Всему вопреки: пройти сквозь мрак.

Пригород Нью-Йорка, 3 недели назад.

Ночь нехотя отступала, цепляясь за город бахромой теней. Но заря, разлившись по горизонту багряным вином, властно вытесняла её, заставляя подобрать разбросанный повсюду сумрак. Небо на востоке медленно светлело, лениво стряхивая остатки дремоты. В пригороде царила сонная тишина, и вся округа была залита молочным туманом. Под натиском наступающего утра его глубина понемногу истончалась. Контуры мира, размытые ночью, проступали вновь. На улице стояло безветрие. Едва ощутимые колебания воздуха доносили горький запах осени, терпкое благоухание поздних цветов, прелую сырость листвы. От ночной непогоды не осталось и следа. Вчерашний дождь, видимо, смыл с лица земли не только листву с деревьев, но и внутреннюю хандру. «Вот именно, видимо…» — подумала девушка, разглядывая лес на горизонте. Она широко зевнула, лениво потянувшись, а затем улыбнулась, снова вспомнив, что сегодня выходной. «Суббота…» После обжигающе горячего душа Мия спустилась на кухню. Там девушка тщетно пыталась вызвать у себя аппетит и без особого желания перебирала неаппетитное содержимое нескольких пакетов и банок со съестным. «Точно холодильник холостяка…» На полках лежало что-то засохшее, что-то сомнительное и банка с оливками, смотрящими на неё с немым укором. Внезапно в гостиной зазвонил телефон, и Мия рванула к нему с энтузиазмом спасателя, увидевшего тонущий кошелёк. — Виктор, это ты, — выдохнула она в трубку. — Я так рада, что ты позвонил. На том конце провода возникла пауза. Натренированная, идеальная по длительности. — Скучаешь, девочка моя? — прозвучал в трубке бархатный, выверенный до микротона голос. У Бэггинс заныло в груди. Она отчётливо услышала сквозящую на его губах улыбку. Мягкий тембр обволакивал сердце, проникал в самую глубину его стенок и тканей. — Скучаю? — уточнила она, не сумев скрыть дрожь. — Вик, я настолько истосковалась, что уже начала разговаривать с кактусом. Он, кстати, оказался отличным слушателем. У него нет дел, которые внезапно «крайне неотложны». Он мягко хмыкнул. — Терпение, милая. Все мои мысли исключительно о тебе. Ты — главная героиня моего сценария. — Сценария под названием «Девушка ждёт, а дела у мужчины вечно горят»? Чудесный сюжет. Уже предвкушаю хэппи-энд в стиле «И тогда он, наконец, вернулся». — Он будет блистательным, обещаю. Мне пора, милая, зовут. Надо спасать мир искусства. Или, по крайней мере, жадных снобов в переговорной. Звонок разъединился. Брюнетка вернулась на кухню и плюхнулась на высокий табурет, подперев рукой подбородок. Мечтательно и счастливо улыбнулась. Разговор, хоть и короткий, наполнил девичью душу радостью, вернул утраченный покой. Аппетит мигом вернулся. Бэггинс достала из холодильника чудом выживший кусок ветчины и стала жадно его уплетать. Сердцем и мыслями она находилась возле высокого брюнета с волшебным голосом. Не желая терять чувства нахлынувшей эйфории и эмоционального подъёма, она решила воспользоваться свободными выходными и вернуть другу должок. «Макс давно и безуспешно зовёт меня в гости…» Пальцы ловко скользили по гладкой поверхности экрана мобильного, набирая нужному абоненту текст короткого сообщения: «Скоро буду! Нужно отвлечься..» Ответ не заставил себя долго ждать. «Ура! Мой отдел по борьбе с тоской уже в полной боевой готовности! Запасы еды, сарказма и трезвого взгляда на жизнь пополнены. Приезжай, страдалица, вернём тебя в реальность. P.S.: Обнимашки будут, но строго дозированно, как сильнодействующее лекарство…» Мия фыркнула и закатила глаза. — В своём репертуаре! Макс единственный, кто способен «обнимашки» выдать как меру социальной помощи.

***

Спустя три часа пути Мия заглушила двигатель и, выйдя из машины, вдохнула полной грудью. Великолепие осенних владений Фоллов раскинулось перед ней во всей своей буйной красоте. Солнце, словно настырный художник, пробивалось сквозь свинец облаков, выхватывая из полумрака клёны в багряных одеждах и золото бумажных берёз. От такой пёстрой палитры в глазах, привыкших к унылой городской серости, рябило. Воздух, густой от запахов влажного мха, прелой листвы и чего-то терпкого, ягодного, опьянял сильнее любого вина. Ночью прошёл ливень. Сейчас каждая веточка отдавала сырой свежестью. Легкий ветер запутывался в её длинных тёмных волосах, а тело звенело от предвкушения — сейчас её окружат хаос, тепло и громогласная искренность стаи. «О, да!» Дом встретил её радостным гвалтом. Едва она ступила на скрипящее крыльцо, как из двери вывалилось, загалдело и окружило плотным кольцом, пахнущим лесом и домашней выпечкой, всё многоголосое семейство. — Детка, живая! — протрубила Хелен, запустив процесс проверки целостности её скелета методом энергичного сжатия. — Выглядишь бледно, городская! Питаешься, судя по всему, исключительно офисным кофе, — тут же поставил диагноз дядя Ральф, запуская второй раунд удушающей любви, в ходе которого из лёгких Мии был эвакуирован последний кубический сантиметр кислорода. Получив свободу, Мия жадно вдохнула. Воздух, как назло, оказался острой щёткой, вызвав приступ кашля. — Не задушите гостью в первом же порыве чувств, — вступилась Одри, чей поцелуй в щёку был так же невесом, как и здравый смысл предыдущих действий. — После таких объятий чувствую себя помятой алюминиевой банкой, готовой к сдаче в утиль, — звонко констатировала девушка. Общий смех, такой дружеский и естественный, был грубо прерван. — Дорогу! Я, как главный мученик её отсутствием, имею приоритетное право на первые объятия! — Макс, не церемонясь, раскидал родственников точно кегли. — Ну что, наша блудная овца вернулась в стаю? Немного потрёпанная жизнью. Правда, выглядишь так, будто жизнь среди вампиров — это сплошная диета и ночные бдения над скучными фолиантами, — он окинул её оценивающим взглядом, но в его глазах светилась неподдельная радость. В этот пасторальный момент вмешалась природа. Из кустов с жалобным скулежом выкатился комок грязи, сосулек шерсти, пожухлой листвы с парой грустных волчьих глаз. Это был Шон. — Племяш, ты — гений ненужной драмы, — вздохнул Макс, явно раздражённый, но понимавший, что воспитывать лузера в такой момент — дурной тон. — Приведи себя в божеский вид, — буркнул Ральф. Шон понуро поплёлся в сторону дома. Хелен поспешила сгладить углы неловкого появления сына. — Мия, детка, идём к столу. Сегодня никто не остался в стороне. Каждый принял участие в приготовлении еды. Жаль будет, если всё остынет. — Конечно, Хелен, с большим удовольствием. Через пятнадцать минут в столовую спустился Шон. Чистый и сухой. Первым делом он обнял и поприветствовал гостью. — Я так спешил встретиться с тобой, даже отменил свидание. …а дальше ты сама видела, — уткнувшись девушке в плечо, лепетал паренёк. — Интересно, а твоя пассия в курсе, что её романтический вечер проиграл в конкурсе значимости обычному визиту Мии? — ввернул Макс, разливая по тарелкам ароматную солянку. Бэггинс с теплотой вспомнила сценку, год назад разыгранную с Шоном в торговом центре, и ту бойкую девчонку… Невольно улыбнулась. Вопрос Макса заставил Шона напрячься. Подросток выгнул домиком бровь и с надеждой спросил: — Ты же не расскажешь? — Шон посмотрел на Макса с надеждой щенка, которого только что отшлёпали газетой за погрызенный тапок. — Можешь на меня положиться, — не сдержавшись, хмыкнул Макс. Скорее, чтобы подразнить парнишку. — Держи, герой, для тебя двойная порция. Голодные игры окончены. Твой вампир явно считает, что ты питаешься фотосинтезом и его божественным присутствием. У нас же, простых волков, принято есть вот эту материальную, калорийную пищу. Попробуй, это не «декор для сторис инстаграм», это съедобно. Настала очередь Виктора получать словесные тумаки от Фолла. — Прекрати его пилить! — вступилась Мия. — Если бы не Виктор, мой рацион состоял бы из эспрессо и забытых на дне сумки крошек печенья, — парировала Мия и, не желая более развивать тему, переключила внимание на Одри. Вечером все собрались возле камина. Пили чай, приготовленный Конрадом. В гостиной витал приятный запах дров и трав. Казалось, что им пропахла здесь каждая пылинка. В общем гомоне голосов особенно выделялся задорный и непосредственный смех Мии. Он как солнышко согревал всё вокруг, придавал вечеру ещё больше уюта. Макс, глядя на девушку, думал: «Она не играет в «здесь и сейчас», она в нём по-настоящему живёт. Не изображает, а просто есть. Настоящая в настоящем… И это чертовски несправедливо…» — Вы слишком разные, чтобы быть вместе. Полный абсурд! — вдруг выпалил Макс. Разговоры резко застыли на губах. От подобного неуместного выпада, да ещё и сказанного таким странным тоном (то ли с претензией к ней, то ли с заботой, то ли с ревностью), Мия на мгновение опешила. Она хмуро посмотрела на сидящего напротив парня. Повисла неуютная тишина. Свидетели нервно заёрзали на своих местах. — Слишком? Слишком для кого? Для тебя? — угрожающе тихим шёпотом спросила девушка, на мгновение опуская с собеседника глаза, но потом, словно решившись на что-то, вернула взгляд и продолжила: — Я, знаешь ли, Макс, сама по себе абсурд. Полувампир, получеловек, полностью «слишком». Люблю слишком громко, злюсь слишком ярко, и от друзей жду не одобрительных кивков, а хотя бы попытки не лезть в мою личную жизнь с волчьими мерками. Ты не одобряешь мой выбор? Превосходно! Твое одобрение не входит в список обязательных ингредиентов для моего счастья.Если ты не принимаешь его, значит, не принимаешь меня, — Мия молча встала со своего стула. Так же молча взглянула в лицо каждого из присутствующих. Обошла глазами лишь Макса. — Ты приглядись к нему! Напыщенный индюк! Он также высокомерно любит! С высоты денег и дорогих подачек! — Фолл посмотрел в окно. В ту сторону, где стоял автомобиль девушки. — А ты.., ты светлый, неиспорченный цветочек… — Остановись, парень! — не выдержал старый Конрад. Макс опустил голову и едва слышно продолжил: — Ты — лёгкая добыча для кровососущих стервятников, которые окружают Ван Арта. У него полно врагов и завистников. Получив титул князя, он нажил ещё больше проблем. С ним ты не будешь счастлива! — Хватит! Пожалуй, мне пора возвращаться. Поздно уже! Хелен, Ральф, спасибо за ваше радушие и гостеприимство. Те растерянно переглянулись. Конрад и Джон попытались остановить расстроенную девушку. — Милая, останься до утра. Ты устала, огорчена, нужно отдохнуть. Брюнетка отрицательно качнула головой. — Я обещала Виктору не задерживаться. Нельзя нарушать обещание, данное князю, — враньё. Виктор даже не подозревал, что она находится у Фоллов. Эти слова были предлогом, чтобы её не задерживали и отпустили. — Бежишь, бежишь от друзей! От проблем Ван Арта тебе не убежать! — не унимался Макс. Вечер был окончательно испорчен. Натянуто улыбнувшись, девушка обняла Шона, Хелен и Одри и, накинув куртку, вышла к машине. Ральф окликнул брюнетку. — Доберёшься до дома, сообщи! Мы будем беспокоиться! «О, они беспокоятся обо мне!» — нервно подумала девушка. — «Зачем? Разве кто-нибудь сможет мне навредить? Я — Страж Сумерек с хорошо развитыми Дарами. Сумею постоять за себя…»

***

Пригород Нью-Йорка развалился своими уютными улицами по земле. Спокойно уснувшими, одетыми в камень. С гладкими, поблескивающими под холодной луной крышами. Мия стояла перед двухэтажным особняком Виктора, обособленным, вдали от остальной элитной части. Очертания его стен утонули в складках давно опустившейся темноты. Девушка позвонила волкам и отчиталась, что добралась. Бэггинс вышла из машины. В сумочке протяжно загудел телефон. «Наверное, Виктор с пожеланиями спокойной ночи…» Брюнетка потянулась за аппаратом. Первое, что попалось на глаза — время 9:30pm, второе — входящее сообщение от неизвестного абонента. «Странно…» Открыв его девушка прочла:

Шут в терновой короне на троне короля, Ситуация грозит выйти из-под контроля! Актёры спутали роли, смена декораций, На виселицу самозванца - так ему и надо!

Бэггинс снова посмотрела на дом. «С ним что-то не так…» Внешний вид родных стен настораживал. Одна деталь не давала ей покоя — не горело внешнее освещение. С наступлением вечера свет включался автоматически. «Странно всё это», — мелькнуло в голове Мии. По спине пробежал нехороший холодок. Каково же было её удивление, когда она поняла, что входная дверь приоткрыта. В доме было темно, только неровный свет луны немного освещал его содержимое. Ощупью найденный выключатель не отреагировал на требовательное касание пальцев. Мия включила фонарик на телефоне и отправилась в сторону электрощита. Из-за стены кто-то намеренно больно, до хруста, рванул её запястье. Падая, Бэггинс вскрикнула больше от испуга, чем от боли. Мия резко развернулась. В её расширенных глазах белел животный страх. В бесцветном взгляде напротив селилось чудовищное зло. Тонкие губы растянула дьявольская усмешка. Вся эта неприкрытая ярость никак не сочеталась с неземной красотой его лица. «Оскар Уайт...» Не успела брюнетка опомниться, как он снова грубо схватил её и припечатал к стене. В спину врезалось зеркало, висящее на ней. От удара оно треснуло. Ритм бешеного пульса стучал в висках. Ужас заполнил всё тело девушки. Она стала лихорадочно извиваться, судорожно пытаясь высвободиться. Любая попытка оказывалась тщетной. Мия ощущала каждый миллиметр своего тела, но не могла пошевелить им. «Гипноз…» Брюнетка расслабилась вдруг, внимательно посмотрела в глаза Уайта, но без долгой практики умения ослабли. Оскар зловеще рассмеялся никчёмной попытке. — Скоро мистер Ван Арт сильно пожалеет, что когда-то родился на этот свет. А потом ещё больше пожалеет, что так надолго задержался в нём, — моментально впился в шею девушки. Она отчётливо слышала его жадное глотание. Этот звук вызвал чувство дурноты и головокружение. Вампир пил много, до тех пор, пока Мия не обмякла… — Вкус крови Стража особенно сладок…, — круговым движением языка он облизнул кровавые губы. — А сейчас ты испытаешь на себе всю глубину моей обиды, — послышался треск рвущихся тканей. Полностью обнажённая девушка с ужасом понимала, что Оскар собирался сделать. — Нет… — слабая, неприкрытая мольба. — Не будем мешать покою соседей, — остатками нижнего белья заткнул девушке рот. Вампир закинул ноги брюнетки на свои бёдра и грубо вошёл. Раздался приглушённый тканью слабый визг. Откуда-то со стороны темноту дома разрезала вспышка. Уайт по-звериному вдалбливался в хрупкое тело, сильнее вжимая его в треснутое зеркало. Оно начало сыпаться, больно царапать. Несколько мелких осколков вошли под кожу. С каждым новым толчком их жёсткость, скорость и амплитуда увеличивалась… Толкнувшись последний раз, немного подрагивая, излился обжигающе холодным семенем. Ткань нижнего белья не давала Мие дышать. Она начала задыхаться от нехватки кислорода. Глаза покраснели, к ним подступили слёзы. Насильник с отвращением стряхнул с себя свою жертву, словно прилипшую к нему грязь. Девушка упала навзничь. «Виктор… Виктор, прости…» Мысли её резко прервали. Ноги снова развели в стороны. «Он ещё не накуражился, ему мало…» — Прости, дорогуша, я люблю грубо, — в район сфинктера девушки ткнулся внушительного размера член вампира. Вспышка. Нестерпимая, режущая боль накрыла брюнетку. Слёзы ручьём брызнули из глаз. Кляп перестал быть препятствием для агонии. Истерический крик содрогнул стены гостиной. Он вошёл быстро, не церемонясь, не оставляя её хрупкому телу шансов. Между ног девушки было влажно. Понять, сперма это или кровь, было невозможно. Мия хотела сейчас только одного — умереть. Он кончал и начинал снова. Несколько часов… Впивался в шею за новой порцией крови. Бесконечные, раздражающие вспышки… «Гроза… Гроза в сентябре?» Как же она ошибалась… Веки обессилено закрыли её глаза. Он в очередной раз кончил. Тяжело поднялся. Наконец, она сможет отдохнуть… Мия лежала на спине, ножницами сводя и разводя ноги. Скребла окровавленными ногтями мраморные плиты пола. Она лежала растрёпанная, чужая и незнакомая. Теряя нить реальности, девушка услышала: — Эштон, уберите здесь всё! Ни одного следа! Если верить тому, что я знаю, на утро она и не вспомнит….