Chocolate and cocaine

Когда Салим медленно побрел прочь, Джейсон с неопределенной эмоцией выдохнул, потирая татуировку на руке. Он испытывал одновременно и радостное облегчение, и свербящее чувство под желудком; поперек горла легла воздушная перина, и Джейсон больше не мог выдавить из себя ни слова. Что-то неправильное было в происходящем; невозможно было вот так поверить, что человек может спасти тебе жизнь, ты можешь спасти жизнь человеку, а после вы просто потеряетесь, разбежавшись по своим клочкам земли. Не должна ли между ними установиться сильная связь? Не обязаны они разве теперь понимать друг друга с полуслова, приглашать на семейные праздники? Не должен ли их мучать один на двоих кошмар? Он хмыкнул. "Оставь свои дурости, — пробурчал внутренний голос, — и радуйся, что теперь у тебя одной проблемой меньше". Джейсон нехотя согласился с ним и вразвалку вошёл обратно в хижину. — Если после этого кто-то вякнет, что армия США не лучшая в мире, этот человек будет главным пиздаболом в истории человечества, — он похлопал Ника по плечу. — Уж теперь этот пиздец точно закончился, баста, — продолжил он, не убирая пальцы со спускового крючка и усмехаясь. На лице Рэйчел скользнула усталая улыбка, которую она стёрла, проведя по щекам руками. В кровавых подтеках, застывших в пыли и духоте, она была похожа на хрупкий сукровичный слепок самой себя. Ник сидел на оконном проеме и с каким-то невероятным удовольствием осматривал местность, залитую солнечным светом; Джейсон не был уверен, что он вообще его слышал. Эрик с нечитаемой рожей сидел на остатках какой-то коробки и, видно, думал о чем-то своём. Джейсону не полагалось подтрунивать над старшими по званию, но внутри у него копошилось смутное, не совсем невинное удовлетворение тем, что командиру показали его место. Муженек Альфа-суке не ровня. Он не знал достоверно, что там за любовные дрязги были у этих троих, но, видимо, все сложилось ни в чью пользу. Джейсон сел на пол около товарища и привалился к стене, надвинув кепку на глаза, будто собрался вздремнуть, но не выпустил карабин с пустой обоймой из рук. Стояла такая тишь, что казалось было слышно, как дымятся трупы вампиров где-то на крыше и за стенами дома. Сбоку раздалось шуршание: это Ник достал пачку сигарет и вытащил всё, что было внутри. Джейсон исподтишка подсмотрел за ним. Четыре. Везет им сегодня. Пустая смятая упаковка полетела в обугленную кучку плоти. Ник прихватил губами сигарету с частично оторванным фильтром и протянул погнутый никотиновый букет старшему лейтенанту; тот не отказался. Как и Рэйчел, которая взяла обе и потом протянула одну бывшему мужу. "Вот оно что, — подумал Джейсон. — Кажется, Никки в пролёте". Если того это и задело, то виду он не подал. Он вообще не смотрел на неё. Рэйчел медленно, будто с усилием, достала зажигалку и долго пыталась трясущимися руками поднести торчащую табачную солому перекошенной сигареты к пляшущему огоньку, пока Эрик не сделал это за неё и не прикурил сам, а затем кинул зажигалку в Джейсона. Он тут же охотливо обслюнявил фильтр, погрел кончик носа о пламя и наконец подпалил табак, затянувшись как можно глубже и сунув зажигалку дальше. Сигаретный дым попал в лёгкие, и после пары затяжек в голове начало шуметь. Давно забытое Джейсоном чувство — первый раз после пары лет завязки. Он мог припомнить время, когда сигареты были чуть ли не главным его врагом; это с ними он сражался в тесноте квартиры; их безжалостно сминал жилистой рукой и в сердцах выбрасывал в урну; за ними он со стыдобой под большим осуждающим взглядом луны лез в мусорный бак около чёрного зигзага пожарной лестницы. Ими он безуспешно пытался заглушить отголоски адреномиметической ломки. Именно они наживую жгли и жалили его тело, как огненные осы, и оставляли отметины, красные и мокрые, с кусками жженого табака. Джейсон жадно курил, прижмурившись от удовольствия. Легкие раздувались, как меха; сосуды будто набухли кровью, и голова ощущалась надутым воздушным шариком, у которого от лишней затяжки вот-вот рванет нитка и он с характерным звуком сдуется. Джейсон ощущал, как все его тело обмякает и будто стекает вниз по стене. Эта сигарета была лучшей в его жизни. Ни утренний кофе, ни самый страстный секс, ни черная смола в табаке не подошли бы ей больше, чем то ебаное чудо, которое они сотворили, выбравшись в целости и сохранности из всех передряг. У Джейсона промелькнула шальная мысль прижечь себя бычком и проверить не снится ли ему это? не дурит ли его агонизирующий мозг в коматозном теле где-то среди коконов?, но вместо этого медленно, с раскачкой скурил все до фильтра и с сожалением потушил о пол рядом с собой. Он украдкой кинул взгляд на других. Эрик приобнял Рэйчел, будто укрыв одеялом, и она не моргая смотрела в никуда. Джейсон прочистил горло и снова откинулся к стене, прикрыв глаза. Бесполезно было что-то говорить, каждый должен разобраться с этим дерьмом сам. Они просидели безмолвно, каждый в своих переживаниях, до тех пор, пока не услышали стрекот лопастей. Выходя из хижины последним, Джейсон заметил на окне незажженную сигарету и зажигалку.

***

Ника выпустили из вереницы обитых полимером боксов через 8 часов допроса. Шатаясь и придерживая бок, он медленно шел за ученым и казался очень уставшим. Проходя мимо Джейсона, он сделал знак рукой и незаметно качнул ему головой; тот в ответ сдержанно кивнул и откинулся на спинку стула. Наконец-то всё сдвинулось с мертвой точки. Рэйчел вышла спустя еще два часа; прошла мимо Джейсона молча, опустив голову, только скользнула по нему взглядом, задержавшись на полсекунды, и спросила про него у конвоя. Их ответа Джейсон не услышал, но не сомневался, что ничего хорошего ей не ответили. Эрик показался недавно, через 12 часов после начала допроса; пока он шагал по коридорам, ругаясь с людьми в костюмах биологической защиты, его тихий голос шелестел по углам; тогда Джейсон не вслушивался, а теперь даже жалел, что он не смог разобрать ни слова. Он покосился на циферблат часов, которые сдвинул на внутреннюю сторону запястья. Прошло еще четыре часа. За это время он три раза вставал и нервно ходил по боксу, пытаясь заставить время идти быстрее; ругался с проходящими мимо учеными и следователями; осматривался и считал до тысячи; даже пытался задремать, подперев голову ладонью, но не выдержал держать глаза закрытыми. Каждый раз, когда он пытался расслабиться, ему казалось, что он слышит стрекот чудовищ; невольно на веках появлялось зеленоватое, будто ядовитое, сияние инопланетных обсидиановых глыб, а как только ему удавалось избавиться от него, то перед глазами начинали мелькать обезображенные, изнеможённые, белые лица товарищей, которых он оставил под землей. Их тела должны были извлечь отряды чистки, и Джейсон не уверен, что найдет в себе силы взглянуть на них. Никто не должен был там быть. Никто не должен был там умереть. Джейсон начал трясти ногой — нервы давали о себе знать и пару раз он уже чувствовал, как на него налезает паника; ощущал, как она цепляется когтями за спину и обездвиживает мышцы спины и плечи, так что он не мог вдохнуть и избавиться от боли. Ожидание в одиночестве было для него пыткой, но больше ничего не оставалось делать. Положено ждать, а правила есть правила. Следователь, который его допрашивал, ушел за результатами анализов достаточно давно, и, по ощущениям, во всех боксах было пусто, но Джейсон знал, что на самом деле уйти ему никто не даст. Терпение и выдержка потихоньку сдавали. Будь он тысячу раз солдатом, но ему хотелось жрать, спать, простого человеческого справить нужду и наконец напиться. Выгнать мысли прочь. Пока он сидел один, в голову успело пролезть все то мразотство, что он гнал от себя прочь, будучи под землей. Ему вспоминалось то, что случилось с Рэйчел, а точнее — хренову инопланетную пиявку, которую она выблевала у подземного алтаря; а еще — её странное, пугающее видение, которое он очень хочет забыть. Вспоминался красавчик и любитель чужих мамок Джоуи — хороший парень с отличной чуйкой. Возможно, слишком мягкий для этой войны, слишком ранимый. Ему повезло, что он умер раньше, чем встретился с упырями. Нет никаких сомнений в том, что он навестит Джейсона в тревожных снах. Вспоминались последние минуты Мёрвина. Талантливый чертяка, убийственный мужик. Умереть от рук товарища, который давал присягу своих защищать, — одна из худших смертей. Мёрвин предпочёл бы умереть, подорвавшись в логове этих тварей, хохоча и паля во все стороны. Неизвестно, как это переживёт Ник, и Джейсон не знал толком, сможет ли ему в этом помочь. Вспоминался чокер на сереющей коже, на который он смотрел, когда стрелял в зараженную Клариссу. Приятной наружности девушка, осклабистая, с непростым характером и недюжинной башкой; и если Джейсон еще хоть что-то понимал в женщинах, то она пыталась его склеить. Вероятнее всего, она не дотянула бы до базы и обратилась, устроив очередную кровавую баню, и Джейсон это понимал, но когда он краем уха услышал, что от заражения есть антидот, то чуть не проломил стол. Слава Богу, что теперь он не мог вспомнить ее лицо. Война учит выбирать, кому смотреть в глаза, и пусть лучше его призраки будут безликими и безголосыми, чем выцветшими, осуждающими мумиями тех, кто действительно жил. Кого Джейсон убил. Первый лейтенант разведки Колчек не так боялся чужой смерти или того, что ему воздастся за грехи после собственной, как боялся жить, таща за собой толпы кадавров; боялся всю жизнь бичевать себя и в конце концов повеситься, взяв услужливо поданную веревку из рук собственной совести. Когда-то давно, года этак 22 назад, на проповеди, невысокого роста викарий с кучерявой головой и нескладным голосом сказал, что в жизни полно ужасных, несчастливых дней, но будут и дни лучше, когда солнце будет светить ярче, а дышаться будет легко и радостно. "Так что, — додумывал Джейсон спустя года, — не стоит заранее омрачать положенный срок трупными пятнами". Он вздохнул, снял кепку и взъерошил свалянные волосы, отчего голова приятно загудела. Задумчиво повертел кепку в руках, в очередной раз разглядывая две башни и цифры. Снова надел. "Не все причины должны быть глубокими". Джейсону захотелось что-нибудь сломать. Хорошо, что он ушел. Плохо, что из-за этого Джейсона держат тут уже 16 часов. Вампиры вампирами, но США ведёт войну с Ираком и когда Салиму дали оружие, даже Рэйчел и Эрик думали, что Джейсон тронулся умом, не говоря уже о следователях. Джейсон вполне мог попасть в неприятности, потому что иракский лейтенант более насущная проблема, чем летающие упыри, живущие в древнем шумерском храме. "Ну и хуй с ними, — подумал он. — За Салима, как за брата. Уж для меня «всегда верен» не пустые слова". Неизвестно, как сложится всё дальше, но, по крайней мере, Салим сейчас со своим пацаном, и, если не дурак, то достает из-под подушки отложенные динары и покупает билеты на ближайший кукурузник до Англии. Нечего ему тут больше делать. Если бы он не успел уйти, Джейсон бы не простил себе этого. Он был в Абу-Грейб и знал, что там происходит с иракскими солдатами, а в том, что Салима после нескольких суток выматывающих, бессмысленных допросов отправили бы именно туда, сомнений не было. Новоиспеченный лейтенант Джейсон Колчек смотрел на фотографию, которую ему показывал охранник на кнопочном телефоне: девушка в военной форме США держала в руке поводок, затянутый на шее голого мужчины; на голове его был холщовый мешок, а к соскам прицеплены металлические прищепки с проводами. Она показывала в камеру знак мира и широко улыбалась. На другой фотографии военный в полном обмундировании натравливал немецкую овчарку на голого мужчину, на теле которого уже тут и там виднелись следы глубоких ран. — Жёстко, — кратко прокомментировал Джейсон. — Это еще чё, сейчас видео покажу. Несколько обнаженных заключенных со связанными за спиной руками, все с мешками на головах, навалились друг на друга нестойкой пирамидой. Позади них стояли женщина в форме и военный, двумя руками держащий огромную, черную, рвущуюся из ошейника псину. Заключенные что-то мычали на своем наречии, пока женщина показывала какие-то знаки в камеру и смеялась, прикрывая рот. — Джека и так натаскивали рвать талибов, — глухо раздался ее голос из видео, — а теперь у нас тут еще и крутой кинолог прямиком из Чикаго, — мужчина вроде бы подмигнул в камеру, — и сейчас он нам покажет, как выжать из вашей служебной собачки весь потенциал простой игрой. — Ну тут они, короче, болтают, сейчас перемотаю. Во. — Фас! — Мужчина отпустил собаку, и она, рванувшись вперед, врезалась в тела, вгрызаясь и цепляясь за все, что только могла; сразу за этим раздались истошные крики и, насколько Джейсон понял из неразборчивых воплей, мольбы остановиться. Заключенные пытались расползтись; тех, кто пытался встать, женщина останавливала точным ударом берца в голову. Одного, извивающегося и орущего нечеловеческим голосом, пес оттащил в сторону и, вцепившись пастью ему в голеностоп, терзал что есть сил, пока на изодранной внутренности не показался белый купол сустава и стопа не выгнулась под неестественным углом. Женщина пнула голову лежащего, как мяч, и он заткнулся. Кто-то скулил. Военный с одобрением потрепал пса за ухом, показал большие пальцы в камеру, и видео остановилось. — Это mozlaml... Lomzit... Mzola... Иракские лейтенанты, короче. Игра называется "иракская кальва", — резюмировал охранник. — Достойный ответ за всё то горе, что террористы доставили американцам, не находишь? — За всю херню получают. — Наш человек, — Джейсон ощутил, как его похлопали по плечу. Нет, Салим не должен быть в таком месте. Он заслужил выбраться из этого дерьма и вместе с сыном съебаться куда подальше. По перепутьям из боксов раздалось тихое шуршание, и Джейсон крикнул: — Наконец-то! Чё так долго? Следователь подошел через пару секунд и сел за стол напротив старшего лейтенанта, держа в руках планшет с листами. — Потребовались дополнительные исследования, — коротко бросил он и принялся вчитываться в строки на последней странице, будто впервые. — Что, скоро я подохну? — Джейсон бросил вопрос наугад, и ему, конечно, не ответили. Он замер, потирая пальцы. До чертиков хотелось снова закурить, и Джейсон растерянно похлопал себя по карманам, будто у него могли быть с собой сигареты. Возрождающаяся привычка из не поспевающего за ним прошлого, которого в армии ни у кого нет и которое Джейсон уже пару лет как запрятал глубоко себе в задницу, не распространяясь и лишний раз не оставаясь один на один с собой; он твердо решил начать жизнь заново, пусть прошлое и маячит за плечом. Но как бы там ни было и какие бы обеты он себе не давал, сейчас Джейсон совсем бы не отказался от того, чтобы запереться в туалете и "побрызгать в лицо водичкой". — Хочется курить? — Ты не представляешь, сука, как. — Придется еще потерпеть. Без еды, воды, сна и сигарет, — Джейсон покачал головой. — Да вы, блять, издеваетесь... — Поговорим про инцидент еще раз? С самого начала. — Я рассказываю одно и то же уже 16 часов, твою мать, это когда-нибудь кончится? Что вы хотите, чтобы я вам рассказал? Следователь отложил планшет в сторону листами вниз. — Всё, что ты до этого скрыл, и еще больше. — Пиздец. — Джейсон шарахнул по столу кулаками и с силой откинулся на спинку стула. Ему предстоял долгий день.