Восьмиконечная звезда Иштар

      — Понятно… — задумчиво произнёс Антон, выслушав ответ подчинённых на закономерный вопрос «какого хрена вы там устроили?!».       С собрания боссов старший Власов вернулся ближе к вечеру и в крайне паскудном расположении духа. Причём дело было даже не в баснословной сумме, потраченной на непонятно что, как-никак, с Мишелем он был знаком не один год и примерно догадывался, что для подобного должны были быть довольно веские причины. Просто несмотря на то, что он прекрасно умел вести переговоры и вообще отлично разбирался в делах организации, никакого удовольствия от общения с теми, кто бесконечно пытается его обмануть и выехать за его счёт, не испытывал. Вот отец да, хоть и не брезговал силовыми методами, получал искреннее наслаждение, играя в подобные дипломатические игры с достойными противниками. Максик тоже, пусть и любил прикидываться наивным дурачком, но, если вставал вопрос о благополучии клана, хватка у него становилась бульдожья. Немалый процент успеха в этом, конечно, играло его невинное лицо и обаятельная улыбка, поведясь на которую большинство людей расслаблялись и спохватывались, лишь когда хитрый братишка уже забирал подписанные документы с выгодными для него условиями, но всё же… не любил Антон этого. Умел, но не любил. А уж бесконечная грызня двух прекрасных дам, присутствующих на собрании, и вовсе нагоняла тоску. Хотя, казалось бы, чего им делить? Воистину женская логика непостижима.       Так что первым делом, вернувшись в особняк, временный глава Гончих потребовал немедленно разыскать сопровождавших его на аукцион шкодников, протрахавших половину годового бюджета, и задал им тот самый вопрос, ответ на который они, перебивая друг друга, расписывали последние минут двадцать, добавляя личные впечатления и комментарии вредного доктора. Кстати, об этом…       — Так, я не понял, — спохватился Власов, обводя подчинённых грозным взглядом и сурово хмуря брови. — А сам Лукас почему не пришёл? Если уж он подписался на лечение этого вашего… китайца, я бы хотел получить отчёт и от него.       — Меня умиляет иногда твой незамутнённый расизм и полнейшее невежество в некоторых вопросах. Между прочим, наша покупка вовсе не «мэйд ин чайна», а вполне себе местный, хотя не стану спорить, что его предки проживали в Азии, пусть и не на континенте, — хихикнул Мишель, но, заметив тяжёлый взгляд друга, поспешил перейти к сути. — В общем, не важно. Драгоценный наш Док не пришёл потому, что, как ни странно, сейчас невероятно занят, носясь между двумя палатами и матерясь так, что даже у нашей видавшей многое охраны уши краснеют. Так, кулаки не сжимай и сделай глубокий вдох. С Максиком всё в порядке, даже больше — он наконец-то пришёл в себя. Разговаривать пока не может, никого не узнаёт, но как минимум уже в сознании, что в его случае ничего себе прогресс. А вот с Изуми ситуация обратная, этот поганец уже три раза пытался умереть даже несмотря на то, что Лукас добросовестно перелопатил кучу статей и выкатил нам внушительный список лекарств. Всё необходимое мы ему предоставили, но теперь ему приходится разрываться между двумя палатами, пытаясь за всем проследить и удостовериться, что оба пациента выживут. А ассистентов у него, сам понимаешь, только мы с Кано. К Максу больше никого не пускают, а второй… я не был уверен, что ты одобришь, да и наш целитель звереет при большом количестве малознакомых людей. В общем, если дашь добро, я выделю несколько людей ему в помощь. Если нет… жду указаний, о великий Антонио.       — Тьфу, не раз просил же, блин, никогда меня так не называть, — передёрнулся Антон и, немного подумав, кивнул. — В чём-то ты прав, если этот кадр настолько ценен, а в наших рядах есть вредители, лучше будет, чтобы к нему особо близко никто не подходил. Кстати, вот тебе делать нечего — ты и займись. Сядь у его кроватки и жди, пока очнётся. Будь, так сказать, в ответе за того, кого приобрёл. Кано же с Доком пусть сидят у Макса, если ему хоть нос почесать потребуется — чтобы всё было сделано в лучшем виде.       — Злой ты, бессердечный начальник, с чего ты вообще взял, что мне заняться нечем? Я, между прочим, Аою обещал заскочить, как появится минутка… — театрально вздохнул Лурье, возведя глаза к потолку, однако развивать тему не стал. — Ладно, согласен, здоровье Максика важнее и тысячи прекрасных юношей, с коими я бы мог провести эту чудную ночь. Но будешь должен хотя бы обнимашки.       — Фу, не начинай, — скривился Антон, поёжившись, как от холода. — Ты и так на мне только недавно виснуть перестал. Какими бы друзьями мы ни были, я тебе так скоро точно по морде заеду чисто на рефлексах. Чтобы раз и навсегда отбить охоту заглядываться на мою задницу.       — Обижаешь, в этот раз я всего лишь шутил. Однако, судя по всему, ты не в настроении, так что отправимся-ка мы лучше на трудовые подвиги во славу медицины, — шутливо раскланявшись, весёлый телохранитель проворно развернул молчавшего всю последнюю часть диалога Риади и, подталкивая его в спину, покинул кабинет.       Они не прошли и до конца коридора, как внезапно бывший воришка сперва начал странно улыбаться, а затем и вовсе захихикал, безуспешно пытаясь прикрыть лицо здоровой рукой.       — Mon ami, позволь уточнить, что тебя так рассмешило? — слегка удивлённо поинтересовался болтливый француз, с интересом наблюдая за столь странной реакцией. — Не будешь ли ты так любезен поделиться с классом? Как ты знаешь, я и сам хорошую шутку люблю, так что с удовольствием посмеюсь вместе с тобой.       — Да так, просто представил… — Кано, уже не сдерживаясь, расхохотался, тряхнув головой. — Прости, но ты что, серьёзно когда-то рассчитывал, что Антон тебе даст?       — Почему нет? — ничуть не смутившись, расплылся в улыбке Мишель, лукаво подмигнув своему протеже. — Возможно, ты удивишься, но наш начальник весьма лоялен к сексуальным экспериментам, и, по его же собственным заверениям, «удовольствие можно получить с кем угодно, главное обладать желанием и фантазией». Последнего у меня в избытке, обаянием боги вроде тоже не обделили, но, видишь ли, Антон считает неправильным секс с подчинёнными. На этом я, собственно, и погорел. Ведь я отчасти и пошёл за ним лишь в надежде когда-нибудь проснуться вместе после бурной ночи. А тут такая подстава. Так что завидую я тебе белой завистью, у тебя-то шанс ещё есть…       — Чего?! — Кано аж поперхнулся от такого предположения и невольно зажмурился, пытаясь это представить. Фантазия позорно пасовала, отказываясь демонстрировать двухметрового русского мафиози с жутким оскалом и глазами убийцы в подобной роли. Виделся он исключительно в доминирующей позиции, причём если не с роскошной девицей вроде тех, что присутствовали на аукционе, то как минимум с кем-нибудь обладающим внешностью Лукаса. Заподозрив, что над ним просто издеваются, Риади обиженно насупился. — Опять твои шутки, да?       — С чего ты взял? — с искренней непосредственностью озадачился Лурье. — Как я уже сказал, Антон вовсе не такой принципиальный ханжа в таких делах, каким может показаться на первый взгляд. Тем более… скажи честно, вот тебе самому бы не хотелось слегка отыграться на нём за всё, что он с тобой сделал? Получить полную власть над человеком, который тебя избивал, запугивал, угрожал твоему другу. Неужели звучит не заманчиво? Ты у нас парень неглупый, способный, умелый… спорим, у тебя бы вполне получилось завалить такого неприступного красавца, как Антон Дмитриевич?       — Да ну тебя, — буркнул бывший воришка, угрюмо смотря себе под ноги. Звучало, безусловно, заманчиво, но, зная характеры этих безумных Гончих, он вполне допускал, что это может быть лишь очередной шуткой Мишеля, за которую расплачиваться придётся хорошо если опять переломанными конечностями. Немного подумав, Кано решил свернуть с опасной темы. — Слушай, а если не секрет… как вы вообще познакомились и подружились? Я просто так посмотрел, Антон вообще со всеми довольно злой, а с тобой общается вполне нормально, даже смеётся иногда.       — О, хочешь собрать побольше информации об объекте прежде, чем идти на дело? Что ж, уважаю, — охотно закивал телохранитель, слегка притормаживая у нужного поворота. — На самом деле всё довольно просто. Я был бойцом подпольных боёв на территории Гончих, долю с которых они неизменно клали в свой бездонный кармашек. Платили не ахти как, но побеждал я часто, драться умел и любил, на жизнь денег хватало… в общем, я был доволен. Пока в один прекрасный день не объявился Антон с карательной группой, раскидав нас, как щенков, и поставив на колени, а затем предоставив нам незатейливый выбор: присоединиться к Гончим или умереть прямо здесь и сейчас. Как выяснилось, наше руководство не совсем верно оценило свои силы и решило, что сможет провертеть вокруг детородного органа своих хозяев. Ребята у нас были сплошь принципиальные и, видимо, хотели кому-то что-то доказать, а я… не знаю, увидев Тоху, всего в кровище, с закинутой на плечо битой и его фирменным оскалом, сразу понял, что именно за этим человеком я хочу идти. И пошёл, оставив за спиной не столь прозорливых идиотов. Как и ты, я был молод, амбициозен и полон надежд, однако, в отличие от тебя, ещё весьма харизматичен. Хоть официально меня и приняли в организацию, я почти сразу стал помощником Антона, не оставляя попыток всё-таки добиться своей цели, весьма далёкой от основной деятельности. А потом прижился как-то. Спустя столько лет, по сути, меня уже здесь ничего не держит, захоти я уйти — никто слова против не скажет, однако помнишь, что я тебе сказал, когда освобождал после первого общения с Антоном? Я действительно не так уж и соврал. Эти два метра тестостерона и садистских наклонностей — мой самый близкий друг, и я сделаю всё, чтобы ему помочь, в какой бы заднице он ни оказался. Хотя как раз о конкретно его заднице мне остаётся лишь мечтать.       — Тебе лишь бы о задницах мечтать, — только и смог пробормотать Кано, взглянув на смешливого начальника совсем иными глазами и впервые осознав, что между ними немало общего. Ведь по сути… они оба простые ребята с улицы, которые оказались в одном и том же месте, пусть и не совсем добровольно. Вот только там, где бывший воришка упирался и искал подвох, по примеру Лукаса выискивая всюду врагов, Мишель шёл по жизни с улыбкой, адаптируясь к обстоятельствам и мифическим образом заставляя их работать на себя. Да, он был бесстыжим, болтливым, любвеобильным и ещё много каким, но при этом действительно обладал непередаваемым обаянием и умением никогда не унывать. Он искренне наслаждался жизнью со всеми её взлётами и падениями, а не выживал, ропща на судьбу и неудачные обстоятельства.       — О, тут ты прав, этим я могу заниматься бесконечно. И одна из них сейчас срочно требует моего наблюдения в соответствии с отданным приказом, — заливисто расхохотался Лурье, как и всегда продемонстрировав белоснежные зубы. Небрежно взлохматив волосы подчинённого, он весело подмигнул, кивнув в сторону лестницы. — Чего, к слову, и тебе желаю. Вряд ли ты сможешь помочь, если Макс будет в критическом состоянии, но как минимум облегчишь нашему любимому Доку работу, дав время хоть немного передохнуть и перекусить. А то, когда в прошлый раз ему горничная принесла пожрать, он несчастную девушку чуть до слёз не довёл, наорав на неё, что ему некогда отвлекаться на всякие глупости. Уж насколько я равнодушен к прекрасному полу — и то за такое свинское поведение захотел ему профиль подправить. У гениев, безусловно, свои причуды, но это не повод срываться на юных девах, согласен?       — Наверное, да, — неуверенно кивнул Риади, махнув рукой на прощание и начав бегом подниматься по лестнице. В отличие от начальника, местных «юных дев» он находил весьма привлекательными и искренне им сочувствовал, не понаслышке зная, что когда доктор Рэйли в дурном настроении, то ему совершенно без разницы, на кого орать, если они отвлекают его от работы. И если раньше медсёстры клиники понятия не имели, что о них думает этот странный молодой человек с хоть и красивым, но глуповатым лицом, то вот персонал особняка Гончих прочувствовал на себе все прелести вздорного характера легендарного целителя. Да и вообще были у Кано подозрения, что непосредственный и увлечённый Док без сомнений замахнётся скальпелем и на самого Антона, если тому не повезёт влезть в ответственный процесс лечения пациента. Ибо в такие моменты обычно отстранённый и максимум ехидный Лукас превращался в настоящего тирана, жаждущего лишь одного — спасать жизни.

***

      Просыпаться было тяжело. Намного тяжелее, чем с похмелья на корпоративе, где бывший начбез Нанотеха ранее всегда отмечался, заводя полезные знакомства. Память с трудом воспроизводила обстоятельства, после которых он оказался в столь прискорбном состоянии, но общая картина вполне поддавалась воспроизведению. Сперва его довольно жестоко уволили, лишив доступа к корпоративным счетам, страховке и прочим благам цивилизации. Затем он несколько дней просидел абсолютно голый в бетонном блоке-камере Империума, где его кормили, умывали и вообще не давали умереть, на удивление даже проведя полный медицинский осмотр, включая психолога, который на все язвительные ответы на свои дурацкие вопросы лишь кивал и что-то записывал. Сам аукцион Изуми помнил смутно. Яркий свет, множество голосов, сильную боль и какие-то смазанные лица, интереса особо не представляющие. Очень ему уже тогда было плохо. Без привычных стимуляторов и нейролептиков организм довольно быстро отказывался работать, и приходилось прилагать немало сил, чтобы как минимум оставаться в сознании. Даже своего покупателя он не запомнил, всё больше проваливаясь в омут беспамятства. А дальше…       — Ноги ему держи! — кричит чей-то злой довольно молодой голос. Взгляд на секунду цепляется за невероятно красивое лицо, уместнее бы смотревшееся на рекламном баннере. Только перекошенное от злости, но почему-то от этого лишь более притягательное.       — Mon cher, мне безумно приятно касаться столь изящных ножек, но, если я ещё немного надавлю, они сломаются как спички… — человека, произнёсшего эти слова, не разглядеть, но по одним интонациям понятно, что он просто обаяшка. Если бы было время и не было так больно, они бы точно сработались…       — Заткнись, извращенец! — рявкнул обладатель прекрасного лица, вглядываясь куда-то себе за спину. — Ну?!       — Лукас, это всё, что я нашёл пока, ребята сказали, что уже летят в аптеку, как только, так сразу! — третий голос, испуганный, совсем мальчишеский… хотя нет, скорее молодого парня лет двадцати. Чёрт возьми, даже приятно, что его спасением занимается такая разношёрстная компания. Давненько состояние его здоровья не заботило столько прекрасных мужчин сразу. Это льстит. Вплоть до того момента, пока все мысли не вытесняет противный металлический привкус во рту и невыносимая боль в груди…       — Для тебя я доктор Рэйли, мудила, — последнее, что вспоминается от прекрасного врача, а затем мир погас…       Он лежал, довольно долго пытаясь восстановить контроль над конечностями и попутно вспомнить, что было после. Увы, даже эти обрывочные воспоминания дались с невероятным трудом и никак не прояснили ситуацию. Сложно даже было сказать, кто его купил, хотя вопрос «зачем» и не стоял. Пусть факт его работы в Нанотехе и стёрт из биографии, одно перечисление навыков должно было вызвать на аукционе изрядное оживление. Спецы его уровня обычно не попадают на аукционы, заканчивая жизнь весьма прозаичней, в любом месте, где легко обнаружить свежий труп. Ему, можно сказать, повезло больше. Да, потеряно много данных, доступ к родным серверам и базам, где он чувствовал себя аки рыба в воде, тоже превратился в тыкву. Но главное… он дышит! Он жив, а значит, пусть и не без труда, сможет вновь подняться на вершину. Вновь стать королём мира. Сейчас главное выяснить, кому он должен служить, а там смотреть по обстоятельствам и делать всё, чтобы новый хозяин как можно быстрее дал своей игрушке полную свободу действий.       — Блять… — первая попытка сесть успехом не увенчалась, окончившись позорным падением Сатоши обратно на роскошную кровать. Взгляд потихоньку фокусировался на белом потолке, организм мало-помалу приходил в норму, но координация после всех злоключений была ещё ни к чёрту.       — М-да, видимо, зря я ставил на слово «мама». Впрочем, так даже мне больше нравится, — донёсся сбоку чересчур бодрый и весёлый голос, заставив несчастного больного вздрогнуть.       С трудом повернув голову, Изуми внимательно оглядел расплывающееся пятно, с каждой секундой всё больше приобретающее очертания симпатичного блондина с обаятельной улыбкой. В огромных голубых глазах в обрамлении пушистых ресниц, уместнее бы смотревшихся на лице юной девушки, читалось неподдельное веселье и детский интерес. Однако весь остальной облик отнюдь не производил впечатление невинного создания, скорее напоминая о профессиональных боксёрах или работниках силовых структур. Более того, голос этого чуда он точно недавно слышал и, скорее всего, даже чувствовал прикосновения к, увы, на тот момент совершенно неощутимым ногам.       — Так это ты меня купил? — полюбопытствовал Сатоши, неловко повернувшись на бок, и, заметив на прикроватной тумбочке стакан воды, моментально осушил его, стараясь не сильно клацать зубами о стекло. Пить хотелось зверски, но не настолько, чтобы выглядеть непрезентабельно в глазах нового хозяина. Наоборот, именно перед ним имело смысл казаться куда более желанным, чем это есть… вот только силы и уверенность в себе возвращались куда медленней, чем этого требовал план.       — Технически да, — охотно подтвердил блондин, наконец поднимаясь с диванчика и подходя ближе. — Хотя, если быть уж совсем откровенным, я лишь твой юридический приобретатель. Фактически ты собственность Гончих, и надо мной ещё стоит пара начальников, которые и будут решать твою судьбу. Разочарован?       — Ничуть, — через силу входя в образ, Изуми повернулся на бок, подперев голову рукой и с возрастающим любопытством оглядывая своего владельца. — Мне нравится твоя честность и уверенность, плюс ты довольно красив… не вижу причин, по которым мы можем не сработаться. Не буду отрицать, что роль покорного раба я до сих пор исполнял лишь по желанию партнёров, но тем интересней. Новый опыт и всё такое… я ничуть не против. Честно говоря, я даже рад, что попал к людям, которые меня не только откачали, но и выказали доверие, оставив под надзором всего лишь одного бойца.       — А вот сейчас я оскорблён, — фыркнул Мишель, опускаясь на край кровати и дотягиваясь до планшета, чтобы свериться с показателями, значения которых минут десять вдалбливал в него ответственный Док. — Я выгляжу настолько слабым, будто в случае необходимости не смогу с тобой справиться?       — Нет, почему? Ты, вне всяких сомнений, сильный мужчина, вполне способный заломать с десяток ребят вроде меня, а то и больше, — грациозно потянувшись всем телом и убедившись, что оно вновь его слушается, Изуми, ничуть не стесняясь, опустил наманикюренные пальчики на бедро своего покупателя. — Однако я, к твоему сведению, тоже не дурак. Пусть должность раба и не являлась моей конечной целью, но я прекрасно понимаю своё положение. Вот только я не вижу причин превращать это в фарс с подчинением. Если ты не заметил, я вполне готов к добровольному сотрудничеству… как, видимо, и ты.       — Хорош, — усмехнулся телохранитель Гончих, невольно испытывая уважение к человеку, который, едва очнувшись, уже строил далеко идущие планы. Он прекрасно понимал, чего добивается этот мужчина с внешностью подростка и беспринципностью самых прожжённых шлюх Докуджи, однако не собирался разочаровывать его раньше времени. Да и зачем? Ведь он уже честно признался, что все судьбоносные решения принимают другие, а просто так потрахаться с красивым парнем, пусть и лишь недавно купленным на рынке и пришедшем в себя после адских приступов, но при этом симпатичным и горячим? Да кто от такого откажется? А уж в желаниях этого бывшего гения Леги сомневаться не приходилось, благо шкодливая ручонка аккурат добралась до паха своего нового владельца, весьма недвусмысленно оглаживая его истосковавшийся по ласке член через ткань штанов. В попытках хоть немного поиграть в приличность Лурье едва слышно выругался, хмыкнув: — Хотя насчёт дурака не уверен, как-никак, всего несколько минут назад ты в беспамятстве пластом лежал, а за пару часов до этого ещё и пену пускал. Уверен, что не переоцениваешь свои силы?       — Не переживай, мой лечащий врач определённо кудесник высшей категории, но его я наверняка ещё успею поблагодарить позже, — небрежно отмахнулся Сатоши, наконец выбравшись из-под одеяла и невероятным усилием воли заставив себя принять вертикальное положение. Как бы плохо ему ни было, в данный момент это не имело значения. Ковать железо надо было сразу, ведь чем быстрее этот покупатель оценит новое приобретение, тем скорее даст ему полный карт-бланш на свободу воли. Да, трудиться на Гончих — удовольствие сомнительное, но, если правильно разыграть все карты, можно получить даже больше, чем хотелось. Да что уж там говорить, в его случае тот факт, что он попал именно к ним, уже открывает невероятные перспективы. — А сейчас я бы очень хотел поблагодарить тебя, мой новый хозяин по имени?..       — Мишель, хотя «Хозяин» меня тоже вполне устроит, — уже не скрывая широкой ухмылки, мурлыкнул мужчина, вполне благосклонно позволив своему приобретению оседлать его бёдра и моментально обхватив ладонями более чем привлекательную задницу.       Из-за насыщенности последних дней он уже и почти забыл, как это чертовски приятно, когда к тебе прижимается изящное податливое тело, жаждущее удовлетворить все твои желания. Как от касаний тёплых ладоней, скользящих по плечам и груди, по всему организму прокатываются волны возбуждения, а тихие стоны, срывающиеся с мягких губ в перерывах между поцелуями, лишь сильнее убеждают в правильности происходящего. И плевать, что этот едва очнувшийся нахал рассчитывает получить от него что-то взамен, как и многие из тех, с кем он делил свою постель. Главное, что в этих блядских чернющих глазах с зелёным отливом имплантированных линз читается искреннее желание и наслаждение процессом. Впрочем, прилагающийся к этим глазам остальной организм ничуть не отстаёт, весьма охотно откликаясь на ласку и даря её в ответ.       Приблизительно вспомнив, где в не предназначенном для подобных утех помещении может храниться хоть что-нибудь способное сойти за смазку, Лурье покрепче прижал к себе нежданного любовника и решительно поднялся, остановившись лишь у одной из стоящих вдоль стены узких тумб. Видимо догадавшись, зачем был проделан этот путь, совершенно не желая тратить время зря, Изуми ощутимо куснул шею отвлёкшегося на поиски Мишеля, обхватив его бёдра ногами и проворно расстегнув его заметно натянувшуюся ширинку.       — А ты намного опытнее, чем кажешься на первый взгляд, — одобрительно усмехнулся телохранитель Гончих, с откровенным наслаждением наблюдая за тем, как бесстыжий нетерпеливо ёрзает, покусывая пухлые губы.       — Не похоже, чтобы тебе это не нравилось… Ох!       Наманикюренные ногти с белым крестом поверх слегка облезшего чёрного лака невольно впились в широкие плечи Мишеля. Да, Сатоши давно уже привык к подобным ощущениям, но всё же одно дело отдаваться заплывшим жирком боссам в надежде на повышение зарплаты или должности и совсем другое — когда тебя трахает сгорающий от страсти мускулистый красавец. Попутно покрывающий твою шею поцелуями и жарко шепчущий что-то на французском.       — Что ж, судя по всему, пациент вполне здоров, раз уже способен на столь активную деятельность, — раздался от двери ледяной голос, заставивший застуканную парочку замереть и обернуться. С плохо скрываемым отвращением оглядев весьма интригующую композицию из двух людей, Лукас пожал плечами и аккуратно прикрыл за собой дверь.       — Putain! — от души выдохнул Мишель, горестно уткнувшись лбом в узкое плечо своего любовника и, не удержавшись, впечатал кулак в стену позади него. — Вот надо же было именно ему зайти…       — Твой любовник? — сочувственно уточнил Изуми, не испытывая ни малейшего стыда и лишь искренне надеясь, что сей досадный инцидент не лишит его продолжения, на которое он, вообще-то, очень рассчитывал.       — Нет, просто… не важно, забудь, — уже без особого энтузиазма изобразил улыбку Лурье, возвращаясь к прерванному процессу.       Однако, когда он, спустя ещё полчаса вышел из комнаты, впервые на своей памяти сделав вид, будто не понимает намёков про второй заход, настроение у него было поганым. Тот самый первоклассный секс, который обычно всегда поднимал ему настроение, в этот раз обернулся чем-то диаметрально противоположным. Да, кто бы спорил, их с Рэйли ничего не связывает, да и, зная Дока, тот скорее переживал о здоровье с таким трудом спасённого пациента. Однако… почему-то всё равно в глубине души вертелось противное чувство, как будто своим поступком Мишель его предал. А главное, ведь с ним даже не поговорить по-человечески. Даже если прийти к Лукасу и извиниться, скорее всего, он, как и всегда, презрительно вскинет бровь, искривит прекрасные губы и холодно заметит, что не понимает вообще, о чём речь. Или… это как раз и обидно? Что он настолько безразличен объекту своих воздыханий, что тот, даже застукав его с другим мужчиной, лишь пожал плечами и вышел, ни взглядом, ни жестом не дав понять, что его это сколько-нибудь зацепило?       — Кажется, мне срочно надо выпить… — задумчиво пробормотал Лурье, решительно развернувшись в направлении кабинета Антона. Занятно. Ещё пару недель назад он и представить не мог, что будет так много думать о подобных глупостях.