Длинною в двадцать четыре

      Ярчайший белый свет ударил по глазам, вызывая слёзы. Ви жадно вдохнула кислород, а тот обжёг лёгкие кипятком. Девушке померещилось, что грудная клетка хрустнула при столь мощном поглощение воздуха. Она помнит специалистов Арасаки, договор от Такэмуры, сумасшедшие кошмары и... Пустоту. Ви согласилась стать энграммой.       — Гд... Какой сейчас год? — первые собственные слова звенели в голове колоколом необоснованного страха. Зрение никак не могло сфокусироваться.       — Две тысячи сто первый, — безразлично отозвался женский голос, чьего автора Ви могла видеть лишь в качестве силуэта. — Тебе повезло.       Наёмница всматривалась в любые детали, возвращая ориентацию. Комната собиралась по маленьким кусочкам. — Повезло?       — Ханако Арасака держит своё слово.       Ви дотронулась до лба, заключая, что движения выдаются неимоверно тяжело, словно конечности тянут вниз стопудовые гири. — Энграмма, — пробубнила молодая особа. — Я - энграмма.       В маленьком помещение находились лишь одни вдвоём. Кресло, на котором лежала проснувшаяся, окружено железными тумбочками с множеством инструментов и баночек. Непонятные панели показывали человеческое тело, в каждом мониторе фигурировал приближенный орган, но какой-то один.       Брюнетка, вероятно, японского происхождения, без лишних комментариев вручила пациентке планшет. — Нажми.       Девушка послушно прикоснулась к круглой кнопке, активируя гаджет. На дисплеи появилась Ханако Арасака.       Женщина деловито сидела за столом, сцепив пальцы в замок. Она практически не изменилась, стать чувствовалась даже через тривиальную запись. — Ви, полагаю, у тебя много вопросов. Мы смогли найти подходящее тело, теперь тебе придётся уживаться с ним. Не переживай, ты быстро привыкнешь к нему. Сейчас ты находишься в больнице на реабилитации, на Земле. После выписки нам нужно будет встретиться, тебя проинформируют. Выпасть из жизни на двадцать четыре года, думаю, тяжело, — после чётко протараторенных фраз экран погас, оставляя послевкусие дереализации на десерт.       — Двадцать четыре года... — с тихим ужасом, дрожащей интонацией, прошептала бывшая участница корпорации.       Оппонентка хмыкнула, сложив руки на груди. — В любом случае, ты жива, ведь так хотела этого.       Ви медленно сползла с кушетки, шатаясь точно пьяная. Тело не хотело слушаться. Слабость клонила обратно в горизонтальное положение, а разум настойчив нуждался в уяснение полученной информации.       — По коридору, первая дверь направо, там будет твоя палата. Дойдёшь сама или...       — Сама, — перебила девушка, не желая более внимать неприятный голос заносчивой медсестры. Все стали такими или же ей просто повезло первым делом нарваться на мадам, явно мнящую себя выше оппонентки.       В новой локации царил холод, кожа покрылась мурашками, сознание крутило массу реплик на перемотке, призывая чуять опасность за углом. Наёмница остановилась, обнимая себя руками, чудящимися такими чужими. Чёрт возьми, да они и есть чужие, это ведь совершено другое тело. Так странно осознавать данное, бредится словно происходящее - сон, в коей она ненароком провалилась. Чересчур качественное киберпространство. Сейчас должен возникнуть Джонни и оповестить, что подруга выглядит как сморщенная задница макаки. Однако, родного назойливого тембра нигде не разносилось, вгоняя в панику.       Взор уцепился за панорамные окна, открывающие вид на город, представляющийся на ладони. Найт-Сити, определённо Найт-Сити. Он замер в одной поре и за столько лет не изменился, по крайней мере, эта часть мегаполиса. Колоссальное число судеб вошкалось под ногами, навеивая дымку того, как бренно естество. Всё сохранилось в старом формате и одновременно стало таким неродным, отстранённым. Ви попала в иную Вселенную. Ви сравнивает себя с призраком, застрявшим в омуте корпоративных господств. Она напугана. Так бороться за жизнь и... Что в итоге? Нет, нет, нет, девушка просто приходит в себя, по стечению реабилитации фигуры шахматной доски станут на свои места и дела наладятся. Обязательно. Столько усилий было приложено, они не имеют права не окупиться.       Наёмница рассеянно побрела в указанное место, какая там будет обстановка ей абсолютно безразлично.       Ви не слышит никаких оттенков голосов в голове кроме своего. Так необычно и тоскливо, не этого ли хотелось изначально? Почему тогда ныне данная мечта разрывает душу на куски? Сумбурный привкус неправильности портит воду в сосуде, обозначаемым чувствами. Победа, ко коей она так стремилась, где же её сочный вкус? Цель, оставившая за собой титанического масштаба шлейф из трупов и рек крови.       Дверь поприветствовала девушку тихим «пщ-щ-щ», характерным для открытия преграды, скрывающей укромный уголок. Ей следует побыть одной, собрать себя по кусочкам хотя бы в пародию на личность.       Пространство одарило свежим воздухом, возможно, одним из самых чистых в Найт-Сити. Цветовая гамма не отличалась от коридора, аналогичные тоскливые серые пигменты вгоняли в апатию. Таковой цвет мнился ей практически бесцветным, безжизненным, измученным, ровно как и она сама. Единственный белый разбавлял мрачное пристанище, но его, беспощадно поглощал описанный ранее оттенок. Ничего лишнего не присутствовало. Ванная, кровать, шкаф, зеркало, стул и стол с компьютером. Сейчас Ви порадовалась бы даже искусственному цветочку.       Наёмница выставила перед собой руки, всматриваясь в каждую извилину на коже. Кисти рук такие чужие, ей страшно смотреть в зеркало. Что будет караулить в бездушном отражение? Мурашки будоражат кожу, а победительница обнимает свою награду за плечи, пытаясь утешить. Двадцать четыре года, внушительный отрезок жизни. В голову лезут мысли о Викторе, Мисти, Панам, Джуди, Керри, Ривере... Особенно о Ривере. Что с ними? Сможет ли она возобновить контакты и примут ли они её? Сомнения действуют будто яд. Дикий страх завтрашнего дня заползает в вены, разрывая их. Наёмница поднимает рукав до отвращения белоснежной рубашки, и смотрит на предплечье. Полюбившейся татуировки «Johnny+V», разумеется, более нет. Девушка рвано выдохнула, проводя подушечкой указательного пальца по заветному месту рисунка. Приступ ностальгии ломает горло с мерзким хрустом. Тем не менее, она осталась собой, состояние помутнения пройдёт и всё будет хорошо... Будет же?       Большое зеркало, висящее на стене, манит, насилуя любопытство. Ей страшно. Стеклянная поверхность мнится жестокой, словно в нём скрывается монстр. Наёмница долго стояла поодаль от элемента украшения комнаты, перебарывая кошмар, затесавшийся в разум.       Куда девалась та смелость, с которой Ви встречала самые опасные передряги? Нет, девушка не может сломаться, она ведь выдержала всё вплоть до текущего мига.       Неуверенный шаг, ещё и ещё.       Ви зажмурилась, чувствуя как сердце отдаёт пульсацией в виски, только сейчас её сразило полное осознание того, сколь чуждо ей это тело.       Нечто внезапно подтолкнуло наёмницу, заставив распахнуть глаза.       Девушка хрипло ахнула, приложив ладонь ко рту.       Из зеркала смотрела абсолютно незнакомая девица с очень похожими чертами лица, слишком похожими, но остающимися качественной подделкой. Арасака постаралась на славу.       Ви отвернулась как от самого ужасного зрелища в своей жизни, запуская пятерню в волосы. Что чувствовал Джонни, когда управлял её телом? Было ли ему идентично неприятно?       Коктейль ощущений и гнилых мыслей танцует в быстром ритме, кружа голову. Смотря в отражение, заостряя внимание на чьих-то других, но не её, радужках, девушка принимала себя за предательницу. Она предала Джонни. Она предала себя.