Один, но не одинок

      Пятилетний мальчишка стоял перед золотой дверью, неуверенный в своих силах, но знающий, что сёстрам обязательно повезёт. Повезёт, конечно же, потому что он горячо молился за их счастье этой ночью. Он нервно дергал воротник белой рубашки, пытаясь справиться с приступом паники. Слова матери лишь отчасти доходили до него, словно он находился в пузыре воды, закрытый от всего мира.       «Милый мой, этот день очень важный для всего нашего семейства. Пожалуйста, не испортить этот день. Ты же умница».       Бруно старался улыбаться присутствующим, но шепоток толпы вызвал у него мурашки по спине. Нет, он улыбается слишком широко, неестественно, паршиво. Лучше не улыбаться. Он тяжело выдохнул и вздохнул, слегка смяв хрупкими ладошками рубашку на груди. Чтобы не случилось, он всегда-всегда будет частью семьи Мадригаль, какой бы дар он не получит. Так говорила ему мама, так вещали ему старшие сестры. А он не мог не верить им.       Он не почувствовал тепла от волшебной свечи, что его на секундочку испугало. Свеча же должна обжигать именно его ладони, верно? Но вслух он не решился это сказать. Вместо этого мальчик ответил неловким кивком на поддерживающий кивок Джулии. Всё будет хорошо, он же с любящей семьёй. Бруно подошёл к ненавистной двери и медленно, словно нехотя, он потянулся к дверной ручке. Тонкие пальцы лишь слегка коснулись ледяного железа. Дверца засияла ещё сильнее, сильнее солнца в самый жаркий день, вырисовывая узоры на ней, складывающиеся в его имя.       Он с облегчённой улыбкой повернулся к матери, смотрящей на него с гордостью. Мальчик сделал крошечный шажок к ней, перед чем его голову пронзило копьё боли. Он тихонько заскулил и подслеповато, как котёнок, пополз к источнику нежности и заботы. — М-мама! Пом-м-моги! Больно...       Бруно не знал этого, но узнал позднее, что его глаза загорелись нефритовым пламенем. Перед глазами вырисовывались неясные очертания предметов, объединенных изумрудной дымкой. С нарастающей болью видение становилось чётче. Теперь он мог видеть, что по небу летает странное существо, похожее на ворона. От ворона слетело на землю тёмное пёрышко, на землю неподалёку от его дома. Но больше он ничего не смог увидеть, поскольку потерял сознание.       А его мать только рассеянно обнимала слабое тельце сына и мысленно поражалась, насколько он сейчас похож на своего отца. Ох, ну и дурной знак в столь славный денёк для её семейства.       ...Бруно очнулся в комнате для отдыха, укрытый одеялом и пледом. Несмотря на толстое одеяло, ему всё равно было холодно, как если бы его выгнали на прогулку в жестокую вьюгу. Он безнадёжно откинулся на мокрую от пота подушку. Первое время под головой было мягко, а потом стало также жарко. Ощущение было не из приятных. Мальчик опасливо облизал губы, все искусанные и потрескавшиеся. Под языком появилось чувство горечи. Он кое-как перевернулся лицом на подушку и болезненно застонал. Вот только не хватало ему показать миру остатки сегодняшнего (или уже вчерашнего) ужина. Несмотря на устойчивость кровати, ему казалось, что он куда-то плывёт. А вот куда? Вот этого-то он не хотел знать.       Мальчик вздохнул ещё раз и наконец-то почувствовал запах еды. Ему оставили рядом с кроватью тарелку ещё тёплой еды в надежде, что он совсем скоро проснётся. Что же, никак не прогадали. Бруно вытащил из-под одеяла тонкие, как соломинки, ноги и опустил их на пол. Он даже вздрогнул всем телом от непривычного после тепла холода. Он осторожно взял со стола тарелку с супом и нарезанным хлебом. Совершенно не праздничная пища, но для него это была сейчас пища богов. Ему приходилось делать перерывы несмотря на голод и холод, поскольку руки у него сильно дрожали.       Может и говорят, что посуда бьётся к счастью, но он проверять этого совершенно не хотел.       Он почти съел равиоли, когда в комнату к нему через окно ворвалось странное существо и врезалось в любимое зеркало Пепы. Бруно от грохота чуть не подавился и хотел уж спрятаться под кровать. Вот только... он подождал секунду-другую, а существо никак не собиралось на него нападать и делать ему больно. Мальчик проглотил липкий комок страха и поднялся с кровати, медленно переставляя ноги. Так он пытался самому не упасть и не испугать нежданного гостя.       Существо со стороны походило на чудовищного ворона, вот только у него было почти человеческое лицо с острыми зубами, на лапах красовались опасные когти, а его перья больше походили на копья. Одно крыло было неестественно вывернуто и покрыто алой жидкостью. Бруно было мало лет, но он понял, что то была кровь. Осколки стекла валялись на полу, так что ему приходилось осторожно перешагивать через них, дабы самому не пораниться. Странное дело, ему хотелось ему помочь.       Мальчик подошёл почти вплотную к чудовищу. Тот на него только шипел, но не осмеливался рычать, помня, что находится на чужой территории. Существо как-то по-человечески вздохнуло и прошептало, почти умоляя: — Пожалуйста, не выдавай... П-прошу! Я не причиню... в-вреда.       Бруно прикусил губу в нелёгком выборе. Перед ним был чужак, что стоило рассказать семье. Но существо было ранено и истощено. Чудовищу было больно.       Ему ранее тоже было больно.       И когда в дверь постучала Пепа и несколько испуганно спросила: — Братец, у тебя всё хорошо? Такой грохот был, прям на всю Касситу.       Тогда... тогда он впервые соврал родной сестре. Существо же не хочет зла ему и его семье, оно уже кое-как поднималось с пола и направлялось к окну, благодарно рыча ему. Ладно, напоследок ещё наградив тихим «спасибо». И по его взгляду Бруно отчётливо понял, что это была их не последняя встреча. Видение то самое ведь его предрекало, верно?.. — Да, всё хорошо. Просто малость врезался в зеркало.