DRUG 2.0

Это было следующим летом. «Второе худшее лето, после того, в котором я умер». Тусовка на чьей-то хате после очередного концерта. Точнее сказать, почти домашние посиделки, потому что приглашены только близкие, даже все спутницы сверкали привычными идеальными лицами. Ни одного одноразового человека, никаких случайностей. Напиваться в компании знакомых или полузнакомых - способ отдохнуть ещё лет со времён молодости. Только вот малоэффективность этого отдыха вылезла почти сразу, а привычка осталась. Да и что-то получше так и не придумали. Чудное время. Чудное и чудное. Савченко выпил залпом стакан с огненным пойлом, прожег всё горло и понял, что на сегодня хватит. Уставший от окружающего шума и людей, он резким движением руки поправил волосы и открыл дверь в тихую темную кухню. Глаза, еще не отвыкшие от света, не сразу выцепили мешковатый силуэт на подоконнике. Огромный капюшон, лицо с бледнющей кожей, что словно светилась, и поломанная поза. Конечно, это был он. Глеб быстро выматывался в обществе, и его часто можно было найти в самых спокойных уголках. – Привет, - Фараон даже не кивнул головой в ответ, лишь поправил непослушные волосы тонкими белёсыми пальцами и быстро спрятал их в карманах джинс. Олег устроился рядом с ним и начал разглядывать спящий город. Всё замерло, это были те короткие часы, когда даже самые глубокие совы уже вернулись в свои гнёзда, а самые ранние жаворонки ещё не успели проснуться. Парень рядом пошевелился, привалившись к стене и развернувшись лицом к брюнету. Через некоторое время он всё же нарушил молчание: – Дети обнаружили существование квантового бессмертия, – Глеб издал тихий смешок и поморщился. – Они так самозабвенно рассказывают друг другу об этой теории, пытаясь показаться умнее. И черт бы с тем, что они совершенно не разбираются в ней, воспринимают, как «интересный факт», – Савченко любил его слушать. Фараон был действительно умным, у него было особое мнение на каждый счёт, да и вообще, он иногда казался каким-то неземным. – Чем тебя так задели детишки?, – Олег не отрывал глаз от стекла, но всё внимание обратил на белобрысого мальчишку. «Да он сам едва старше этих детишек». – Тем, что как бы большинство из них не кичилось атеизмом и агностицизмом, на самом деле, квантовое бессмертие привлекло их надеждой. Надеждой на то, что после смерти что-то есть, даже надеждой на само отсутсвие смерти, понимаешь? Они хотят достать до неба и сыграть в Бога, но в итоге сыграют только в ящик, ровно как и все остальные. Они пытаются поставить себя выше других, а на деле точно так же боятся конца и небытия. – А ты не боишься?, - вопрос так и повис в воздухе. Олег повернулся к мальчишке, тот машинально потирал своё тату на шее, – всегда помнишь и не боишься? Они провели еще много времени, путаясь в своих мыслях, но так ничего и сказав. Далёкий лай собак вырвал ЛСП из блуждания по чертогам разума. – Он мне снится. Каждую гребанную ночь. Иногда разговаривает, но чаще просто маячит где-то рядом. Я ненавижу просыпаться и находить себя в этом мире. – Рома скучает по тебе. – Ты только что затирал про псевдоатеистов, а сейчас рассказываешь мне, что каждую ночь ко мне приходит призрак моего лучшего друга, потому что он соскучился? – Понимай как хочешь. Вы были слишком близки, чтобы он отвязался от тебя. Может быть вы те, кто поломал все законы мироздания. – Даже не начинай. Иногда я просто хочу бросить всё и уйти к нему. - Он не хотел бы тебе этого. – А с каких пор ты так хорошо знаешь чего бы он хотел, а чего нет? Давай, расскажи мне что-нибудь ещё, ты же великий знаток!, – он поднял голос. Прошло ещё слишком, слишком мало времени, чтобы эта рана не прошибала болью. Он обхватил голову и уткнулся лбом в холодное стекло, – извини, я не должен был кричать. Глеб щёлкнул зажигалкой и втянул в себя дым. Ткнул ладонью предплечье Олега и вложил сигарету. Руку он устроил на плече. – Тебе нужно жить. Пройдёт время и тебе станет чуть легче, и вот в эту секунду нельзя раздирать себя и корить за то, что ты якобы недостаточно скорбишь. Поверь, ему от этого лучше точно не станет. Тебе нужно не терять настоящее. Всё нутро Савченко будто собралось в месте, где чужая кисть чуть сжимала его. Олегу не хотелось, чтобы его жалели. Ему было нужно поделиться и найти принятие, спокойствие. Хоть этот разговор и был лишь случайностью, но никто лучше Фараона не помог бы ему сейчас. Он был будто мудрецом из храма, запрятанного глубоко в лесу. Всегда цедил слова, что частенько раздражало, но каждый раз после таких разговоров, приходило умиротворение. Появлялся смысл и надежда.