Дети Феникса/Children of the Phoenix

Предательство редко приходит с кинжалом в руке. Чаще оно приносит приказы, печати и красивые слова о долге

Акай

𓆩♡𓆪

      Акай стоял посреди тренировочного поля и нервно теребил пальцами наручные часы, которые никогда не носил на запястье, но всегда держал в кармане мантии. Они стали болезненным напоминанием о ней. На обратной стороне тускло поблёскивала гравировка — «A.M.», стираемая временем, но не памятью. Он взглянул на циферблат: время было на исходе.       Как только группа трансгрессировала, он не находил себе места и не покидал поля, пребывая в тревожном ожидании. С каждым прошедшим часом тревога становилась всё сильнее: чутьё подсказывало, что у группы что-то пошло не так. Он едва сдерживался, чтобы не отправиться за ними. Ещё час.       Не выдержав, он взмахнул рукой, и перед ним возник небольшой каменный алтарь. Акай начал раскладывать не предметы, а воплощения стихий: горсть земли, в которой пульсировала память о первых материках; чашу из обожжённой глины, где вода кружилась, словно стремясь сбежать в забытые океаны; перо, в завитках которого ещё хранился полёт бури; и свечу, чей огонёк дрожал, словно душа, заточённая между мирами.       Акай зажёг свечу и начал ритуал с глубокого поклона, выражая уважение. Затем взял в руки веточку сакуры, обмакнул её в воду и произнёс молитву на древнем японском языке. Слова молитвы падали не звуками, а тенями, обретая форму древних иероглифов, что вились вокруг, как осенние листья вокруг надгробий предков. Он звал ками — не богов, не первородных, а тех, кто старше их, чьи имена высечены в сердцевинах скал и в ритме приливов. А прародитель… Его имя Акай прошептал лишь в мыслях, обернув его в шёлк лжи. Вдруг ветер запел в перьях, и свеча бросила на землю танцующую тень — не его тень. Появилось чувство, будто незримые пальцы коснулись его затылка: то ли благословение, то ли предупреждение. Он надеялся на первое, но его надежде не суждено было сбыться. Собственно, как и всегда. Земля на поле завихрилась, и на неё выбросило с десяток тел. Он даже не сразу понял, кто это. Подойдя ближе, он начал бегло их осматривать. Его изумление было не передать словами.       — Помогите, — прохрипел чей-то голос. Он осмотрелся и увидел под одним из тел тонкую девичью руку. Подбежав, Акай скинул тело и увидел Пэнси Паркинсон: ошеломлённый взгляд, несколько кровоточащих ран. Она явно была в ужасе. Не медля, он подхватил девушку на руки, словно пушинку.       — Levatio Stratum, — произнёс он. В воздухе появились носилки, и тела осторожно переместились на них.       Акай быстрым шагом направился в поместье. Носилки с пострадавшими следовали за ним. Он вбежал в холл, снова махнул рукой, и носилки разместились на полу. Открыв дверь в гостиную, он вызвал переполох.       Гарри, нервно расхаживавший по гостиной, как только увидел наставника с Пэнси на руках, сломя голову бросился к ним. Он не заметил, каким долгим и задумчивым взглядом, несмотря на происходящее, проводила его Джинни, до этого болтавшая с Дином Томасом.       — Что… Что произошло? — спросил Гарри. Он лихорадочно осматривал девушку: её лицо было бледным, словно бумага, а кровоточащие раны резко контрастировали со светлой кожей. Глаза Пэнси были широко раскрыты от ужаса. Гарри почувствовал, как его охватывает паника. Всё вокруг словно замедлилось, и он не мог отвести от неё взгляд. Гриффиндорец чувствовал, как внутри него разгорается вихрь гнева и беспомощности. Он требовательно посмотрел на наставника.       — Я не знаю, — покачал тот головой. Акай вкратце описал ситуацию.       — Проведите диагностику пострадавших и сразу доложите мне, — произнёс наставник, осторожно укладывая Пэнси на диван. Затем он выпрямился и строго посмотрел на присутствующих в гостиной ребят. Но, несмотря на внешнее хладнокровие, он чувствовал, как неконтролируемый гнев начинает бурлить в его венах. Гарри присел рядом с Пэнси. Её руки были в крови, но он, не обращая на это внимания, обхватил ладони девушки.       — Дыши, — прошептал он, заставляя Паркинсон встретиться с ним взглядом. — Ты в безопасности. Расскажи, что произошло. Пэнси кивнула, сглотнув ком в горле. Её глаза блуждали, словно она снова видела этот кошмар.       — В библиотеке… Это был обман. Никакого камня там не было. Нас обманули, повели по ложному следу. Только клетки с пленными… и Пожиратели. Десятки, — она задрожала, вспоминая. — Гермиона… она приказала использовать куб, чтобы перенести пленных… Меня затянуло… А они… — её голос сорвался. — Они остались. Последнее, что я видела, — как Круцио попало в Гермиону. Она упала… Драко кричал… Тео… — она всхлипнула. — Он серьёзно ранен. Они все… — снова всхлип. — В опасности. Спасите их, — она умоляюще посмотрела на Акая. Гарри почувствовал, как земля уходит из-под ног. Сердце колотилось так сильно, что боль отдавала в виски. Рядом Рон, бледный как смерть, схватился за спинку кресла. Его пальцы впились в ткань, чуть не разрывая её.       — Нет… — хрипло вырвалось у него. Он с надеждой посмотрел на окружающих, словно надеялся увидеть в их глазах подтверждение, что это ошибка, что Орден не мог их предать, что друзья не могли попасть в плен.       — Наставник, что будем делать? — произнёс Рон. Его голос, вопреки ожиданиям, не дрожал от ярости — в нём звучала лишь глубокая, ледяная собранность, словно весь страх он спрессовал в стальной стержень внутри. Гарри едва узнавал друга: вместо привычного бурлящего гнева — сосредоточенный взгляд и чёткие движения. «Значит, уроки Акая не прошли даром», — мелькнуло у него в голове.       Акай же впервые потерял контроль и метался по комнате, как зверь в клетке. Шаги глухо отдавались в тишине, каждый поворот был резким, рубящим воздух. Его руки нервно сжимали и разжимали складки плаща, будто он пытался задушить невидимого противника.       Он не знал, как поступить. Испуг за группу был велик, но правила ещё никто не отменял. И дело было не только в нарушении равновесия, а в том, что, появись он сейчас в Мэноре, его помощь Ордену Феникса будет раскрыта. Да, что касается проклятого Ордена Феникса, он обязательно разберётся с ним — с этой кучкой идиотов. Чем больше он видел, что делает сопротивление, тем больше у него возникало вопросов и сомнений относительно этой организации. И сегодняшняя ситуация ещё сильнее укоренила недоверие. Он прикрыл глаза и спокойно вздохнул. «С этим я разберусь позже». Если Волан-де-Морт поймёт, что им помогает один из членов Золотого Круга, это может повлечь за собой непредсказуемые последствия. Акай нервно потёр переносицу. И если члены его организации узнают о вмешательстве, у него будут серьёзные проблемы. Но переживал он не из-за этого. Они могут сменить группе наставника, как только решат, что он не справляется и идёт на поводу у эмоций, тем самым нарушая закон о равновесии. Наконец он остановился. Его взгляд стал острым и сосредоточенным. Он понял, что времени на раздумья больше не осталось: нужно было действовать.       — К чёрту всё это, — прорычал он, чем вызвал удивлённые и испуганные взгляды присутствующих. — Слушайте меня внимательно.

𓆩♡𓆪

      — Грейнджер! Грейнджер, прошу, очнись! — голос Драко сорвался на надтреснутый шёпот. Наплевав на заклятие, наложенное Акаем, он впился пальцами в её плечи так, что даже сквозь ткань мантии на нежной коже остались бы отпечатки. Но, к его изумлению, его не отбросило. Ровным счётом ничего не произошло. «Значит, он всё-таки снял его, но, естественно, об этом не сказал», — пронеслось у него в голове. Гермиона слабо застонала. Ей хотелось провалиться в эту черноту навсегда, сбежать от воя проклятий и запаха гари, въевшегося в кожу. Но Драко не останавливался: тряс её, гладил по щекам, сбивчиво дышал, будто только что пробежал марафон.       — Прошу, очнись. Холодная струя воды хлестнула по лицу, заставив её вздрогнуть. Веки предательски задрожали.       — Вот так… Смотри на меня, — ладонь Малфоя легла ей на лицо. Его пальцы — всегда такие уверенные, аристократично-холодные — теперь дрожали.       — Гермиона, дыши. Просто дыши со мной. Она закашлялась, пытаясь разглядеть его сквозь пелену тумана. Контуры его лица расплывались, будто под водой, но она узнала этот резкий профиль, прядь белёсых волос, прилипшую к виску. Его мантия была порвана у плеча, а на щеке алела царапина, откуда сочилась кровь, смешиваясь с потом и грязью.       — Дра… ко… — её голос звучал хрипло, будто горло скоблили наждаком. Он резко притянул её к себе, так что её лоб упёрся в его грудь. Под тонкой тканью рубашки бешено стучало сердце — неровно, срываясь на отдельных ударах.       — Чёрт, чёрт, чёрт… — бормотал он в её волосы, вдыхая запах гари, застрявший в её кудрях. Его руки скользили по её спине, проверяя целостность костей, будто он боялся, что она рассыплется от прикосновения.       — Ты лежала без движения… десять минут. Десять проклятых минут! Я думал… — голос его сломался, и он резко замолчал, уперев подбородок ей в макушку. Гермиона слабо дёрнулась, пытаясь обнять его в ответ, но руки будто налились свинцом.       — Всё… в порядке? — выдохнула она, чувствуя, как его пальцы впиваются в её затылок, прижимая крепче.       — Нет, не в порядке! — он отстранился, схватив её за подбородок. Его глаза — серые, острые, обычно полные насмешки — теперь горели лихорадочным блеском.       — Ты приняла Круцио в полную силу! Ты… ты едва дышала и не приходила в себя, и я… — он резко сглотнул, провёл рукой по лицу, оставляя на нём кровавый след. — Забини! — крикнул он через плечо, внезапно собравшись. — Хватит пялиться, иди сюда, помоги ей сесть!       — О, великая Грейнджер, ты наконец-то вернулась к нам! — Блейз присел рядом, искажённо ухмыляясь через разбитую губу. — Надеюсь, твой план «спасти всех и не умереть по-геройски» ещё актуален? Гермиона, опираясь на плечо Драко, с трудом подняла голову. Тела Пожирателей лежали вокруг в неестественных позах: одни обугленные, другие с застывшими гримасами ужаса. Воздух пах медью и гарью.       — Это… вы? — прошептала она, замечая, как рука Малфоя непроизвольно сжимает её талию.       — Он, — Забини кивнул на блондина. — Когда тебя зацепило, наш дорогой дракончик взревел и устроил тут ад. Какое-то древнее семейное заклинание, да? Он приподнял бровь, но Драко лишь цыкнул, вставая и подтягивая Гермиону за собой. Девушка задержала взгляд на их сомкнутых руках. Драко поймал её взгляд и произнёс:       — Заклятия больше нет. Она почувствовала лёгкое облегчение.       — Перо, Грейнджер. Ты говорила про перо Феникса, — пробасил Забини. Она кивнула, с трудом засовывая руку в окровавленный карман. Пальцы скользили по слипшимся складкам ткани, пока не нащупали нужный предмет. Вытащив его, она прошептала:       — Инсендио. Языки пламени поглотили перо, озарив подземелье золотым светом. Тишина. Секунды превратились в пытку. Драко стоял так близко, что его дыхание жгло ей шею. Его рука не отпускала её запястье, будто он боялся, что она испарится.       — Дерьмо, — внезапно выругался он, вжимаясь спиной в стену. Его лицо исказилось от боли, когда он с силой сжал левое предплечье.       — Драко?! — Гермиона рванула к нему, забыв про слабость. Её ладони прижались к его руке, ощущая, как под кожей пульсирует Тёмная метка.       — Он близко…       — Да, — он стиснул зубы, капли пота стекали по вискам. — Чувствую… Он в бешенстве.       Тьма сгущалась, заползая в лёгкие едким смогом. Гермиона прижалась носом к его плечу, вдыхая знакомый запах — мята, табак и что-то чуждое, тёмное, что витало вокруг него. Но сейчас это не имело значения.       — Держись, — прошептала она, цепляясь за его рубашку. Его пальцы вплелись в её волосы — грубовато, почти болезненно.       — Всегда, — хрипло пообещал он ей в макушку.       Где-то вдали раздался крик Феникса — пронзительный, словно звон разбитого стекла. Золотые перья вспыхнули в темноте, ослепив их, как взрыв солнечного света. Птица расправила крылья, и волна тепла смыла леденящий ужас, окутавший подземелье. Её огненное тело едва помещалось в каменных стенах, и Гермиона, даже сквозь панику, подумала: «Как она сюда вообще пролезла?»       — Хватайтесь за Феникса! — крикнула она, впиваясь ногтями в руку Драко. Его пальцы ответили ей такой же хваткой. Блейз ухватился за хвост, его лицо было искажено гримасой надежды и страха.       — Быстрее, давайте! — прошипел Драко, стиснув зубы. Метка на предплечье пылала адским огнём, но он не отпускал Гермиону, даже когда Феникс взмыл вверх, пробивая потолок. Камни сыпались вниз, а вокруг птицы бушевал энергетический вихрь, вырывающий куски стен. На миг Гермиона поверила, что они вырвутся. Свежий воздух уже коснулся её губ…       — Репелло авиум, — раздалось хриплое шипение из тьмы. Оранжевый луч мчался к ней — смертоносный и точный. Но внезапно за спиной Гермионы возникла тень с бантиками в волосах.       — Нет! — успела вскрикнуть она, но Полумна уже раскинула руки, подставляя спину под удар. Заклятие впилось в неё, обвив тело ядовитым сиянием. Серебристые глаза расширились от боли, а её лёгкое тело оторвалось от Феникса и рухнуло вниз, к ногам Волан-де-Морта.       — ПОЛУМНА! — рёв Теодора Нотта сотряс воздух. Его лицо исказилось первобытным ужасом. Он рванул вперёд, отпуская перья, но Драко поймал его за запястье, вцепившись так, что кости затрещали.       — Ты умрёшь зря! — прошипел Малфой, дёргая друга к себе. Его голос дрожал: он знал, что сам поступил бы так же как Тео, будь на месте Полумны она. Тео обернулся. Взгляд его был диким, как у загнанного зверя. Внизу, среди обломков, Полумна лежала, раскинув руки. Из её кармана выкатился амулет с трещиной.       — Мы должны вернуться! — Нотт задыхался, пытаясь вырваться.       — Её жертва будет напрасной! — Драко притянул его к себе. Их лица оказались в сантиметре друг от друга. — Она жива. Жива, слышишь? Мы спасём её, когда будем готовы. Ей нужно продержаться совсем немного. Он не убьёт её. Он знает, что мы вернёмся за ней. Но Тео не слышал. Он видел только, как Волан-де-Морт медленно подходит к Полумне, а его палец поглаживает рукоять палочки.       — Она… она шевелится… — прохрипел Блейз, вцепляясь в перья так, что Феникс смерил его презрительным взглядом. Внизу Полумна лежала на обломках камней. Её губы слегка шевелились, и даже сквозь шум ветра Теодор услышал, как Тёмный Лорд произнёс своё любимое заклинание:       — Круцио.       — Держись! Я вернусь! — надрывно вопил Тео. Но Феникс уже окончательно вырвался на свободу. Под ними остались лишь камни, крики девушки в разноцветных чулках и ядовитый смех Волан-де-Морта.       Гермиона вжалась в Драко, чувствуя, как её слёзы стекают на его шею. Блейз молчал, сжимая кулаки и впиваясь ногтями в ладони до крови. А Теодор… Теодор Нотт умер в тот момент, когда оставил девушку в холодном Мэноре. Но он поклялся, сжимая зубы до скрежета, что вернётся за ней, чего бы ему это ни стоило.       Феникс врезался в землю, как метеор, небрежно встряхнув крыльями так, что грязь с мокрой травой взметнулась фонтаном. Блейз, не успевший сгруппироваться, шлёпнулся в лужу лицом вниз. Поднявшись, весь в грязных подтёках и с травинкой в волосах, он плюнул в сторону птицы:       — Прекрасный финал, пернатая тварь!       Феникс лишь гордо вскинул голову, бросив на него взгляд, полный королевского презрения. Его алые перья вспыхнули в сумерках, а пронзительный крик разорвал воздух, будто свист гильотины перед падением. Буквально через несколько минут задняя дверь поместья с грохотом распахнулась, выплеснув на крыльцо волну света и голосов. Первой вылетела Пэнси Паркинсон, сбивая с ног собственную тень. Её шёлковое платье хлестнуло по воздуху, когда она, не сбавляя скорости, врезалась в Драко и Гермиону, обвивая их так, будто пыталась сломать рёбра.       — Вы… вы живые! — её голос дрожал, смешиваясь с рыданиями. Слёзы катились по щекам, оставляя блестящие дорожки. — Я думала… думала, вас уже… Она обернулась, заметив Блейза, и бросилась к нему, не обращая внимания на грязь. Тот застонал, но обнял её, пряча улыбку в её волосах. Теодор стоял как истукан, когда Пэнси прижалась к нему, всхлипывая. Его руки повисли в воздухе, будто забыли, как обнимать. В глазах — пустота.       Акай застыл на пороге, стиснув в руках книгу, которую так и не выпустил, когда услышал клич своей птицы. Костяшки его пальцев побелели. Сердце колотилось где-то в горле, но он вдохнул глубже, заставляя лицо снова стать маской. «Они целы. Целы». Но когда взгляд скользнул по лицам, отмечая каждого — Гермиону с запёкшейся кровью на лице и голове, Драко с синяком на скуле и рваной раной на плече, Тео в кровоподтёках, Блейза с рассечённой губой, — внутри что-то сжалось.       — С возвращением, — произнёс он, стараясь звучать как наставник, а не как отец, который всю ночь метался у камина. — Рад, что вы… — он внезапно остановился. Пробежавшись взглядом по группе ещё раз, он застыл.       — Где мисс Лавгуд? — произнёс он чуть резче, чем следовало, но страх вновь заполз в сердце. Пэнси, всё ещё всхлипывая, оторвалась от Тео и прошептала:       — Полумна… где… Воздух стал густым, словно пропитанным свинцом. Акай шагнул вперёд, забыв о сдержанности.       — Мисс Лавгуд, — его голос разрезал воздух. — Где она? Теодор дёрнулся, будто его ударило плетью по спине. Глаза расширились, отражая вспышки недавнего кошмара. Пальцы впились в грязный плащ с такой силой, что костяшки побелели.       — Я… Мы… — он захрипел, будто что-то сжимало ему горло. Слова рвались наружу, но превращались в хрип.       — Наставник… — выдохнула Гермиона. Её подбородок дрожал, а по щекам, несмотря на все усилия взять эмоции под контроль, катились слёзы. Срывающимся голосом она произнесла:       — Она… Она осталась в Мэноре. Акай дёрнулся. Его взгляд вонзился в Гермиону.       — Как? — прорычал он. Девушка, сжимаясь от чувства вины, рассказала о произошедшем в Мэноре. Он несколько минут молчал, а потом грубо произнёс:       — Мы спасём её. Теодор, до этого молча стоявший в стороне, с надеждой взглянул на наставника.       — Пройдёмте, — хмуро сказал Акай, махнув в сторону поместья. — Там всё решим. Вам нужно перевести дух и поесть. Здесь мы всё равно ничего не решим. Группа молодых людей направилась в поместье. Носилки с пострадавшими двинулись следом за ними.       Войдя в гостиную, ребята разместились на креслах и диване.       — Итак, есть какие-нибудь идеи по поводу Полумны? — пробасил Маклагген. Рон, который до этого стоял молча, вдруг произнёс:       — Я думаю, что могу предложить план. Акай кивнул, давая понять, что готов выслушать. Рон стремительно подошёл к столу, на котором лежала карта. Он с пристальным вниманием изучал её, тыкая пером в разные участки, затем окинул помещение задумчивым взглядом и произнёс:       — Нам нужны бомбы и оборотное зелье.       — Что?! — не скрывая удивления, спросил Акай.       — Мы создадим несколько групп. Одна устроит взрывы в этих частях Лондона, — он с силой ткнул пером в карту. — Вторая выманит Волан-де-Морта. Кто-то должен притвориться послом одной из стран, например Австрии, и прийти в поместье под предлогом того, что премьер-министр магии хочет назначить встречу с Тёмным Лордом. Для этого нам понадобится оборотное зелье. Когда Волан-де-Морт покинет поместье Малфоев, мы устроим взрывы в нескольких частях Лондона, и часть Пожирателей рванёт туда. А третья группа должна будет проникнуть в Мэнор. Это будет нелегко, но вполне осуществимо.       Гарри, стоявший рядом с Роном, видел в этом плане огромную, зияющую дыру и уже хотел выразить несогласие. Но, немного пораскинув мыслями, понял, что лучше они всё равно ничего не придумают. По крайней мере, за столь короткий срок. Тянуть было нельзя: он понимал, что жизнь Полумны висит на волоске. Акай с нечитаемым выражением лица выслушал идею Рона, а потом вкрадчиво поинтересовался:       — Мистер Уизли, вы понимаете, насколько опасной и непредсказуемой может быть эта операция?       — Вполне. Но на данный момент это единственный план, который мы можем осуществить. Волан-де-Морт и его шайка прекрасно понимают, что мы должны там появиться. Но мы определённо проиграем, если просто заявимся в поместье. Так у нас будет хотя бы шанс.       — Тогда у нас не больше сорока восьми часов, чтобы всё продумать, — задумчиво протянул Акай. Рон кивнул, соглашаясь с ним.       — Тогда приступайте к подготовке, а я пока пойду посмотрю, что с нашими пленными, — после этих слов наставник вышел из гостиной. Рон вновь склонился над картой, что-то бормоча себе под нос. Гермиона подошла к нему и, осторожно положив руку на плечо, спросила:       — Думаешь, у нас получится? Молодой человек, не отрываясь от карты, пробубнил:       — Уверенности нет. Но и идеи лучше тоже нет.       — Я уверена, что всё получится, — тихо произнесла она, убеждая в этом то ли себя, то ли его. Друг, не отвлекаясь, молча кивнул, но через секунду произнёс:       — Ты бы пошла отдохнула. Впереди непростые сутки, а мне нужна твоя свежая голова, — он взглянул на неё исподлобья. Она выдавила из себя улыбку.       — Наверное, ты прав. Но сначала схожу к Акаю. Вдруг ему нужна помощь. С этими словами она направилась к выходу.

𓆩♡𓆪

      Атмосфера в коридоре была густой от сладковато-гнилостного смрада — смеси рвотных масс, мочи и гниющей плоти. Пленных корёжило, рвало и лихорадило. У некоторых плоть гнила прямо на глазах. В воздухе повис запах смерти. Поборов тошноту, Гермиона подошла к Акаю, который вливал пострадавшим какую-то жидкость болотного цвета.       — Как они? — тихо поинтересовалась она. Наставник поднял голову. В его глазах плескались жалость и что-то ещё, но она не смогла разобрать эту эмоцию.       — Трое мертвы, — резко произнёс он. — Их внутренности сгнили раньше, чем я успел им помочь. Помочь умереть без мук. Остальные будут жить, но… — он помедлил с ответом и всё же произнёс: — У большинства из них будет частично или полностью повреждён рассудок. Я провёл обследование каждого. Все они подвергались истязаниям и пыткам, на них испытывали наркотические препараты с гремучим составом, не говоря уже о сексуальном насилии, которому они подвергались… Он схватил руку ближайшего пленного — молодого парня — и поднял её. Его пальцы были вывернуты в обратную сторону, а на запястье виднелись следы укусов.       — Пожиратели развлекались. Со всеми. Даже с теми, у кого не было юбок. Грейнджер сглотнула. В горле встал плотный ком. Она вцепилась в подол мантии. Хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать этого. Но, поборов себя, она подошла к Акаю и присела на корточки рядом с ним, стараясь не дышать. Она хотела запомнить это, чтобы не забывать, ради чего они борются с Пожирателями. В тот момент, глядя на искорёженные тела, она вновь поклялась себе, что будет бороться. Бороться до последнего вздоха.       — Наставник, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно и безэмоционально, — почему, когда мы их нашли, они не были в таком ужасающем состоянии? Он закрыл пробирку с мутной жидкостью и спрятал её в мантию, а потом посмотрел на Гермиону.       — Считайте, что это изощрённая форма издевательства. На них было наложено проклятие, которое не давало телу умирать и разлагаться. Это чем-то похоже на магловских зомби из фильмов ужасов, но в другом виде. На них словно наложили невидимую плёнку: тело и органы страдали, но эта плёнка не позволяла им умереть. При этом они всё равно всё чувствовали. Он поднялся и протянул руку Грейнджер, помогая ей встать. Девушка ощутила прохладу его перчаток и, немного смутившись, отвела взгляд, ругая себя за эту глупую стеснительность, нахлынувшую в самый неподходящий момент. Когда она поднялась, он отпустил её руку. Сделав взмах ладонью, Акай наколдовал кровати и переместил туда тела, погружая пострадавших в глубокий сон. Затем повернулся к оставшимся мёртвым телам и произнёс:       — Aeternum Pulverem. На глазах Гермионы они превратились в прах, а Акай с отрешённым видом с помощью магии собрал его в небольшие глиняные колбы.       — Если вдруг объявятся родные, в чём я, конечно, сомневаюсь, — всё так же отрешённо произнёс он.       — Что мы будем делать с ними? Оставим здесь? — поинтересовалась девушка, бесшумно ступая по коридору поместья вместе с Акаем.       — Нет, конечно нет. Сообщим Ордену, но после того, как освободим мисс Лавгуд.       — Вы хотите сообщить о произошедшем после?       — Именно.       — Вы не доверяете им? — выдохнула она. Акай остановился и посмотрел Гермионе прямо в глаза. Ей резко захотелось отвести взгляд от этих пронзительно-синих глаз, но она сдержала себя.       — А вы доверяете им, мисс Грейнджер? — снисходительно поинтересовался он, не отводя взгляда. — Но не торопитесь с ответом. Подумайте, опираясь на логику, а не на эмоции и чувства, которые эти люди в вас вызывают. Они в молчании продолжили путь. Гермиона раздумывала над словами Акая. И когда они уже подошли к гостиной, произнесла:       — Я не знаю, — она беспомощно посмотрела на него. Развернувшись к ней всем корпусом, он произнёс:       — Знаете, когда мне буквально навязали вашу группу, я был в бешенстве. В мои планы не входило нянчиться с подростками. Гермиона поджала губы, но промолчала. Её пальцы теребили край мантии.       — И когда мы впервые встретились… — продолжил Акай, встречаясь с ней взглядом, — вы не вызвали во мне ничего, кроме раздражения и скуки. Да, я был наслышан о ваших «подвигах», но лично для себя не увидел ничего уникального. Разве что везения у вас было чуть больше, чем у обычных детей. Глаза Гермионы вспыхнули, но она лишь крепче сжала мантию, сдерживая язвительный комментарий.       — Но время шло… — его голос стал мягче, — я начал узнавать вас. И моё мнение… — он сделал паузу, — постепенно менялось. Я по-прежнему не видел в вас ничего сверхъестественного. Но ваша упёртость и сплочённость… — он резко прервал себя, будто не желая признаваться в чём-то слишком личном, — это не могло не вызывать уважения. Уголок губ Гермионы дрогнул, но почти сразу подобие улыбки исчезло.       — Тогда я начал узнавать о вас больше, — продолжил Акай уже более задумчиво. — Однажды, когда я перечитывал ваши личные дела, чтобы выявить сильные стороны каждого из вас, я случайно наткнулся на копии документов. Вот тогда я и узнал подробности битвы за Хогвартс и последующих событий: о вашем перемещении, о том, как вы потеряли нить Путника, и так далее. Он сделал паузу, чтобы подчеркнуть важность сказанного.       — К своему удивлению, я обнаружил, что некоторые события Орден Феникса утаил от меня. Они сказали мне, что я должен вас найти, потому что произошла заминка и они вас потеряли. Тогда я не задавал вопросов и быстро нашёл вас с помощью своего Феникса. Но позже, анализируя происходящее, я начал подозревать, что в Ордене Феникса либо полные идиоты, либо кто-то ведёт двойную игру. Иначе я не могу объяснить все эти события. Чем больше я вникал в происходящее, тем больше вопросов у меня возникало, но ответов на них я не получал. Каждый раз, когда я задавал вопросы, мне показывали бумаги о «соглашении», — Акай с насмешкой имитировал чей-то высокомерный тон: — «Обучайте их, не вмешивайтесь, не задавайте лишних вопросов». Он вздохнул, вспоминая:       — На тот момент меня это устраивало. Но только до определённого времени. Гермиона потёрла виски, пытаясь осмыслить услышанное.       — А теперь, после ситуации с библиотекой в поместье Малфоев, я решил, что просто так это не оставлю. У меня уже есть некоторые предположения, но пока я не буду ими делиться, — он пристально посмотрел на Гермиону. — По крайней мере, не сейчас. Сначала мы спасём мисс Лавгуд, а потом вскроем этот гнойник. Его слова прозвучали как обещание. Гермиона тяжело вздохнула. Всё, что говорил Акай, было правдой. Она сама не раз задавала себе эти вопросы, но каждый раз оправдывала Орден Феникса. Теперь же подозрения, подпитанные словами Акая, начали больно колоть глаза. Он, видя её эмоции, дотронулся до её плеча в успокаивающем жесте.       — Подумаем над этим позже, мисс Грейнджер. Сейчас у нас есть более важная цель. Она согласно кивнула. Наставник распахнул дверь гостиной, и они вошли в комнату. Гарри, Рон, Пэнси, Блейз и Драко что-то бурно обсуждали, перекрикивая друг друга.       — Что здесь происходит? — холодно произнёс наставник.       Драко, обернувшись на голос Акая, нахмурился, увидев Гермиону в его обществе. Он думал, она ушла к себе. Этот факт ударил по нему, как хлыст. Малфой, не контролируя себя, вскочил с кресла так резко, что бархатная обивка захрустела под пальцами. Его шаги были тяжёлыми, будто земля под ногами гудела от ярости. Он притянул Гермиону к себе одним движением, впиваясь пальцами в её талию так, что ткань мантии смялась в его ладони. Губы девушки дрогнули — она замерла, словно зверь в капкане, а её взгляд, растерянный и тёплый, искал ответ в его глазах. Но Драко смотрел поверх неё — прямо в насмешливый прищур Акая. Уловив взгляд Малфоя, тот медленно провёл пальцем по краю маски. Глухой хриплый хмык прорвался сквозь ткань, прежде чем он развернулся и пошёл к столу, где сидели члены его группы, не обращая на блондина никакого внимания. Это вызвало у последнего ещё большее раздражение.       — Драко, всё в порядке? — тихо прошептала Гермиона, слегка отстраняясь от него и ловя взгляд таких родных серых глаз. Он моргнул. Внезапная дрожь пробежала по спине, смешивая ярость с чем-то постыдным и липким. Ревность. Это слово вползло в разум, извиваясь, как гадюка в траве. Он ненавидел его. Ненавидел себя за то, что позволил этому чувству вырваться наружу. Он тяжело вздохнул, сбрасывая с себя внезапное раздражение, смешанное с ревностью.       — Я… просто думал, что ты в комнате, а не с Акаем, — ответил Драко. Несмотря на то что он всячески пытался скрыть недовольство, Гермиона всё же уловила его и внимательно посмотрела на Драко. Затем, скрывая улыбку, произнесла:       — Ты ревнуешь?       — Что?! — вспыхнул Малфой. — Ревнуют только неуверенные в себе дураки. Гермиона не удержалась и хмыкнула. Драко недовольно посмотрел на неё — слишком уж быстро она его раскусила. Девушка, не давая ему развить свои дальнейшие мысли, осторожно поцеловала его в щёку. Драко почувствовал, как спокойствие и умиротворение начинают разливаться в груди.       — Пойдём, — она потянула его к ребятам. За столом бурно обсуждали план спасения Луны. Спор разгорелся из-за того, что они не могли определиться, кто будет играть роль посла Австрии и его свиты. И дело было не в отсутствии желающих — наоборот, вызвались все.       — Так, стоп! — голос Акая раздался словно гром, разрезая гул толпы. В зале воцарилась мёртвая тишина.       — Первая группа: взрыватели. Дин, Симус и… Джинерва, — наставник бросил взгляд на рыжеволосую девушку. Та с готовностью кивнула. Гарри, услышав это, невольно сжал кулаки под столом. Его взгляд метнулся к бывшей девушке, но лицо Джинни оставалось невозмутимым — лишь едва заметная искорка азарта в зелёных глазах выдавала её. «Она справится», — пронеслось у него в голове, но сердце всё равно дрогнуло.       — Вторая группа, которая отправится в Мэнор: Рон, мистер Малфой… Теодор. Драко скривился от того, что наставник, в отличие от остальных, назвал его так официально.       — Гермиона, — Малфой одарил Акая ледяным взглядом, но тот откровенно его проигнорировал, — и Блейз. Этого достаточно. Роль посла возьму на себя я. Со мной отправятся Кэтти Белл, — светловолосая девушка сосредоточенно кивнула, глядя прямо перед собой, — и Джастин Финч-Флетчли. Вы будете моими сопровождающими, моей тенью. На этом всё. Завтра с утра подготовимся. Акай резко развернулся, бросил фразу через плечо и вышел из гостиной.       Молодые люди тоже постепенно стали расходиться по комнатам старинного поместья. Их шаги глухо отдавались в коридорах, а тихие разговоры растворялись в полумраке. Когда последние звуки стихли, в зале остались только Драко и Гермиона.       — Мне хочется выпить, — внезапно произнесла девушка, массируя виски пальцами. — Чтобы забыть этот чёртов день… Хотя бы на пару часов. Блондин замер, удивлённо приподняв бровь. Потом медленно обнял её, его руки скользнули по её дрожащим плечам, прижимая к себе так, словно он пытался защитить её от всего мира.       — Устала? — спросил он, и его губы едва коснулись её виска.       — Безумно, — она закрыла глаза, глубоко вздохнув и ощущая его запах табака и вишни.       — Иди в спальню. Я принесу вино из погреба, — произнёс он.       — Забини ещё не всё выпил? — Гермиона хмыкнула, пытаясь скрыть слабую улыбку. Драко тихо рассмеялся, и этот звук напоминал шелест страниц старинной книги.       — Тебе точно хватит. Но если каждый стресс будешь заливать алкоголем, то сопьёшься, Грейнджер. Она беззлобно стукнула его по плечу и развернулась к выходу.       В спальне Гермиона первым делом залезла под душ. Струи воды, горячие и резкие, смывали с кожи пыль, пот и запах страха. Но когда она закрыла глаза, капли, стекающие по лицу, стали похожи на слёзы. «Если бы мысли и душу можно было так же легко отмыть».       Она поджала губы, наблюдая, как горячая вода превращает её кожу в алую. Завернувшись в плед с вышитыми фениксами, она подошла к окну. На небе мерцала бледная луна; её свет пробивался сквозь тучи, словно нож сквозь пелену. Гермиона прижала лоб к холодному стеклу. В мутном отражении вместо своего лица она увидела пронзительные глаза Полумны — те самые, что смотрели на неё в последний миг, полный жертвенной решимости. На душе вновь стало тяжело, будто груз вины придавил грудную клетку. Она будет винить себя, пока они не спасут её, — и хотя часть её понимала, что она не виновата, что Луна сама приняла решение защитить её, от этих мыслей было никуда не деться.       Дверь скрипнула, и на пороге возник Драко с вином. Гермиона скользнула по нему взглядом. Парень, как и она, выглядел уставшим. Неспешно подойдя к кровати, он поставил на тумбочку пыльную бутылку с этикеткой, облупившейся от времени.       — Пойдёшь в душ? — спросила она, оборачиваясь. Её голос звучал хрипло, будто она часами не произносила ни слова. Драко посмотрел на закрытую дверь ванной, за которой ещё витал пар после её душа, и кивнул. Повернувшись к ней спиной, он начал медленно раздеваться. Его пальцы с холодной точностью расстёгивали пуговицы рубашки. Ткань плавно соскользнула с плеч, обнажив бледную кожу, испещрённую шрамами — немыми свидетельствами войны и бесконечных тренировок. Она не могла оторвать от него глаз. Он, словно почувствовав её взгляд, повернулся к ней полубоком, давая возможность рассмотреть себя ещё лучше. Свет луны, пробивавшийся сквозь шторы, очерчивал серебристым контуром его рёбра, подтянутый торс, широкие плечи, резкую линию ключиц, впадину у горла, где пульсировала жилка. Его светлые волосы хаотично падали на лицо, придавая ему дерзкий, почти опасный вид. «Он словно совершенство, высеченное из мрамора», — мелькнула мысль в её голове. Драко снял ремень. Металлическая пряжка звякнула о пол. Его брюки упали, оставив лишь чёрное бельё, обтягивающее бёдра и очерчивающее контур внушительного достоинства. Гермиона сглотнула, чувствуя, как жар поднимается от живота к щекам. Она попыталась отвести глаза, но её взгляд предательски скользнул вниз — по изгибу спины, ямочкам над поясницей, жёстким линиям пресса. Внезапно он обернулся, поймав её взгляд. Серые глаза Драко сузились, уловив её замешательство, а уголок губ дрогнул в едва заметной усмешке.       — Нравится? — его голос прозвучал хрипло. Она заставила себя не отводить взгляд, подняла подбородок и честно ответила:       — Да. Он удовлетворённо хмыкнул и, не говоря ни слова, скрылся за дверью ванной.       Гермиона, отгоняя наваждение, потянулась к бутылке и в два счёта откупорила её, умудрившись не пролить на себя ни капли. Наколдовав стакан и плеснув в него тёмно-красной жидкости, она мгновенно осушила его. По телу пробежала волна облегчения, словно удушающий узел в груди ослаб. Она налила второй стакан и так же залпом выпила его. Гермиона почувствовала, что ей стало жарко. Открыв окно, она впустила ночной воздух. Плед соскользнул с плеч, собираясь на бёдрах. Ветер приятно обдувал верхнюю часть тела, лаская прохладой чувствительную кожу.       Ночь текла лениво, словно давала передышку. Гермиона всё глубже погружалась в опьянение, и навязчивые мысли наконец отпустили её. Расслабленно вытянув ноги на подоконнике, она вдруг ощутила лёгкое прикосновение к пальцам. Наклонившись, увидела забытую пачку сигарет Малфоя. В голове мелькнула безумная мысль.       Дрожащими пальцами Грейнджер вытащила одну сигарету, прикурила — и на этот раз дым вошёл в лёгкие мягко, не спровоцировав удушающего кашля. Губы дрогнули в полуулыбке, а в душе заиграл терпкий вкус облегчения и свободы.\ Она не заметила, как Драко, притаившись в тени дверного проёма, уже давно наблюдал за ней. Его взгляд скользил по изгибу её спины, силуэту на фоне луны, колечкам дыма, растворявшимся в ночи, как её страхи и переживания. Он подошёл к ней бесшумно. Его руки обвили её талию, и она с готовностью ответила на его прикосновения.       — Ты в порядке? — осторожно поинтересовался блондин.       — Плохо, — выдохнула она, жестом указав на опустевшую бутылку и смятую пачку. — Но теперь легче.       — Но ты же понимаешь, что не сможешь так заглушать каждый наш провал? Она взглянула в его серые глаза, которые сейчас в темноте казались почти чёрными. Мягко провела тёплой ладонью по его щеке.       — Это в первый и последний раз, — прошептала она. В голосе слышалась трещина. — Просто принять реальность оказалось сложнее, чем мне казалось. Как ты это выносишь? Ты убиваешь Пожирателей. Терпел пытки Тёмного Лорда. Пережил смерть Нарциссы… Она поздно поняла, что задела его болевую точку, и испуганно посмотрела на него. Но в его глазах не увидела ни ярости, ни боли — лишь горькое смирение.       — Смерть Пожирателей — математика, а не мораль, — его голос звучал так, будто он читал строки из учебника. — Что до матери… — пауза. Челюсть напряглась, обнажив ту самую сталь. — Я смирился с фактом, что больше её не увижу. Её не вернуть. Всё, что мне остаётся, — жить дальше и верить, что когда-нибудь я доберусь до Люциуса, — на этих словах его желваки заходили ходуном. — Единственное, что я по-настоящему чувствую, — это бесконечное одиночество, — тихо сказал он. Её ногти впились в его обнажённую спину, словно она пыталась успокоить его и вплести в его кожу всю нежность и страсть, что клокотала в ней пульсирующим ритмом. Она хотела подарить ему эту ночь, отдать себя всю, показать, что он не безразличен ей, что он нужен ей. Что она всегда будет рядом. Он замер от её прикосновения и пристально посмотрел на неё. Она ответила на его взгляд.       — Я хочу, чтобы ты знал: ты мне нужен, Драко, — эти слова пропустили разряд по его телу. Она потянула его на себя так, что её грудь коснулась его груди.       — Я хочу тебя. Сейчас. Ты так нужен мне. Драко чувствовал, как его начинает лихорадить от её слов. Он так хотел услышать это от неё, но боялся, что она говорит под воздействием алкоголя и желания забыться. Она, словно прочитав его мысли, прижалась губами к его губам и прошептала:       — Это абсолютно трезвое решение и желание. Просто я боюсь, что у нас может не быть другого раза.       — Не смей так говорить, Грейнджер, — прошипел он, прежде чем вновь притянуть её к себе, впиваясь в её губы болезненным поцелуем.       Вино и привкус вишнёвого табака смешались на его языке, но даже это не могло сделать её менее желанной.       Гермиона открылась ему, позволив его губам захватить её, а их языкам сплестись в медленном, сладострастном танце. Нежность таяла, превращаясь в голод. Он втягивал её дыхание, как дементор, а её ногти впивались в его шею, оставляя на тонкой коже карту запретов, которые они уже переступили. Она не слышала стука собственного сердца — только его хриплый стон, когда её зубы сжали нежную кожу на его шее. Руки Малфоя скользили по её телу, срывая остатки ткани, словно сжигая последние преграды между ними. Его губы медленно спускались по её ключице, а пальцы вплетались в волосы, оттягивая их назад, обнажая шею для поцелуев, которые длились короче вздоха, но казались дольше вечности. Затем он подхватил её под бёдра и прижал к стене. Гермиона обвила его ногами, и в тот же миг её чувствительная точка соприкоснулась с его возбуждением. Он впился пальцами в её бёдра — крепко, почти до боли. Она выгнулась, и тогда его холодные кольца коснулись ореолов её сосков, сжимая их, обжигая контрастом.       — Дра… — сорвалось с её губ, но он заглушил её слова поцелуем, в котором не осталось места для слов — только для стонов, жара и этого безумия. Её пальцы вцепились в его волосы, оттягивая их, а его рука скользнула ниже, пронизывая её, прожигая насквозь. Она извивалась под его прикосновениями, и мир Драко сузился до одного лишь её стона, вплетённого в его имя. Не разрывая поцелуя, он перенёс её на кровать, роняя на мягкий плед. Его тело накрыло её, а она пожирала его взглядом — нетерпеливым, полным предвкушения. Он не заставил ждать: его поцелуи стали быстрыми, жгучими, а её ноги сжали его бёдра, создавая обжигающее трение.       — Дьявол, Грейнджер…       — Прошу… — её шёпот был прерывистым, тело металось в такт его движениям. Она никогда не горела так, как сейчас. Каждое прикосновение прожигало её, как проклятие, а внизу живота сжимался узел — тугой, болезненный, сладостный. Он провёл членом по её влажным складкам, медленно входя, давая ей привыкнуть, но она не хотела медленно — резко дёрнула бёдрами, принимая его полностью, и тогда он застонал — низко, по-звериному, а её ногти впились в его спину, оставляя кровавые росчерки, словно помечая его.       — Моя. Только моя… Он закинул её ноги на плечи, углубляя проникновение, делая её ещё беззащитнее. Его пальцы впились в её бёдра, оставляя багровые следы, но она лишь сильнее прижалась к нему, требуя большего.       — Клянусь, Грейнджер, я затрахаю тебя сегодня, — его голос был хриплым, в глазах горел огонь, который она уже не могла потушить. Он начал двигаться — сначала медленно, почти нежно, но скоро ритм стал жёстче, требовательнее. Каждый толчок вгонял её глубже в пучину, заставляя забыть обо всём, кроме его кожи, его дыхания, его члена.       — Драко… — её голос дрожал, пальцы впивались в ткань. Он наклонился, впился зубами в её шею, и она вскрикнула — не от боли, а от наслаждения, волнами растекавшегося по телу.       — Ты чертовски прекрасна… Их движения стали неистовыми. Шлепки кожи, прерывистое дыхание, стоны — всё слилось в один бесконечный момент.       — Я уже… Драко, я… — её голос сорвался, тело напряглось, сжимая его так сильно, что он едва сдержался.       — Смотри на меня, — приказал он, и она открыла глаза, встретив его взгляд — серый, как пепел, горячий, как ад. И тогда всё взорвалось. Она услышала собственный крик, его стон, почувствовала, как он заполняет её, как они падают в бездну экстаза вместе. И в этот миг не было ни прошлого, ни будущего — только он и она. Их тела были переплетены, дыхание смешалось, сердца бились в унисон.       — Это было… — она попыталась говорить, но слова застряли в горле.       — Не надо слов, — он прикрыл её губы пальцами, а в его глазах ещё тлели отголоски бури. Они не отпускали друг друга, будто боялись: стоит разомкнуть объятия — и этот миг разлетится, как пепел.

𓆩♡𓆪

      Тем временем в старинном поместье, где тени цеплялись за стены, словно живые, воздух сотрясали отчаянные крики. Они разрывали тишину, отражаясь от каменных сводов.       — Интересно… почему я не могу проникнуть в твоё сознание? Тёмный Лорд медленно прохаживался по залу, его босые ступни едва касались холодного пола. В руке он сжимал палочку, кончик которой дёргался в такт его раздражению. Внезапно он резко пнул корчащуюся на полу девушку — лёгкий, почти небрежный удар, но от него её тело дёрнулось, как у подстреленной птицы.       — Ты… недоразумение, — прошипел он, и голос его походил на скрип ржавых петель. — Всего лишь восемнадцатилетняя девчонка, а защита в твоём сознании… какая-то… непробиваемая. Он склонился над ней, и в его красных глазах вспыхнуло что-то похожее на ярость.       — Кто тебя учил? Кто занимался с тобой окклюменцией? Девушка не ответила. Её губы были в крови — вероятно, она прокусила их, пытаясь заглушить боль. Волосы, слипшиеся от пота, прилипли к лицу, но взгляд… Взгляд всё ещё оставался ясным.       — АААРГХ! Это окончательно вывело его из себя. С рёвом, ломая барьеры, он вонзился в её сознание, разрывая защитные чары, словно гнилую ткань. Больше не было изящной магии — только грубая сила: топорная, кровавая, сокрушающая разум. Он вошёл.       Перед ним замелькали обрывки воспоминаний, будто страницы, вырванные из книги. Вот девчонка разговаривает с младшим Ноттом — её губы шевелятся, глаза горят той глупой решимостью, которая так бесит. Вот они бегут по какому-то полю — трава высокая, ветер свистит в ушах, где-то вдали слышны крики… Чей-то голос. Чёткий, властный, отдающий приказы. Но Тёмный Лорд не видел говорящего — лишь размытый силуэт, будто кто-то намеренно стёр его из её памяти. И место… место тоже было неузнаваемым: ни замков, ни лесов, ничего привычного. А потом — Гарри Поттер. Мальчишка сидел за столом, что-то оживлённо обсуждая с тем самым размытым силуэтом. Волан-де-Морт яростно рванулся к этому воспоминанию, пытаясь вырвать хоть что-то… Но слишком поздно. Сознание девушки помутнело, образы поплыли, превратившись в кровавую кашу. Ещё мгновение — и его вышвырнуло с такой силой, что он едва удержался на ногах. Он тяжело дышал. Ничего. Ничего толком не узнал. Лишь обрывки, намёки, тени. Но и этого хватило, чтобы понять главное: им кто-то помогает. И этот «кто-то» — необычный маг. Окклюменция девчонки определённо его рук дело.       — ЛЮЦИУС! — рявкнул Волан-де-Морт, и его голос, как выстрел, рассёк воздух. Через минуту за его спиной возник Малфой-старший.       — Вы желали видеть меня, мой лорд?       — Кинь девчонку в темницу. И проверь на ней один из последних препаратов. Но не убивай. Она нам ещё пригодится. Губы Тёмного Лорда растянулись в предвкушении.       — Я уверен, что эта кучка героических идиотов обязательно явится сюда. Люциус молча кивнул, взмахнул палочкой — и безжизненное тело Полумны поднялось в воздух, повинуясь его воле. Он уже хотел уйти, как вдруг голос Повелителя Тьмы резко остановил его.       — Люциус. Тот замер.       — Я хочу, чтобы ты нашёл своего сына. Щека Малфоя дёрнулась. Пальцы сжали палочку так, что кости побелели.       — И привёл его ко мне. Люциус не ответил. Только кивнул — коротко, почти машинально. И исчез в темноте, не сказав ни слова.