Всему вопреки: пройти сквозь мрак.

Может быть, когда-нибудь я смогу дышать воздухом и не чувствовать в нём твоего запаха, закрывать глаза и не видеть твоей улыбки. Может быть, когда-нибудь все мои демоны разбредутся по свету и оставят меня в покое…

Пригород Нью-Йорка, дом Виктора и Мии.

Вампир сделал шаг вперёд, что даже тени отшатнулись от него. Мия даже не подняла головы в сторону движения. Силы кончились. Слёзы кончились. Слова кончились. — Убирайся… Убирайся из моего города, из страны, отовсюду… Если я когда-нибудь тебя увижу, то, не раздумывая, убью… Даю тебе два дня. Ровно сорок восемь часов. Чтобы исчезнуть. Навсегда...

POV Виктор.

Я пребывал в состоянии прострации, шока и ненависти ко всему белому свету. Моя ненависть искренняя. Она неудержимо рвётся наружу, грозясь не просто заполнить собой всё окружающее пространство, но и уничтожить всех, кто находится рядом. «Моё жестокое и безоговорочное «Убирайся» гораздо лучше расплывчатой неопределённости. Это черта, чёткая граница. Жирная точка в наших отношениях. Больше не моя… Твоя неверность смогла вытащить из меня всё самое худшее… Не прощу...Никогда!» Стены собственного дома, которые ещё вчера казались крепостью, сегодня превратились в клетку. Какая-то дьявольская сила гнала и выталкивала меня прочь. «Подальше отсюда, подальше от неё!» Её надрывный крик мчался мне вслед, вгрызался в затылок: — Нет! Нет! Вик, прошу! Пожалуйста! Больше всего на свете мне хотелось закрыть уши руками. «Слышать его выше моих сил!» Неизвестно откуда налетевший порыв ветра с грохотом захлопнул входную дверь. Заглушил вынимающий душу девичий крик. «Почему ты так отчаянно кричишь? С чем ты несогласна? Ты думала, я прощу измену? Глупышка, Мия…» Спотыкаясь собственным телом о невидимые препятствия, я спустился по двум каменным ступенькам крыльца. Тело дрожало крупной дрожью. Озноб этот шёл не от холода, а от омерзения. Мучительные волны агонии накрывали с головой. Ноги совсем не слушались. Пара шагов, и я окончательно потерял опору. Рухнул на землю, погружаясь ладонями в грязь. Аккуратно подстриженный газон был сильно размыт после непродолжительного вечернего ливня. Часто заморгал, пытаясь сморгнуть плотную багрово-красную пелену. Мысли, рваные как рана, доставляли мучения. Больно. Больно дышать. Больно чувствовать. Сейчас я соткан из боли. Она острыми шипами прорастает сквозь моё тело. Эти шипы рвут меня изнутри, мешают связно думать. Боль нарастает тёмными частыми волнами. Каждая следующая выше и беспросветнее предыдущей. Чувства множатся и требуют выхода. Не выдержав их избытка, я закричал. Закричал настолько сильно, насколько болело. На душераздирающей ноте крик оборвался, перешёл в хрип. «Пустое. Регенерация исправит повреждённые связки. Жаль, что таким же волшебным образом нельзя исцелить растерзанное сердце…» — За что ты так со мной? Почему честно во всём не призналась? Я бы понял твои чувства к другому, принял и отпустил… Так было бы правильно и по отношению ко мне, и, прежде всего, по отношению к самой себе… Зачем была нужна эта грязь? —прохрипел я сорванным голосом. Из глаз хлынули предательские слёзы. «Какая ирония! Плачущий вампир… Ты смогла вывернуть мою душу наизнанку. Теперь не потерять бы себя…» Мне катастрофически не хватало воздуха. Дыхание стало частым, поверхностным. Я стиснул зубы, тяжело дыша сквозь ноздри. Каждый болезненный вдох, разрывал мне лёгкие, их невыносимо жгло. Все мои внутренности будто окатили серной кислотой. Мне хотелось содрать с себя кожу, вырвать своё сердце и больше ничего не чувствовать. «Я потерял смысл. В тебе был мой смысл. Теперь внутри меня чёрная дыра, распустившаяся огромным цветком. Пепел выжженной души. Как передать свои ощущения, свои чувства? Мне не хватает слов, чтобы выразить то, о чём хочется сказать. О чём хочется кричать. От чего хочется биться головой о стены. Это уродует меня. Искажает мысли…» Правда обрушилась на меня так неожиданно. Однажды я уже прошёл жестокую школу больших потерь. Мне казалось, что теперь у меня есть чёткое понимание того, как нужно держать в руках своё счастье, чтобы оно не выскользнуло из рук, чтобы никто не смог его отобрать. «Глупец!» Гибель Аллегры меня уничтожила. Я был затравленной тенью самого себя. Боль, жившая во мне больше века, голодным диким зверем глодала моё нутро. Я встретил тебя… Такую хрупкую, нежную…Та встреча на маскараде вернула мне слабую надежду и веру в то, что я тоже могу быть нужным, любящим и любимым. Ты возродила меня. С твоим появлением я начал чувствовать себя живым, начал дышать. Я верил, до последнего верил, что мы будем счастливы... Я был готов бросить мир к твоим ногам… «Ты оказалась жестокой убийцей моей воскресшей души… Я взлетел так неосторожно высоко… Теперь стремительно проваливаюсь в глубокую пропасть…» Я закрыл глаза. Снова вижу эти снимки. Каждый. До мельчайшей детали. Боль от расставания сменилась яростью, ядом разочарования. Хочется взять все фотографии и по одной засунуть глубоко, прямо в неё. Чтобы она, задыхаясь от боли и слёз, стала умолять прекратить всё это. А я бы продолжал и продолжал эту пытку. Мне хочется вернуться в дом, взять нож и искромсать на тонкие ленты бархат её кожи. Вырезать везде, где касались чужие руки. Причинить такую боль, которая заставит захлебнуться и во всей мере осознать предательство, которое она совершила. — Ты предала меня! »Если я сейчас не уберусь отсюда, то точно убью её!» Пошатываясь, я поднялся на ноги. Каждый шаг к машине давался с трудом. Прежде чем сесть за руль, оглянулся и посмотрел на дом. Представил в его немых холодных стенах тело плачущей, испуганной и дрожащей девушки. Злая улыбка тронула мои бледные губы. Чувство некоторого удовлетворение пронзило меня. Сейчас во мне заговорил проснувшийся зверь, жаждущий немедленной крови. Он желал получить жертву, рычал и выл, рвал когтями нутро. Уже не было сил удерживать его. Ещё немного, и он полностью подчинит меня. Я сильно ударил об руль руками, отвлекая внимание на физическую боль. «Мне срочно нужна кровь, которая удержит в этой реальности. Пусть и на самой её границе…» Резко повернул ключ в замке зажигания. Двигатель покорно взревел. Вдавил педаль газа в пол. Автомобиль с визгом сорвался с места. Стрелка спидометра быстро ползла вверх. Пятьдесят, семьдесят, сто миль в час… Если от дома сразу же разогнаться до нужной скорости, то до клуба можно доехать за десять минут. «Десять минут отделяют меня от хоть какой-то, пусть и мимолётной, радости. Десять минут, чтобы что-то для меня изменилось…»

Нью-Йорк, клуб «Новая жизнь».

Вампирская скорость оставила моё появление в «Новой жизни» незамеченным. По крайней мере, я на это рассчитывал. В кабинете стоит холодильник, всегда забитый пакетами с кровью. С моим темпом жизни, выбираться на охоту стало крайне проблематично. Решение питаться «из пакета» было совсем не по душе. Тёплая, пульсирующая по жилам кровь — не просто еда. Это наслаждение, экстаз, сила. Она пьянит и питает гораздо лучше консервированного суррогата. Но когда выбора не остаётся, даже такие запасы выручают. Тягучий звук заполняющей бокал крови, её солоноватый привкус урезонили оскалившегося зверя. Зверя, который никогда не насыщается, лишь ненадолго затихает, свернувшись клубком где-то под рёбрами. «Расслабиться и забыться — всё, что мне сейчас нужно. Хорошенько припрятать себя в себе…» — подумал я, ставя пустой хрусталь на стол. Утолив острый голод вышел в зал, к барной стойке. Там, посреди исступлённо веселящейся толпы залпом пил коньяк прямо из бутылки. Когда она опустела, с силой кинул её в пол. Стекло, сверкнув в лучах неона, разлетелось мелким крошевом, рассыпавшись по чёрным плитам. Рядом стоявшие новообращённые возмущённо дёрнулись. Присмотревшись к нарушителю веселья, спешно отвернулись, сделав вид, что их интересует только потолок. Сказать мне хоть что-то не смел никто. — Повтори. Бармен спешно подал вторую. Её постигла та же участь. Развернувшись лицом к танцполу, взглядом пьяного аристократа разглядывал клубившуюся толпу. Сегодня ночью здесь резвилась молодёжь. Новообращённые вампиры, упивающиеся «вечной жизнью», впервые отпустившие поводья. Разноцветные лучи мигающего неона выхватывали из полумрака отдельные гримасы лиц танцующих: похоть, дикий восторг, скуку, зевоту. Временами включался стробоскоп, и тогда движения тел казались дёрганными, механическими, словно те были роботами. Музыка гремела так, что подрагивал пол под ногами. «Мне не нравится музыка подобного толка. Шум, дробь, бессмысленные биты. Больше предпочитаю классику, живое дыхание прошлого. Мой клуб посещают вампиры разного поколения — от древних, до этих зелёных щенков. Мне, как радушному хозяину, необходимо удовлетворять потребности каждого. Даже если эти потребности заставляют меня стать глухим…» Среди танцующих заметил Лилиану. Молодая, пару лет как обращённая, завсегдатая клуба. Природа одарила её грацией пантеры и фигурой фарфоровой статуэтки. Прозрачная молочно-белая кожа и невероятно красивые тёмно-зелёные глаза с длинными ресницами придают хорошенькому личику собственную индивидуальность. Светлые вьющиеся волосы спускаются ниже лопаток. Она знает себе цену. Только слишком вульгарные наряды, слишком открытые намёки лишают её женственности и загадочности. Той самой цены. Лилиана вся как на ладони, её цели понятны с первого взгляда — деньги и статус. Дешёвая стекляшка с запросами дорогого бриллианта. Девушка, словно почувствовав на себе моё внимание, улыбнулась уверенной белозубой улыбкой. Послала мне ответный игривый взгляд, смущённо, хотя скорее наигранно, опуская трепещущие ресницы. Она всегда пыталась кокетничать со мной. Но все её попытки разбивались о стену моего холодного безразличия. «Зачем тогда было поощрять? Ведь я любил… Теперь то я свободен…» Воспоминание о той, другой, отозвалось нервным передёргиванием плеч. Я полностью обезличил девушку. Перестал называть по имени. «Так проще притвориться. Так не болит…» Одурев от танцев под зажигательную музыку, Лилиана решила выпить что-нибудь бодрящее и алкогольное. Я усмехнулся. «Кого ты обманываешь? Скорее, она увидела тебя одного у бара и отправилась в очередной раз пытать своё счастье. Сегодня я не буду против…» Толпа разжала хватку, вытолкнув девушку прямо на меня. Холодная струя от кондиционера растрепала её светлые волосы, и блондинка небрежно заправила прядь за ухо. — Если позволите, — мой сбитый, сорванный голос всё ещё хрипел, но сумел пробить музыку и заставить Лилиану поднять на меня взгляд. Сделав знак бармену, я проговорил: — «Искушение», пожалуйста, — а после, вновь взглянул на неё. — Настоятельно советую. Не откажите себе в удовольствии. Она мило, с отточенным кокетством улыбнулась, наклоняясь ближе. До переносицы дотянулся шлейф её приторных, почти удушающих духов. — С радостью последую вашему совету, Князь. — Умница, нисколько не пожалеете. Ликёр, ананасовый сок и клубника — настоящее искушение, — я приблизился почти вплотную, скользнул губами по контуру её аккуратного уха. Тонкое, почти неуловимое прикосновение. Лилиана вздрогнула. И явно оценила. Общаться за стойкой было неудобно и, прихватив выпивку, мы переместились в красноватый полумрак чиллаута. Лилиана поглощала коктейль, с интересом разглядывая мою рубашку. Белая ткань была испачкана пятнами крови и грязи. Меня это мало заботило. — Князь, вы в порядке? — осторожно поинтересовалась она. В голосе девушки сквозило неподдельное, неумело скрытое любопытство. — Более чем… — машинально фальшиво улыбнулся и впился в губы собеседницы. Поцелуй нахлынувшей, почти отчаянной страсти вышел со вкусом фруктов, коньяка и… горечи. Нас резко прервали. Чья-то тяжёлая рука легла на моё плечо и сжала с недвусмысленной силой. — Виктор, ты что творишь? — Артур изумлённо смотрел на меня. Со смесью непонимания и глухой тревоги. — Ты впервые видишь как целуются? — огрызнулся я, не разрывая зрительного контакта с Лилианой, испуганно прижавшей пальцы к губам. Руку с плеча девушки убирать не спешил. Наоборот, притянул её корпус ближе, чувствуя дрожь, и усмехнулся. — Виктор.. Я резко поднял руку, останавливая любые нравоучения. — Друг… — снова начал Артур. — Друг? Я однажды просил тебя как друга присмотреть за ней… Помнишь? — хмыкнув, отпил из бутылки. Коньяк кончился, но всё равно сделал глоток… пустоты, воздуха и собственной тошнотворной ненависти, которая душила изнутри…

Телефонный разговор 3 недели назад.

— Приветствую, друг мой, — Артур, как обычно, был бодр и весел. — Приветствую, Артур! Мне нужна твоя помощь. — Виктор, ты же меня знаешь. Чем смогу, тем помогу. — Организуй, пожалуйста, ежедневное наблюдение за Мией, пока я в Париже. — Друг, ты уверен, что это необходимо? Мия — взрослая девочка с хорошо развитыми Дарами и сможет дать отпор любому надоедливому нахалу. Вспомни, как она надрала зад душке Вуду, — Артур почему-то недоумевал от моего желания держать каждый её шаг под контролем. — Особенно феноменально у неё развит Дар находить неприятности там, где их, казалось бы, невозможно найти. Однако, ей это как-то удаётся. Она — моя женщина. Мой долг защитить, сохранить, сделать всё от меня зависящее, чтобы она была цела и невредима. Не позволю, никому не позволю её обидеть. Я уничтожу любого, осмелившегося посягнуть на её безопасность. Ты как никто другой должен меня понимать. Как раз сейчас она с подругой едет в клуб «Пантера». — Хорошо, я позабочусь об этом. — Спасибо, друг!

***

— Ты выполнил мою просьбу, друг? — я задал вопрос, сделав яркий акцент на последнем слове. Выдавил как пощёчину, губами сплюнул. Артур, конечно, помнил и искренне считал, что я перегибал палку. По его мнению, следить и не доверять — низко. Он виновато опустил голову. Зажмурившись, я схватился за переносицу. Плечи заходили ходуном. Тишина. Ни звука. Только этот идиотский ритмичный танец моего тела. «Истерика… Как раз сейчас не до смеха…» — Я, кажется, задал вопрос, — сорванный после крика голос так и не восстановился. Хриплый, с кровью на связках. В его новый оттенок вплелась всколыхнувшаяся злость, отчего он стал звучать ещё зловеще. — Смотри мне в глаза, когда я обращаюсь к тебе, — мой гипноз заставил друга подчиниться. В глазах Артура метнулся страх. Он прекрасно знал насколько сильна моя Луна. Я подошёл к нему вплотную. Глаза в глаза. — Если бы ты тогда сделал, как я просил… — наклонился к самому его уху и прошептал почти нежно, — …мы бы сейчас знали, кто её трахал. А теперь я не знаю. Понимаешь, что это значит, мой никчёмный помощничек? Я держал гипноз, углубляя его всё сильнее и сильнее. Лоб и виски Артура покрылись холодной испариной. Из его носа потекла кровь. Сначала капля. Потом струйка. Она растеклась по бледной губе, затекла в угол рта. Вампира трясло. Мелко. Жалко. Как подыхающую крысу. «Каждый должен испытать на себе хотя бы частицу моей боли и разочарования…» — С ролью друга ты не справился. Боюсь, что и роль моего помощника, тоже не осилишь. Немедленно покинь Штаты и несогласных с собой забери! Лилиана испуганно наблюдала за нами. Я заметил это. Смягчил взгляд и улыбнулся ей. Она тут же расслабилась. — Пойдём…

***

В моём кабинете девушка немного оробела. «Испугалась что ли… Почему? Ты же так хотела этого…» Скинув со стола всё ненужное, я усадил блондинку на его деревянную поверхность. Задрал узкую юбку к талии. Властно раздвинув своим коленом её стройные ноги, по-хозяйски устроился между ними. — Вы затеяли опасную игру, Князь… — прошептала она. — Оставь свои театральные вздохи для подруг. Сейчас я предельно искренен. — Но ваша невеста… Я закрыл ей рот поцелуем. — Ты слишком много говоришь… Нет у меня невесты, но жена, надеюсь, скоро появится… Будешь моей женой? Девушка опешила. Глаза расширились, в них мелькнуло недоверие и паника. — Так просто? Вы же даже не смотрели на меня… — Не смотрел? Я изучал. Терпеливо. Мне нужна жена. Княгиня. Холодная, красивая, управляемая. Ты справишься… У тебя отлично получается изображать безразличие, когда внутри всё горит. — Князь, вы… — я положил указательный палец на её губы. Грубовато, приказывая замолчать. — Ты… Не отвечай пока, подумай… Я переместил свои руки на полушария груди, которая хорошо угадывалась под тонкой тканью воздушной блузки. Нижнее бельё на ней отсутствовало, поэтому вершинки затвердевших сосков уперлись в мою ладонь. — Ты хочешь меня, — я чувствовал, как она дрожит. Это прозвучало как утверждение, поэтому девушка промолчала. Скажи честно — давно меня хочешь? Давно не спишь, представляя вот это? Я гладил удивительно мягкую кожу. Она внимательно наблюдала за мной, прикусив губу. Её глаза теплели с каждым моим прикосновением. Снова обхватил руками грудь, задевая большими пальцами тугие горошины. Она закрыла глаза от удовольствия. — Ты, наверное, торжествуешь при виде моей слабости? — прошептала она, всё ещё пытаясь сохранить остатки достоинства. — Нет… Я не торжествую. Я блаженствую. И ты скоро будешь… — Вот как? — прохрипела она. Ощутив в себе мою плоть, она едва могла говорить. Лилиана схватила меня за плечи и прогнулась всем телом. Она сдалась моей воле, моей силе, открылась и забыла обо всём. Доверилась моим рукам. Её тело выгибалось дугой, позволяя мне глубже проникать в лоно. С её опухших от поцелуев губ слетали блаженные стоны. Отбросив всякую деликатность, она дала волю своему яростному желанию. Лилиана поймала мой ритм. Кульминация не заставила долго ждать. Содрогнувшись от мощного наслаждения, тут же почувствовал сладостные конвульсии девушки. Наши хриплые крики слились воедино.. — Я согласна…