Земное чудо

Румыния. Брашов. Однообразные, и в то же время друг на друга не похожие, домики с красными крышами, и чёрная церковь возвышается, словно в зоне отчуждения, среди простых черепичных крыш. А над самой башней, конечно же, возглавляется зелёный лес. Сейчас здесь идёт дождь. Как ни странно, когда демон бывал здесь осенью, пылало солнце, и стояла беспощадная духота в купе с нагретыми каменными домами и плитами на площади. Такси подъехало к высокому, но узкому дому. Водитель что-то сказал на своём, Слава щедро одарил его чаевыми. Мужчина в знак благодарности проглотил язык. Парень вышел под проливной дождь, захватив свой немногочисленный багаж. Сейчас около полуночи, луна прямо над башней церкви. Слышны только шелест дождя о камень и далёкие хлюпанья прохожих, спешащих домой. Демон оглянулся по сторонам. Практически никого. Но он постоял ещё немного, слушая завывания ветра через узкие переулки и собственное сердцебиение. Ни мыслей, ни страха. Есть шанс выбраться. Дом был почти размером с церковь, но не менее устрашающим, и разве что, без башни. Слава осторожно поднялся по ступенькам к массивной, старинной двери. Хозяйка дома не особо жаловала гостей, поэтому звонка около двери не нашлось. Он постучал три раза. Ничего не произошло. Слава постучал ещё. Послышались женские ругательства на румынском. – Мам! Это Слава. На пороге стояла молодая, высокая девушка с тёмно-русыми волосами, которые закрывали собой спину. Зелёные глаза смотрели с материнским беспокойством, с годами становившимся всё скрытнее и холоднее. Тонкие губы растянулись в доброй усмешке. – На кой чёрт ты мне здесь? – Я и сам чёрт, мам. Я тоже скучал, – юноша тоже не скрывал улыбки и смотрел на неё, не как сын на мать, скорее как старый друг. – Боже, ты весь промок. Заходи уже. Обнимать не буду, на мне новый костюм. Его раздели, посадили у камина, накормили. Надя сидела в своём любимом, просиженном кресле, смотрела, как он ест, подперев голову кулачком. – Ну… И что случилось? – сварливо спросила его женщина. Рот был набит домашним хлебом и мясом, поэтому Слава поднял указательный палец, прося подождать, пока он прожуёт. Но проживавши, и не знал, с чего начать… С того, что он давно устал и просто наконец хочет любви? С того, что он оплошал по самые "не балуйся"? Или с того, что человек, которого он любит, знает о его сущности? Еда, казалось, застряла где-то в груди, не давая произнести и слова. А ведь сегодняшним ранним утром он не стеснялся признаться Нат в своей вине. – Ты влюбился… О, небо видит, ты влюблён, мальчик мой. Слава удивлённо поднял глаза. – И ты думаешь, я тебе с этим помогу? Да, я прямым образом связана с тобой, Нат и вашими отцами, но едва я знаю хотя бы что-то, что происходило после вашего рождения. Вас постоянно забирали на "должное воспитание". Нат – в рай, тебя – в ад, – зеленоглазая сжала пустой шот в утончённой руке. Она всё ещё злится на них, и Слава чувствовал здесь свою вину. Ему всё же нравилось проводить время с отцом, а мать страдала без своих детей.– Знаю только, ты далеко-о-о не первый такой. Что ж… – Надя горько опустила тяжёлый взгляд. – Судьбы разные бывают. Сам знаешь, кому-то не удаётся избежать кары, а кто-то живёт припеваюче до сих пор, как я. – Я хочу… Точнее, мы с Наташей, – неуверенно начал он. – Мы хотим отказаться от силы. – Наташа? – Да, она тоже… – Ладно, ты шалапай, но она казалась мне существом, которое никогда не спотыкается… Не могу её винить, она ведь не бездушная машина, даже наоборот. – Мама… Как думаешь, нам стоит? Женщина задумчиво смотрела на языки пламени в камине, а потом сказала: – Ангелы, может, и не тронут Нат после отречения, это не в их святонравном стиле, они действуют только согласно кодексу, а вот демоны… Отказать тебе в отречении они не могут, а вот убить, когда ты станешь смертным… Запросто, – стараясь держаться спокойно, сказала она, приложившись к виски. – Но… Почему его убили? Отца Нат? – Он и не думал скрываться. Просто… Просто пришёл к ним сам, принял свою кару, сдался, а в обмен они не должны были трогать меня… Ещё и даровал мне бессмертие, не понятно зачем. Слава потёр уставшие веки и запрокинул голову на спинку кресла. – Как же тебе повезло, что ты человек… – Да уж… У вас хоть дитё не родилось? – усмехнулась она. – Это он. – Он? – Да, это парень. – Родился? – Нет же, я влюбился в парня. Женщина протянула оценивающее "о-о" и покачала русой головой. – Ну хоть какой-то плюс из этого. Слава посмеялся. – Вот что, маленький искатель приключений на свой тощий зад, в этом есть доля смысла, но вам ведь придётся начать всё с чистого листа… И вот, что интересно… Низший совет ещё не поднял тревоги? – Я видел сон. – Сон… Сон — это скверный знак. Значит, тебя пока что предупредили. И ты уверен, что любишь его? – Конечно, я, блять, уверен, – устало повысил голос Слава. – Ну значит, ты в полной жопе, друг мой, если ты с ним не просто из интереса, – подвела итог женщина. – Спасибо, я догадывался… Время близилось к рассвету. Время чаепития. – Знаешь, я предчувствую гостя, – загадочно произнесла девушка, кидая чернику в свой чай. – Но я уже здесь. – Да не ты. Кто-то ещё. Как только демон, открыл рот, чтобы отметить, что чутьё Нади стало запаздывать, как в дверь постучали. – Моя интуиция меня не подводит, дорогой. Девушка уверенной походкой прошла к двери. – Что ж… Было ожидаемо. Твой брат здесь, – послышался глухой голос из коридора. – Мам… Слава выглянул в коридор. Наташа обнимала мать, а та не могла пошевельнуться. Впервые он осознал, насколько они похожи, даже одного роста. Только светлые волосы Нат пушились от влажности, а Надя давно нашла способ усмирить свои струящиеся локоны. По розовым щекам текли слёзы. Славе казалось, что она больше него роднилась с мамой, возможно потому что она никогда не стеснялась проявлять привязанность, в отличие от него. Отец говорил: – "Любовь чужда высшим существам. Ты не должен терять бдительность. Запомни, никто не может завладеть твои рассудком. – А как же ты? Ты не любишь нас? Маму и меня? А Нат? Его прозрачно-голубые глаза, словно толща чистейшей воды, грустно смотрели на маленького дьяволёнка. – Я люблю вас… Но вы – моя ошибка. И я не жалею о ней… Но ты не должен повторять мои действия," – этот голос Слава помнил с самого младенчества. И эти слова он будет помнить всю жизнь – последние слова, что отец успел ему сказать. *** Брат с сестрой лежали на своих детских кроватях. Пыльных. Постель поблёкла на местах, где через окно просачивались солнечные лучи. Они вдыхали прохладный и пыльный воздух. Эта часть особняка давно не отапливалась. Уже 30 лет. Нат лежала на кроватке, устеленной бирюзовым одеялом в цветочек, поджимая ноги, чтобы поместиться. Слава лежал на точно такой же, но с клетчатым синим покрывалом, едва помещаясь даже с поджатыми ногами. На потолке висел бумажный журавлик, окружённый бумажными жёлтыми звёздами. В спальне стояла ещё пара пустых шкафов. – Помнишь, у нас был домик из картонной коробки? Вон там стоял, – девушка указала на стену рядом с дверью. – Помню. Ты неделями из него не вылезала, – усмехнулся парень. Солнце почти встало. Рассвет просачивался сквозь щёлку между плотными шторами. – Влад, наверное, с ума сходит, – подорвался Слава. – Не то слово. Я велела Вику его успокаивать, но он и сам… не в восторге от всего этого. Не знаю, насколько, у него получится это сделать… – Всё ещё не понимаю, что ты нашла в этом музыкантике. – Ой, сам-то… В него полетела пыльная подушка. Слава засмеялся и зачихался. – Вик славный малый, но такой простодушный… Нат приподнялась на локтях. – Слава… – М? – Скажи, ты… решил что-то? Слава встал и сел на соседнюю кровать, которая возмущённо скрипнула под его весом. Так мерзко на душе. Как будто он как его отец, должен произнести последние слова перед уходом. – С нами будет мама. Всё будет хорошо. Нат обняла младшего. – Я не сомневаюсь. Слава подхватил сестру и закружил по комнате, уткнув лицо в светлые волосы. *** Влад сидел на полу. "Он бросил меня? Конечно… Я ведь просто ничтожный человек, куда мне до такого, как он. Я его работа." Очередной глоток из банки. – Прекрати. Нат же сказала, им нужно срочно уехать к матери. Вечно тебе нужно из всего делать трагедию, – Вик говорил это, но в данный момент едва ли верил в собственные слова. Что-то нечисто. Банка с пивом опустела. – Ты вообще не знаешь в чём дело. – Так в чём?! Расскажи мне, – Вик сполз с дивана на пол, потрясывая его за одно плечо. Влад раздражённо выкинул банку в угол комнаты. – Не могу я! Понимаешь?! Тёмноволосый крутил головой из стороны в сторону. Может, Слава оставил для него что-нибудь? Нет. Пусто. Серо и холодно. – Почему я продолжаю верить людям..? Пора бы повзрослеть. – Не торопись. У тебя полно времени, чтобы побыть ещё пубертатной язвой, – ласково сказал Вик, ожидая от друга хоть полуусмешку, но тот продолжал бегать глазами тут и там. В кармане джинс рыжеволосого зазвонил телефон. – Вот видишь, Нат звонит. Я же говорил, всё в порядке… Алло? Как ты, цветочек? – Здравствуй, – смеётся девушка. – Всё… по-разному, если честно. Слушай, мне нужно кое-что тебе рассказать. Ты можешь не поверить, счесть это за бред сумасшедшего, и я пойму твою реакцию… В общем, сам решай, верить или нет. Влад тебе всё расскажет. Передай ему телефон. Второй, услышав разговор, отвлёкся от матания головой. Зеленоглазый смотрел беспокойно. Дрожащей рукой он дал трубку другому. – Д-да? – Привет… – по ту сторону заговорил голос Славы. – Что происходит? Ты можешь просто, блять, сказать, что происходит?! Бросаешь меня? Так и скажи, без своих пиздозагадочных речей! – Влад, я вернусь. Обещаю, я вернусь. Дай мне немного времени. Только… – Влад услышал, что он сглатывает, ему страшно… – Я не буду помнить тебя… – Что? Почему? – В общих чертах, мы с Нат станем людьми, но мы не будем помнить почти ничего, что с нами было до этого. Карие глаза предательски заслезились. – Чёрт, просто вернись, ладно? В динамик выдохнули. Влад чувствовал, что он сейчас улыбается. Так же, как когда юноша первый раз чуть не свихнулся от его теплоты, от его искренности. – Клянусь своей олимпийкой, я вернусь, малыш. – Не слишком равноценная клятва. Но если ты не вернёшься, я найду тебя и пересчитаю своим кулаком твои зубы.