Всему вопреки: пройти сквозь мрак.

Вы не трогайте — я холодная. Я печальна. В душе темно… Одинокая и свободная, Мне не больно, мне — все равно… Вы не трогайте — я остывшая Я обманута сотней фраз… Безразличная, разлюбившая, Я чужая совсем для вас! Вы не трогайте — я разрушена, Я разбитая, как хрусталь! Не сгоревши, навек потушена… И в глазах моих лишь печаль… Вы не трогайте — я изранена… Обойдите меня стороной! Тем, кто дорог был, я оставлена… Мне не нужен никто другой!

POV Мия.

Каждый шаг или любое принятое решение, как брошенный в воду камень, имеют неминуемые последствия. Они расползаются кругами, заставляя поверхность реальности мелко рябить, ломая и искажая её отражение. «Этого не может быть!» Паника вспыхнула мгновенно. Она холодом кралась по телу и усиливалась с каждой утёкшей секундой. Мысль рожать ребёнка от насильника разъедала, словно ядовитая кислота. «Я не позволю появиться ему на свет… Никогда!» Чувство страха онемением обездвижило конечности, затуманило рассудок. Выбросило в кровь струи выжигающего адреналина. Я сделала глубокий вдох. Настолько глубокий, что на секунду показалось, будто лёгкие прилипли к рёбрам. … и шагнула в невесомость… Падение с лестницы было стремительным. А мне казалось, что от шага в пустоту до жёсткого приземления на пол, пролегла целая вечность. От каждого удара о ступеньки тело болезненно замирало. Каждая сломанная кость, врезающаяся в мягкую ткань внутренностей, сопровождалась коротким вскриком. Мыслей совершенно не было. Они испарились будто кипящая вода. Зато воображение предательски рисовало ужасные картины разбившейся мёртвой плоти. Тяжёлый грохот раздался в гостиной, когда изувенное тело, словно тяжёлый мешок, влетело в мрамор пола. Зубы со скрипом ходили во рту. Я из последних сил пыталась разжевать собственную боль, пульсирующую в каждой клетке тела. Больше всего пострадала голова. Я даже не пыталась её прикрыть. Тонкие струйки крови щекотали саднящую кожу. Алыми дорожками они текли по лбу, из носа, окрашивая губы и подбородок. Я лежала на животе, в собственной крови. Ноги и руки разбросало в стороны. Шевелить ими я не хотела, потому что так было легче. И кажется, почти не болело. Ледяной мрамор тянул последние остатки тепла из моего истерзанного тела. В меня, наоборот, неумолимо пробирался холод, остужая даже душу. Мир быстро становился тише и погружался во тьму. Куда более страшную и непроглядную, чем ночную. Прежде чем оборвать нить, помогающую удержаться на поверхности сознания, я успела подумать: «У каждого свой лабиринт, из которого не все могут найти выход… Я нашла свой…» Сознание исчезло, а вместе с ним и я. Темнота… Мёртвый мрак и пустота абсолютно холодные и безразличные. Глаза ничего не различали в едва подвижном полотне чернильной мглы. Даже когда привыкли к ней. Все звуки гасли без намёка на эхо, без единого отголоска. Я была уверена, что пространство вокруг было обширным и гулким. Поддавшись ощущениям, вытянула руку вперёд. Кончики моих пальцев пытались проникнуть сквозь плотность мрака и наткнуться хоть на что-то осязаемое. «Ничего!» Меня охватило чувство унизительной беспомощности и жалкого бессилия. Лишь через несколько минут полной слепоты я смогла, наконец, различить очертания деревьев. «Лес… Как я здесь очутилась? Похоже, я просто потеряла сознание…» Сосредоточенно я смотрела по сторонам, рассчитывая найти подсказку, указывающую мне путь. «Снова ничего! Разве можно искать логику в беспамятстве, если в любую секунду его сценарий рискует круто измениться?» Откуда-то издалека раздалось насмешливое карканье ворон, резко взлетевших в растворяющейся темноте. Я испуганно поморщилась. Каждое следующее мгновение высветляло мрак. Стало легче осмотреться. Вокруг стелился туман. Оседая, его дыхание жалило и холодом впивалось в оголённые участки кожи. Только сейчас я обратила внимание на свою одежду. «Платье… Свадебное платье, которое я купила совсем недавно… Я готовилась к свадьбе…» Его лёгкие шифоновые складки почти сливались с туманной взвесью, окрашенной в молочный цвет. От сильной влаги ткань платья неприятно липла к телу. Ночной холод, наползая с земли, стягивал кожу мурашками. — Эй… — позвала я, не в силах больше выносить звенящую в ушах тишину. Пространство вокруг завибрировало в ответ на мой голос. Молочная марь, огибающая меня по кругу, потихоньку расступалась. Под небом горизонт провёл черту, ощетинившись лесом. Я пошла ему на встречу. Моё платье, колыхающееся от каждого шага и подсвеченное яркой луной, выделялось светлым пятном на тёмном фоне природы. На плечах, неприкрытых тканью, я несла весь холод заснувшего леса. Мой взгляд скользил от дерева к дереву и терялся в колоннаде высоких стволов. Они обступали со всех сторон, и я поняла, что совершенно не понимаю, зачем и куда иду. Но продолжала настырно шагать вперёд, всё больше погружаясь во мрак. Иногда в тишине слышались резкие вскрики птиц и шорохи, будто кто-то невидимый крался вместе со мной среди деревьев. Или за мной. Я облизнула пересохшие губы. В слабом свете луны среди деревьев дрожали неверные тени. «Кто-то может прятаться в них, желая разорвать меня. Хищные звери. Или даже нежить…» Я почти физически ощутила чей-то взгляд и ускорила шаг. Продираться сквозь заросли было тяжело. В ночной тишине хруст веток, которые я топтала, о которые спотыкалась, казался очень громким. Я вздрогнула всем телом, когда буквально в паре метров от меня сорвалась какая-то птица. Приглушённо вскрикнула, когда с другого дерева ухнула сова. Наконец, лес выплюнул меня к озеру. Туман легкой пеленой стелился по его берегу и краю водной глади. Вода в нём напоминала большое зеркало, отражая в своей ровной поверхности небо и торчащие отовсюду деревья. Мост в окаймлении деревянных перил, словно невесомая, летящая над водой дорога, далеко уходил вглубь озера. Я медленно шла по мосту, вымеряя шаги. Каждый шаг скрипел поверхностью его ветхого дерева. Среди темнеющих крон проглянул знакомый, сосредоточенный взгляд. Закусив губу, я смотрела в тёмные глаза, в которых застыло слабое мерцание света. «Вот, кто следил за мной. Самый лучший… Самый необходимый… Я найду виновного ради нас, и тогда ты всё поймёшь…»

***

Сознание возвращалось нехотя. Поначалу это было похоже на точечную пульсирующую искорку в кромешной черноте, снова поглотившей всё пространство. То, затухая, то разгораясь с новой силой, она росла, увеличиваясь в размерах, пробуждая сознание и не давая ему вновь погрузиться в небытие. Я почувствовала, как по венам пульсирует кровь, молотом отдаваясь в висках, наполняя одеревеневшие мышцы кислородом и силой. Включились в работу вкусовые рецепторы, и я почувствовала во рту отвратительный вкус желчи. «Страшно хочется пить.» Разум совсем не торопился выныривать из пучины бессознательности. С осторожностью младенца ощупывал явь. Из ниоткуда подкрался холод, но не обжигающий, как раньше, скорее отрезвляющий, заставляющий прийти в себя. Он обволакивал всё тело, проникая глубоко внутрь, остужая воспаленный мозг. С огромным трудом сделала глоток воздуха. Легкие, наполняясь кислородом, расширились, в груди защипало, зачесалось, какой-то вязкий комок поднялся к горлу. Сдерживать его в себе было неприятно, больно. Захотелось кашлянуть. Со второго раза что-то вылетело изо рта, оставив ощущение глубокого отвращения, но дышать мгновенно стало легче. Воздух со свистом проник через сдавленное кольцом боли горло. Легкие жадно посылали кислород в кровь, бешено стучащую в висках. Пелена рассеивалась. Дыхание медленно стабилизировалось, и я открыла глаза. «Я едва не погибла только что. Однако, регенерация спасла меня. На это и был расчёт…» В доме по-прежнему было темно. Тусклый свет луны проникал через огромное окно. Неясные тени скользили по потолку и стенам. Счёт времени я потеряла. «Наверное, с тех пор, как я потеряла сознание, прошло всего несколько минут. Они показались мне целой вечностью.» Раны на теле постепенно уменьшались. Боль отступала, оставляя после себя подавленное состояние и слабость. Организм, подталкиваемый неведомой силой, наполнялся живой энергией. Слабость вытеснялась из самых тёмных уголков тела, из каждой живой клеточки. Налившиеся свинцом веки уже не казались такими тяжёлыми. Блуждающим взглядом я осматривала гостиную. Окружающий мир перестал кружиться, вставал на место. Поднимаясь с ледяного на ощупь пола старалась не шататься. Зрение сфокусировалось. Плывущая картинка приняла четкие очертания. Качнувшись, оглянулась и увидела перепачканные кровью ступени лестницы. Они уходили ввысь, растворяясь в темной пустоте потолка. Пошевелила пальцами ног. «Кости ног уже срослись…» Босые ноги отчетливо ощущали под собой каменный пол, слишком холодный и приятно гладкий. Ощупывая трясущимися пальцами тело, я зацепилась взглядом за ткань светлых спортивных штанов. Между ног разлилась кровь. Злобно ликующая улыбка передёрнула линию бледных губ. «Выкидыш… Всё не напрасно… Теперь я свободна…» Облегчённо вздохнув, я подошла к окну. Оно, легонько скрипнув, отворилось. Осенний ветер тут же ворвался в комнату. Я жадно втягивала его носом, прислонившись лбом к холодному стеклу. Я не знала, сколько времени простояла в таком положении. До тех пор, пока совсем не закоченела, пока не заломило пальцы на руках и ногах, а слабость не отступила, перебитая болезненным холодом, пока не забрезжил рассвет… «Пора убираться…»