в обморок, на следующий день твой сексуально озабоченный идиот с группой совершает налёт на клинику, в которой, по слухам, обитает Док, а спустя полторы недели ты на собрании невинно хлопаешь глазами уверяя всех, что твой брат в порядке, хотя даже ребята из Миттэля уверяют, что, судя по его анализам, ты скорее должен выбирать цвет гроба и надпись на венках?       — Ну… — начальник Гочих слегка стушевался, потирая подбородок и размышляя, что ответить. С одной стороны, признаваться во всём не хотелось, но и при такой осведомлённости собеседницы дальше прикидываться дурачком становилось слегка проблематично. В лучшем случае обидится, в худшем… с неё и правда станется начать полномасштабную войну, тем более что причин, по которым ей так позарез нужен Лукас, не так уж много. — Ладно, давай начистоту. Не буду отрицать, что некий хороший врач и правда у меня имеется, но там всё не так просто, поэтому давай ты сперва объяснишь мне, что случилось, и потом вместе подумаем, как можно решить твою проблему. Потому как, поверь моему опыту, связываться с ним себе дороже.       — А то ты сам не догадался, — раздосадованно буркнула Йоли, отводя глаза и неловко потирая шею. Немного помолчав, она со вздохом призналась: — Отца всё-таки достали. И при этом куда сильнее, чем я упомянула на собрании. Если уж совсем честно, он уже несколько дней находится на грани жизни и смерти. Наши врачи его пытаются вытащить, но… мне сказали, там нужна какая-то хитровыебанная операция, которую они проводить не рискнут: квалификации не хватает и вероятность успеха слишком мала. Посоветовали нанять специалиста, — девушка скривилась, теребя пальцами широкую серьгу. — Вот только есть два момента. Во-первых, меня немного напрягает настойчивость, с которой подчинённые Кристофа все дни с инцидента обивают наши пороги, чересчур навязчиво предлагая свои услуги. Может в другое время я и не обратила бы на это внимания и согласилась, однако тут в дело вступает «во-вторых». А во-вторых, как ты помнишь, покушения устраивали залётные наёмники, не принадлежащие к кланам. И когда им почти удалось задуманное, но мы их прижали, один что-то начал болтать про «мистера Зильбера», а я… каюсь, вспылила и пристрелила, не дослушав. С одной стороны, фамилия не самая редкая, но самого известного её обладателя ты знаешь не хуже меня. А уж от него можно ожидать любой пакости, даже если логики в ней, на первый взгляд, не видно.       — Хм, занятно, — поднявшись со своего места, Антон подошёл к небольшому бару и, побренчав бутылками, вытащил на свет слегка помятую упаковку апельсинового сока. Проигнорировав нетерпеливый взгляд гостьи, он сперва наполнил два бокала и, протянув ей один, тяжело вздохнул: — Держи, вкус детства, от сердца отрываю. Одна из последних партий, где хотя бы потоптался настоящий апельсин, прежде чем его заменили синтетикой.       — Очень мило, — ледяным тоном отчеканила девушка, но стакан всё-таки взяла. — Это ты сейчас так пытаешься мне намекнуть, что помощи я от тебя не дождусь?       — Не совсем. Видишь ли… — пристроившись на краю стола, Власов задумчиво отпил сок и честно признался: — Всё не так просто, как хотелось бы. Честное слово, будь моя воля, я бы тебе с радостью помог, пусть и не бесплатно, но даже за меньшую сумму. Дело же тут не только в деньгах, но и в том, что, в отличие от своего отца, на данный момент лидер ты… кхм. Назовём это «недальновидный». И вести дела с тобой будет намного сложнее, чем с твоим уважаемым родителем. Так что не в моих интересах, чтобы власть у вас менялась. Однако, если ты ещё не забыла, я человек слова. И, как это ни прискорбно, я пообещал этому докторишке, что не стану его принуждать лечить никого кроме моего брата. Потому как, если ты не в курсе, всю нашу братию он терпеть не может и искренне считает зажравшимися ублюдками, для которых жизни обычных горожан ничего не стоят. В общем-то, он не так уж и далёк от истины, но суть не в этом. А в том, что этот хам с манией величия и отвратительным характером совершенно мне не подчиняется, и если я попробую ему что-то приказывать… извини, но нет. Пока от него зависит жизнь моего брата, я не рискну портить с этим гадом отношения, хотя и, поверь, мне самому его при каждой встрече хочется пристрелить. Так что, даже если мой отказ будет означать войну с Леоне, значит, будет война. Мы сейчас, конечно, не в лучшей форме, но пободаться с вами вполне сможем.       — Тц, — цокнув языком, Йоли почти залпом осушила свой бокал и нахмурилась, поспешно перебирая в голове варианты. Которых, к сожалению, было не так уж много. — Ладно, я поняла, приказывать ты ему не можешь. Тогда дай мне просто самой с ним поговорить, может, я смогу его убедить…       — Исключено, — жёстко ответил начальник Гончих, решительно мотнув головой. — Твои дипломатические антиталанты мне известны лучше всех. А у этого парня с ними ещё хуже, так что мне не улыбается по итогу вас в лучшем случае разнимать, а в худшем — хоронить. Тем более, я же знаю, с какой целью ты с ним поговорить хочешь, а это тоже нарушение слова, пусть и опосредованное… Что? Судя по твоей ухмылке, ты что-то придумала?       — Можно сказать и так, — и правда как-то слишком зловеще ухмыльнулась наследница Леоне, слегка прищурившись. — Я вот просто подумала… о том, что Док у вас, скорее всего, догадались уже не только мы. Садиф, судя по расспросам, как минимум что-то заподозрил. И даже если предположить, что Империуму это всё ехало-болело, Такуе не до того, а Лесли будет ждать, пока поправится Макс, чтобы его раскрутить на инфу… то Кристофу этот вопрос актуален уже пару лет так точно. Он всеми силами будет стараться подтвердить эти данные. А если подтвердит, то вас ждёт полномасштабная война, в которой и Леоне, и Докуджи не смогут участвовать по причине глубокого траура. А вот если отец будет здоров, то, уверена, я найду способы его убедить в виде исключения встать на вашу сторону.       — Шантажистка! — сперва было возмутился Антон, но спустя пару секунд расхохотался, подняв руки в знак поражения. — Ладно, признаю, может за время после нашего расставания ты и научилась наконец хоть иногда пользоваться головой. Звучит, по крайней мере, вполне складно и даже, возможно, сработает. Обещать ничего не могу, как я уже говорил, там случай тяжелый и логика не всегда срабатывает. Но попробовать можно. Даю слово, что приложу все усилия и, если что, доставлю тебе это чудо природы разве что без подарочной упаковки.       — По рукам, — расплылась в довольной улыбке Йоланда, выбравшись из кресла и шутливо пихнув бывшего возлюбленного кулаком в плечо. — Я тогда домой поехала, как будут подвижки — звони, пиши, в общем, дай знать. Только сильно не затягивай, если ты не успеешь, я очень сильно разозлюсь и обижусь, причём в первую очередь именно на тебя.       — Иди уже, гроза района, — закатив глаза, Власов взял её за плечи и, развернув, подтолкнул к двери. — Угрожать она мне ещё будет, во вкус вошла, видите ли… Наконец спровадив нахальную девицу, свалившуюся ему на голову с утра пораньше, временный глава Гончих задумчиво выкурил пару сигарет, рассеянно катая по столу опустевший бокал, а затем принялся вызванивать Мишеля. Вообще, это было довольно странно, ведь обычно болтливый телохранитель, наоборот, был в каждой заднице затычкой, а выставить его даже с самых важных совещаний не представлялось возможным… однако сегодня что-то пошло не так. Ни во время переполоха у входа, ни позже Лурье так и не появился, хотя в любой другой день не преминул бы хоть любопытный нос просунуть в дверь, чтобы узнать о причинах такой веселухи с утра пораньше. Уж не случилось ли чего?..       Нерадивый подчинённый отыскался примерно через полчаса, причём помятый, взъерошенный и с отчётливым запахом перегара, моментально заполнившим всю комнату. Смерив его задумчивым взглядом, Власов тихо кашлянул и сурово поинтересовался:       — Ничего не хочешь мне рассказать?       — Ну… — сделав несколько шагов, непривычно вялый телохранитель опустился в кресло и устало выдохнул: — Тох, давай без загадок, а? И так башка трещит, соображаю с пятого на десятое. Честное слово, если б не моё безграничное к тебе уважение, я бы ни за что не стал поднимать задницу и тащиться к тебе в такую рань. Так что давай распоряжения, и я пойду, наорёшь на меня позже, если так хочется.       — Ты меня сегодня всё больше удивляешь, — хмыкнул хозяин кабинета, подперев голову рукой, рассматривая несчастного друга, сидящего напротив. — Не спорю, сперва мне хотелось на тебя как минимум наорать за то, что забил на задание, нажрался, а потом ещё и игнорировал меня, но теперь мне даже любопытно. Насколько я помню, раньше за тобой подобного не водилось, поэтому, будь любезен, расскажи, как ты провёл последние двенадцать часов.       Мишель призадумался, перебирая в памяти указанный временной отрезок. Не сказать, что за это время произошло что-то сверхъестественное, но и делиться этим почему-то впервые совершенно не хотелось. Особенно второй частью, которая была уже после того, как он приговорил почти целую бутылку коньяка.       — Ты не так уж и прав в своих обвинениях, — наконец проворчал он, закончив с неутешительными воспоминаниями. — С Изуми всё в порядке, не только агукает и головку держит, но и вообще очень активный молодой человек. У него я и просидел часов до трёх, а затем, убедившись, что он вполне здоров, установил на его ошейнике допустимый периметр передвижения и ушёл. Кстати, если тебя это обрадует, он ничуть не против на нас работать и вообще своё новое положение воспринял довольно спокойно, без истерик.       — Потрясающе, продолжай… — поощрительно кивнул Антон, вопросительно вскинув бровь. — А набрался ты где и нахрена? Или этот Изуми тебе, как и Док, наотрез отказался давать, и ты расстроился, что теряешь квалификацию?       — Да если бы… — раздосадованно буркнул Лурье, наконец начиная рассказывать: — Этот чудик, как только очнулся, сразу начал ко мне подкатывать. А ты меня не первый год знаешь, дурак я, что ли, отказываться. Ну и… в самый разгар веселья в палату ввалился Лукас. Посмотрел на нас как на свежую кучку на любимом ковре, фыркнул и ушёл. И мне от всего этого чего-то так тошно стало… не знаю. Прям как будто его презрение ко мне сам почувствовал. Ну и решил притупить эти глупые мысли алкоголем. Правда, немного увлёкся и проснулся сегодня у Кано. Не смейся, пожалуйста, тут плакать впору, потому что я к нему завалился бухущий в стельку и вместо того, чтобы попытаться трахнуть, часа полтора ныл о несправедливости жизни и о том, как плохо ко мне относится наш дорогой Док. Видимо, эти сопли мальчишку так растрогали, что он каким-то образом перетащил меня на кровать, а сам свернулся клубочком на диване. По крайней мере, утром я его там обнаружил. И теперь мне жутко стыдно, потому что мало того, что растолкал малыша среди ночи с такой хернёй, так ещё и откровенничал с малознакомым человеком о вещах, о которых даже с тобой никогда не разговаривал.       — Да уж. Ты всегда умел веселиться, но в этот раз сумел удивить. Как минимум тот факт, что тебе слегка стыдно за учинённое безобразие, уже что-то новенькое, — под конец этой угрюмой исповеди начальник Гончих уже не мог скрывать широкую улыбку. — Что ж, в таком случае спешу тебя обрадовать — с Кано сегодня можешь не пересекаться. Так сказать, дадим мальчику время переварить полученные впечатления и подлечить психологическую травму от твоих откровений.       — В чём подвох? — с подозрением уточнил Мишель, недоверчиво уставившись на непонятно с чего вдруг сжалившееся над ним начальство. — Нет, я, безусловно, всегда знал, что ты самый лучший в мире шеф и так далее, но что-то не припоминаю за тобой подобных приступов благородства, дающих мне после пьянки цельный выходной… впервые за почти десять лет знакомства.       — Разве я говорил про выходной? — изобразил недоумение коварный Антон и расплылся в многообещающем оскале. — У тебя просто будет сегодня совсем другое задание…

***

      — Как дела у нашего любимого пациента? — преувеличенно бодро поинтересовался Мишель, протискиваясь в тщательно охраняемую палату больного Макса. С недавних пор в эту небольшую, но крайне уютную комнатку, оснащённую тройной системой фильтрации воздуха, могли входить лишь самые избранные, то бишь сам Мишель, Док и старший братик больного. Впрочем, в категорию «изредка допущенных» ухитрился вписаться ещё и Кано, на тот случай, если за пациентом надо приглядеть, а остальные слишком заняты более важными делами. Не то чтобы чернявому индонезийцу старший Власов так уж доверял, но в связи с последними событиями полностью вне подозрений были лишь они четверо.       — Намного лучше, спасибо, — слабым голосом отозвался с постели босс Гончих, вяло перебрав по одеялу бледными пальцами. Прошло меньше суток с тех пор, как он пришёл в себя, и, хоть большую часть времени Максим и проводил без сознания, всё же уже иногда мог разговаривать и общаться.       — Радоваться пока рано, — ворчливо отозвался сидящий неподалёку Лукас, лениво листая лежащий перед ним планшет. — Пациенту потребуется ещё пересадка лёгких и долгий курс реабилитации, но это только после того, как он немного окрепнет. Сейчас я бы не рекомендовал подвергать и без того истощённый организм подобному стрессу.       — Как скажешь, Док, в этом плане у тебя безграничный вотум доверия, так что как решишь, так и будет. А если ещё и сам операцию проведёшь, Антон тебя вообще расцелует. После того, как Макс очнулся, он явно преисполнился уважения к твоим талантам.       — На таких условиях точно не возьмусь, — холодно отрезал Рэйли, поднимая на болтливого посетителя уничтожающий взгляд и недвусмысленно давая понять, что шутить не намерен.       — Ладно-ладно, я расцелую, уговорил, — отмахнулся Мишель, подходя к боссу и подкручивая одну из многочисленных капельниц. Обессиленный Максим лишь успел возмущённо сверкнуть глазами на нахала и почти сразу же отключился. В ответ на вопросительно вскинутую бровь его врача, не одобряющего вмешательство в ход лечения, непочтительный телохранитель лишь развёл руками. — Извини, не хочу просто нервировать нашего впечатлительного босса последующим разговором. Для начала позволь узнать, выяснил ли ты, чем нашего Максика травили?       Скривившись, Лукас оглядел посерьёзневшего Мишеля неприязненным взглядом, но, видимо вспомнив, что если послать его, то за ответами придёт ещё более нелёгкий в общении Антон, всё же снизошёл до кивка. Поманив общительного француза пальцем, Рэйли быстро нашёл необходимые данные и сунул планшет под нос любознательному блондину.       — Золото?.. — Лурье присвистнул, наконец отыскав в множестве непонятных циферок и неизвестных названий зашкаливающий показатель. — У него аллергия, что ли, или ему кто-то брусочки золота скармливал? Как-то сложно поверить, что это можно было не заметить…       — Ни то ни другое, — поморщился Док, ненавидящий объяснять очевидные для него самого вещи. — Золото входит в состав некоторых лекарств и вовсе не обязательно в твёрдой форме. Достаточно было добавлять в еду, напитки или вливать в капельницы. Я запишу названия, хотя и сомневаюсь, что, даже проверив все счета Гончих, вы найдёте отравителя. Современная медицина практически не использует соединения золота в фармакологии, так что достать подобное непросто. А раз отравитель решил воспользоваться именно этим способом, значит, во-первых, имеет связи в фармкомпаниях или больницах, а во-вторых, наверняка тщательно заметал все следы.       — Ну, проверить-то всё равно будет не лишним, — хмыкнул Мишель, хоть и не считая противного доктора экспертом в детективной деятельности, однако неохотно признавая его правоту. — Ты мне лучше скажи, когда наш босс наконец на ноги встанет? А то дел накопилось выше крыши, эта кипа Тоху скоро похоронит, а Максик до сих пор разговаривает с трудом.       — Не скоро, — немного подумав, категорично мотнул головой Лукас. — Тем более, до того, как вы поймаете загадочного вредителя, я бы вообще не рекомендовал его из-под надзора выпускать. Если кто-то поставил цель его извести, раз не вышло таким способом, может перейти к более топорным методам. Мне-то, конечно, плевать, не расстроюсь, даже если вас всех перебьют, просто времени потраченного жалко. Я бы предпочёл, чтобы пациент выжил.       — Злой ты, — притворно вздохнул телохранитель, с трудом сдерживая смех. Он уже успел понять, что, несмотря на бесконечное ворчание и демонстративную грубость, объект его воздыханий вовсе не такой уж бездушный и кровожадный, каким кажется на первый взгляд. А точнее, каким хочет казаться. Махнув рукой, Лурье тряхнул волосами и белозубо улыбнулся. — Ну да ладно, это всё лирика. Если честно, я пришёл к тебе не только чтобы справиться о состоянии больного, но и с весьма деликатным поручением. А точнее, с просьбой, которую бессовестный Антон Дмитриевич переложил на мои хрупкие плечи.       Доктор Рэйли невольно покосился на упомянутую часть тела собеседника, отнюдь не отличающуюся хрупкостью и приближающуюся к подслушанному недавно загадочному определению «косая сажень», и тяжело вздохнул. В принципе, он и так подозревал, что, несмотря на договор, хитрозадые Гончие постараются его периодически припахивать «поработать по специальности», но искренне надеялся, что наглеть они начнут ещё не скоро. Потому что если Лурье доктор соглашался латать добровольно в обмен на спокойную, тихую жизнь, то вот просто так лечить всю банду он не намеревался. Отчасти в глубине души он уже смирился, что с того памятного дня жизнь его уже изменилась окончательно и бесповоротно, но годами вырабатываемые принципы и глупая, наивная надежда не давали перестать верить, что вскоре всё вернётся на круги своя и больше ему не придётся возиться с бандами. Да и вообще пересекаться.       — Вещай, радио, — неохотно кивнул Лукас, как можно более небрежно пожимая плечами и всем своим видом давая понять, что простым процесс его уговаривания точно не будет.       — В общем… — Мишель задумчиво подвигал челюстью, а затем, немного подумав, плюнул на витиеватые вступления и выложил всё как есть: — Альваро всё-таки достали. Не смертельно, но и не настолько безобидно, как хотелось бы.       — И что? — холодно отозвался Док, хмуря тонкие брови. — Ты предлагаешь мне скататься подлечить его по доброте душевной, попутно засветившись ещё и в Леоне? Забудь. Если вы не забыли, то я всю вашу братию терпеть не могу, а уж помогать тем более не горю желанием. И тот факт, что вы шантажом и угрозами заставили меня лечить Максима, ничего в этом раскладе не меняет. Я всё так же мечтаю поскорее удостовериться, что выполнил свою часть сделки, свалить отсюда и больше никогда о вас не вспоминать, не то что видеть.       — Понимаю, — со вздохом кивнул телохранитель Гончих, потирая подбородок и неохотно признавая правоту собеседника. Они и правда не особо надеялись, что упрямый доктор внезапно пересмотрит свои принципы и преисполнится трудового энтузиазма, но ради этого Антон его сюда и отправил. — Слушай, вот давай начистоту. Я прекрасно понимаю твою к нам неприязнь и считаю, что ты невероятно крут для человека, который всегда всего добивался сам, но… всё же подумай вот о чём. Допустим, сейчас ты гордо откажешься, Альваро благополучно скончается на руках у безутешной дочери, а мы честно отпустим тебя на все четыре стороны, как и обещали. А что дальше? Ты же должен понимать, что твоя клиника находится на территории Леоне, а после смерти их патриарха в Рубиновом начнутся такие беспорядки стараниями безутешной Йоли, что пострадавшие будут поступать к тебе беспрерывным потоком. Причём даже не члены банды, а простые, обычные люди, оказавшиеся не в то время не в том месте. И это не считая погибших и просто попавшихся под горячую руку. Вспоминая о том, что до попадания к нам ты, собственно, промышлял тем, что болтался по городу в своём фургоне и безвозмездно помогал страждущим и неимущим, которым нечем было оплатить лечение или дойти до врача, то прикинь, сколько жизней ты спасёшь, просто согласившись подлечить Альваро.       — Ещё аргументы будут? — скептически хмыкнул Лукас, пряча руки в карманы и изучая взглядом пол под ногами. — Не такие дурацкие желательно. Не заставляй меня сомневаться в вашем интеллекте, в жизни не поверю, что Антон послал тебя исключительно давить на жалость и гуманизм. Так что давай сразу переходить к угрозам.       — Иногда ты просто невыносим, — улыбка Лурье слегка поувяла, а рука потянулась к затылку, разминая шею. — Ладно, хочешь правду? Вот тебе правда: тебя спалили. Уже пошли слухи о том, что ты работаешь на нас, и лишь вопрос времени, когда эта информация дойдёт до Миттеля. Более того, Леоне тоже вычислили твоё местоположение, и, если ты откажешься, возвращаться тебе будет некуда. Кстати, на Антона бочку катить не надо, он как раз послал меня не угрожать тебе, а просто предупредить. Более того, попросил заверить, что, даже если ты упрёшься, Гончие будут защищать тебя как своего, по крайней мере, пока Максим полностью не вылечится. После этого уже условия вашего договора можно обновить, но ни к чему принуждать тебя никто не собирается.       Рэйли слегка удивлённо уставился на собеседника, пытаясь переварить услышанное. Поскольку дураком он не был, то ещё в момент первых переговоров с Власовым прекрасно понимал, что его как минимум попробуют периодически нагружать всевозможными заданиями на благо банды. И единственное, чего он хотел добиться — чтобы это было как можно реже и на шею ему никто не сел, решив, что он готов подчиняться. Но ему и в голову не могло прийти, что властный русский бандит окажется человеком слова. Или он просто так боится, что Док в отместку устроит его братику какую-нибудь пакость, несовместимую с жизнью? В любом случае это всё было как минимум неожиданно.       — Ха. Хочешь сказать, твой начальник намерен сдержать своё слово любой ценой? Так я и поверил, — наконец произнёс Лукас, недовольно поджимая губы. — Чёрт, вот как знал, что надо было ещё тогда дать ему меня пристрелить и всё…       — Зря ты так, — укоризненно покачал головой француз, пожав плечами. — Ты же и сам должен был понимать, что вечно твоя спокойная жизнь не продлится. А сейчас… не спорю, ситуация поганая, но, поверь, всё не так безнадёжно, как кажется. Более того, когда весь этот бардак утрясётся, у тебя в должниках будут ходить аж две хорошо вооружённые банды, которые пусть и не смогут выполнить любое твоё пожелание, но вполне способны защитить и помочь. За помощь семьям и Йоли, и Антон тебе хоть отдельную клинику откроют с охраной и полной независимостью. Фургончик новый купят для поездок, с сопровождением помогут. И, возможно, даже не станут подкидывать тебе пациентов, но за это не ручаюсь. В любом случае сможешь заниматься своей благотворительностью и помогать простым смертным с куда большим размахом, чем это было раньше. Просто попытайся воспринимать это не как конец света, а как получение наибольшей выгоды из сложившейся дерьмовой ситуации, которую уже никак не изменить.       — Спасибо, блин, утешил, — проворчал непривычно спокойный Док, наконец отлипнув от стены. — Ладно, может ты и прав. В данных обстоятельствах единственное, что я могу, — это попытаться расслабиться и получить если не удовольствие, то как минимум выгоду. А если точнее, то вылезти из этого дерьма с минимальными потерями. Как-то не хочется мне именно сейчас помирать ни за хрен собачий, ещё и на чужой войне.       — Parfaitement! Тогда сейчас попросим Кано приглядеть за Максиком в твоё отсутствие, а сами отправимся, — просиял Мишель и внезапно посерьёзнел. — Осталось утрясти лишь один вопрос, личный.       — Нет у нас с тобой никаких личных вопросов! — рявкнул Рэйли, догадываясь, о чём пойдёт речь. — Вызывай Кано, и поехали.       — Mon cher, я понимаю твоё негодование, но всё же, будь добр, выслушай меня, — умоляюще уставился на него телохранитель Гончих, борясь с искушением хотя бы схватить за руку. — Я понимаю, что тебе плевать, но всё же считаю своим долгом извиниться за ту некрасивую сцену, которую ты узрел утром в палате Изуми. Не буду извиняться за сам поступок, но мне действительно жаль, что тебе довелось это увидеть. Правда, прости.       — Как ты правильно сказал, мне совершенно плевать, — холодно отрезал Лукас, вновь утыкаясь в планшет и с нехарактерной для него яростью начиная вбивать назначения. — Всё, что не имеет отношения к здоровью пациентов, меня не касается.       Несмотря на эти, несомненно, правильные слова, в душе от воспоминаний об увиденном что-то неприятно шевельнулось. Нет, естественно, это была не ревность, и обижаться на любвеобильного придурка, который трахает всё, что видит, было глупо, однако… почему-то наблюдать за этим было чуть более неприятно, чем должно. Да, это было логично и ожидаемо, и вообще фотография Мишеля висела в графе антонимов к слову «нравственность», но почему-то с того момента, как безразличный к подобным вещам Док увидел эту совокупляющуюся парочку, настроение у него было поганое. Быть может, просто потому, что на секунду он… позавидовал? Нет, не кому-то из них по отдельности, а именно самому факту. Что люди, едва знакомые и впервые друг друга увидевшие, искренне наслаждались близостью друг с другом, не загоняясь, не доверяя и не надеясь на продолжение романа? Они просто кайфовали, живя моментом и получая удовольствие от процесса. А Рэйли, привыкший просчитывать всё до мелочей, панически опасающийся, что его используют или предадут, так не может. И от этих невесёлых мыслей есть только одно лекарство — работа. Уйти в неё с головой и упахаться так, чтобы сил думать больше ни о чём не осталось. А потом, как и всегда, эти глупости отпустят.