Земное чудо

Вик смотрит в окно самолёта, похожее на дверцу стиральной машины. Облака на пасмурном небе как пена. Прошло уже полмесяца со дня рождения Влада. "Правильно ли будет дарить его же гитару? Прошло не так много времени. Вряд ли он забыл. По-крайней мере, я вижу, что он скучает по музыке… Влад ушёл из группы, но это ведь не означает, что он отрёкся от своего таланта, правда? – спрашивает рыжий у своего отражения в оконном стекле. – По-правде говоря, он ведь из-за меня ушёл… Хотя я тоже не виноват, что родился гетеросексуальным цисгендерным мужчиной. А он так тем более невиновен." "Успокойся, Вить, вы дружите, значит, всё заебись… " – отвечает голос в голове. Рыжий стоял у двери. Несколько этажей пришлось тащить чемодан и две гитары. Одна – Вика, с которой он не расстанется даже не смертном одре, а точнее, тем более на смертном одре; вторая – некогда принадлежала Владу. Веснушчатым носом он пытается нажать на звонок, так как обе руки заняты. – Вик! Парень радостно поворачивается на девичий зов, пытаясь не рухнуть под тяжестью багажа. – Бонжур, мон амур! Светловолосая тянется за объятиями, а Вик не без удовольствия покорно наклоняется, чтобы ей было удобнее. Но Нат высокая, этого можно было и не делать, она легко бы приобняла его за плечи. Однако гитаристу чертовски хочется невзначай столкнуться головами, почувствовать дурманящий запах пушистых летучих волос. От этого в животе все внутренности меняются местами. Она чувствует его влюблённость своим ангельским нутром, но не осознаёт. Это безумно приятно – ощущать всем телом что-то распирающее, колючее, доводящее до судорог. Это исходит от человека, который счастлив. В каком-то смысле, Нат любит каждого человека, это дар, благословение. Но не то. Не так способен любить ангел. Любить ли вообще? Было ли это чувство, если бы она не ощущала удовольствия от чужого счастья своей человеческой оболочкой? Несколько секунд и девушка отпускает его. – Прости, не могла бы ты?.. – Да, конечно. Нат нажала на кнопку звонка. – А почему у тебя две гитары? – спрашивает девушка, пока они ждали открытия двери. – Сейчас увидишь, – загадочно произносил тот. Влад отворяет дверь. Он удивлённо улыбается. – Ждали говно, вот и… Тёмноволосого пинают в голую лодыжку. – Ладно-ладно, – смеётся он, пропуская гостей. – Слава у тебя? – спрашивает Нат. – Ага. – Ну да. Где же ему быть, как не в твоей постели… – Ха-ха… Я удивлён, что ты до сих пор не выпустила свой сборник анекдотов с гейскими шуточками. Они проходят в зал, по совместительству спальню. Слава и правда лежит на диване, по совместительству кровати, тыкая что-то в ноутбуке. – Истину глаголит, – подтверждает Вик слова Нат. Демон поднимается, когда слышит голос Вика. Рыжий кладёт своё добро на пол и подходит к нему, дружелюбно улыбаясь. – Здоров, бес, – протягивает руку. – И тебе привет, рыжик, – с добротной силой принимает приветствие, от чего Вик корчит болезненную гримасу. – Н-неплохо, – нервно смеётся он. Слава беззлобно усмехается и хлопает его по плечу. – А я, собственно, не просто так приехал, – неловко начинает парень, оглядывая всех. Он надеялся, что обстановка будет менее публичной. Берёт нужный футляр. Кладёт перед хозяином. Влад не понимающе смотрит, хотя шестерёнки в его голове уже начали мыслительный процесс. – Я припозднился на полмесяца, но лучше поздно, чем никогда… Так ведь? Вик смотрит на друга снизу вверх, сидя на корточках и щёлкая замочками. Взору предстаёт гитара. Чёрная, с белыми вставкой и грифом. Где-то чуть поцарапанная, потёртая на некоторых ладах, играли на ней много. У Влада отвисает челюсть. Карие глаза начинают блестеть. По бледной щеке катится слеза, которую тот спешит утереть. – Прости, просто… Я скорее ожидал от тебя в подарок ящик дилдаков, чем это. – Не расстраивайся, дилдо тоже подарю, – улыбается зелёными глазами. Вик встаёт и треплет Влада в своих руках. – Подумать только, нашему Владику больше не 16, и он больше не безбашенный панк, а прилежный студентик шараги. – По сравнению с тобой, я всегда был прилежным студентиком, – бормочет он в плечо. Слава смотрит на эту картину даже почти что с нежностью и почти не ревнуя, пока Наташа готова была утирать трогательные слёзки носовым платком. Пару мгновений спустя Влад сидел, окружённый нетерпеливыми взглядами. Вик подключил старушку к своему микшерному пульту. Юноша держал гитару, ностальгирующе поглаживая каждую карапинку, вспоминая каждую лопнувшую от порыва вдохновения струну. Посмотрел на Славу, тот слегка улыбнулся и ободряюще кивнул. Вик жевал губы в предвкушении. Кажется, он не меньше этого ждал. Нат сидела, в точности, как мама на его выступлении в музыкалке, ровно, не двигаясь, с улыбкой от уха до уха. Владу даже стало немного смешно. Дрожащими тонкими пальцами с чёрными ногтями он неуверенно заскользил по нужным струнам. Немного расстроилась годы спустя. На слух он отвык настраивать, но как получилось, публика больше не может терпеть. Гитара пела затейливый тоскливый риф, отдаваясь в эхо. Затем начала своё тихое дрожащее соло. Влад, казалось, сейчас не в этом мире, будто и не дышит вовсе, глаза прикрывают ресницы, изредка поглядывая на свои руки. Слава в это мгновение проникает ему в душу, смотрит невидящим голубым взором, утопая в звуках. Никогда за его долгую жизнь музыка не приносила столько всего и сразу. Он тоже сейчас на изнанке вселенной. "А всё из-за грёбаного мальчишки... "