Я не мираж

— Я-то думала, что это Кевин зверь в тренировках, но, кажется, я никогда так в своей жизни не ошибалась…. — Мои ноги сейчас отвалятся…. — Все…не могу… Парень упал на паркет и начал тяжело дышать. Клюшка лежала рядом, а сам старший уперся локтями в колени, держа в руках голову, что безвольно свисала. С начала тренировки прошло уже более двух часов, а он выжат как лимон. Раньше, летом, когда у них на носу не было соревнований, они занимались халтурой, позволяя себе опаздывать или иногда не приходить, говоря, что у них законный отдых. Но теперь, когда до осени осталась неделя, они поняли, что это было главной их ошибкой. Все любили экси, но и от отдыха никто не отказывался. Теперь же, они пожимали плоды своих действий в прошлом. Исключением был Эндрю, который не старался, от слова совсем. Но к нему никто и не лез, понимая, что он и так выложится на полную, если захочет. Хотя, это никогда, скорей всего, и не произойдет. Элисон еле держалась на ногах, Ники держался за клюшку, Аарон давно лежал лицом вниз, а Дэн, как капитан, пыталась держаться живее всех живых, однако понимала, что еще немного и ее удар хватит. — Вы устали? Прошло всего…. — Три часа! Кевин, прошло три часа! — Элисон выругалась и тоже села, понимая, что проиграла бой своим ногам. — А ты что, монстр, Натаниэль?.. — Не понял… Наклонив голову на бок, он выглядел безобидно. Сам он тоже прилично запыхался, но ноги по крайней мере держали его, а пальцы сжимали клюшку. Возникало чувство, что он родился вместе с ней, и поэтому никогда не отпускал. Пот стекал по лицу, а голос хрипел от частого бега и кашля, что так и вырывался у того из горла. — Ты тренируешься как убитый, но по тебе видно, что ты держишься на ногах. — А почему я не могу на них держаться?.. — приподнимая брови, он смотрит на удивленную девушку. — Они у меня не сломаны и я чувствую ступнями землю. Пока у меня есть ощущение того, что они у меня есть, я должен играть, разве нет? Как бы у меня сейчас не болели ноги и как бы я не хотел упасть на землю, надо играть как в последний раз, чтобы доказать хотя бы самому себе, что я достоин играть в экси. Некоторые используют другие методы… — глянув в сторону Эндрю, он получил лишь флегматичный фырк. — Однако, говоря про себя, я буду держаться до тех пор, пока просто не упаду. — Звучит ужасно. — Видимо, так оно и есть. Улыбнувшись, парень выдохнул и все же позволил себе сесть. Хотя то, как он упал на землю нельзя было назвать легким приседом, чтобы немного отдохнуть. Ноги гудели до невозможности, а левую даже свело во время игры. Все, чего сейчас хотелось, так это лежать, закрыв глаза и не двигаться. Но отдых прошел также быстро, как и начался. Дей не дал им и минуты на то, чтобы восстановить дыхание. По его меркам, они и так потеряли много времени.

***

Натаниэль любил экси и готов был играть на поле хоть весь день, но то, как их гонял бывший «Ворон» было ужасно. Он придерживался того темпа тренировки, пока сам не сляжет на поле, хотя по нему видно, что произойдет это еще не скоро. Ноги еле передвигались, но парень все равно выкладывался на полную катушку. Он не позволит себе расслабиться лишь потому, что воздуха в легких не хватает, а ноги уже отказываются с ним сотрудничать. Разве он ради этого так много тренируется? Разве он ради этого тренируется ночами с Кевином? Разве он ради этого отдает всего себя спорту? Голова уже не соображает, а пот стекает по глазам, замыливая собой все, что только возможно. Он, как инсайд, буквально носится по полю за мячом как заяц, прыгая с одного места на другое, дабы перехватить его и отдать пас, чтобы потом вновь его получить и пробить ворота противника. Однако на воротах никого и в защите только Кевин. Ночная тренировка всегда была изматывающей, но в этот раз все было по-иному. Дей был агрессивным. — Натаниэль! Еще раз! — Да! Голос хрипит, но парень не обращает на это внимание, уходя на другой конец поля, с силой сжимая клюшку. Он не должен опускать руки, пока еще может двигаться. Он все еще может передвигать ногами, он все еще чувствует ими землю. Он все еще может прыгать и бегать, так почему так хочется сдаться? Хочется упасть, перевести хоть немного дыхания, закрыть глаза и просто лежать. Лежать, чтобы тебя никто не трогал, не донимал и не обращал внимание, как большую часть его жизни. Он устал от того, что кто-то вечно что-то от него требует. Он до ужаса хочет врезать Кевину, показать, что он тоже умеет уставать, что еще немного, и он упадет замертво… Однако он не делает этого. Он лишь встает в стойку и вновь начинается тренировка. Вновь начинается то, на что он сам подписался. Следующий час был для него сущим адом, в течение которого он прыгал больше положенного, бегал больше положенного, а также меньше положенного дышал. Хотелось бы вообще этого не делать, ведь легкие жгло воздухом, горло издавало хрипы, а пальцы до побеления костяшек сжимали клюшку, которая будто бы прибавила в весе. Ноги заплетались, но он вновь шел на другой конец поля, не замечая кругом ничего, кроме точки, до которой было бы хорошо дойти. Делая неаккуратный шаг, он поскальзывается на мяче и валится на бок. Можно было бы выставить руки, или перевернуться на спину, но он ничего не делает. Он просто падает, пытаясь сделать вдох. Воздух из легких выбило, а горло першило от кашля, что настиг его, как только парень открыл рот. Грудь начинала болеть, а живот сам себя скручивал, силясь вывернуть все то, что он съел за день. Левую ногу вновь свело во время игры, но он ничего не чувствовал. Ноги будто бы парализовало, а пальцы не хотели разгибаться и сгибаться. На подушечках уже были кровавые мозоли, которые он умело игнорировал, но те все равно болели до невозможности. Только приложив усилия, он выпустил из рук клюшку, откинув ту от себя как можно дальше. Он не мог. Он не мог продолжать дальше играть. Он всем сердцем любил экси, но понимал, что еще один шаг, и он упадет уже замертво. Они тренировались на протяжении пяти часов. Все это время парню не позволялось отдохнуть, перевести дыхание или просто сделать глоток воды. Считалось, что если он остановится, то уже потерял кучу времени и противник на шаг впереди. После новости о том, что «Вороны» переходят в их регион, Кевин впал в апатию, а потом, видимо, решил вывести всю свою злобу на Натаниэле, который сам ни о чем не знал. Ичиро был в шоке, говоря о том, что ни слухом, ни духом об этой ситуации. Но Дею было все равно. Он думал лишь о том, что это все связано между собой. Он думал лишь о том, чтобы загонять парня до беспамятства, пока у того не начнется сушка от нехватки воды в организме, что выходит с потом, ну или пока он не свалится. Это и произошло. Предел достигнут. — Вставай. Рядом с ним возник Кевин, нависая грозной тучей, смотря на то, как парень даже не предпринимает попыток подняться или пошевелиться. Он уже наклонился, собираясь помочь встать, как слышит тихий голос Натаниэля. — Хватит… — Не хватит. Ты видел себя? Ты выглядишь жалко. — Я делаю все, что в моих силах. — Ты делаешь недостаточно! Слова так и прозвенели у него в голове. Он делает недостаточно? Он недостаточно хорошо бегает, прыгает, забивает и играет? Он недостаточно хорош в экси, чтобы он его тренировал? Что он имел в виду? Он прикладывает все свои силы на то, чтобы просто соответствовать тому, что Кевин придумал у себя в голове, но по итогу он лежит на паркете, тяжело дышит, обливается потом и не может встать. Он просто не может пошевелить гребаными ногами, что так и ныли от несправедливости. Он старается, сука, изо всех сил, но его так легко обесценивают. — Хорошо, — попытавшись встать, парень только рухает назад, ударяясь коленями об пол. Ладони на этот раз защищают его от полного падения, однако все равно подгибаются в локтях. Боль парализовала пальцы, пачкая паркет кровью. Хочется кричать от того, как ему больно. Хочется выть от несправедливости. Но он только с силой сжимает руки в кулаки, бьет ими по полу и с трудом встает, находясь на грани того, чтобы вновь упасть. — Значит так тому и быть. — Натаниэль…я не… — Я все услышал. До завтра. Можете уезжать. Я иду пешком. Не собираясь больше слушать парня, Веснински берет в руки клюшку и, опираясь на нее, уходит с поля. Он не оборачивается. Он не хочет видеть в глаза Кевина сожаление о своих словах и действиях. Он сказал все правильно. Сейчас парень был жалок. Он не выдержал, упал и просто не мог подняться. Он не стал бороться, хотя сам говорил о том, что должен это делать. Так чем он теперь лучше тех, кто на тренировках падает от того, что они просто устали? Ничем. Он ничем не отличается от них, хотя и прикладывает все силы, которые у него только имеются. Снимая с себя одежду, Натаниэль с остервенением кидает ее в общую корзину с грязным бельем. Схватив полотенце, он уходит в душ, стоя под горячими каплями до того момента, пока они не сменяются холодными. Но и на это ему плевать. Все тело болит. Все тело в синяках. Все тело так и молит об отдыхе, но он запихивает это куда подальше, понимая, что не имеет права жаловаться. Он сам выбрал этот путь, так какого черта он сейчас тут пытается себя утешить? Есть те, кому хуже него, так почему он переоценивает свои проблемы? Надо заткнуться, завязать узел, встать, если больно, и идти дальше. Так его учили. Так ему говорили. Так ему вбивали в голову. Когда он вышел в одном полотенце, Кевина уже не было. Он слышал, что тот тоже принимал душ, однако закончил значительно быстрее него. Дей не стал с ним говорить, видимо поняв, что его и слушать не станут. Хотя бы в этом Натаниэль был ему благодарен. Хотя бы в этом он мог похвалить его. Переодевшись в джинсы и кофту, он накинул капюшон на голову и сел на скамейку, начиная завязывать шнурки на кедах. Пальцы не слушались и все время стукались друг о друга, с усилием совершая даже такое простое дело, как сделать бантик. — Блять… Спустив воздух из легких, он стиснул зубы и с силой сделал себе два корявых узла, которые и так еле держались. На большее он не был способен. Спрятав их, он поднялся и на мгновение замер. Благо, что вся форма была тут и из личных вещей у него были лишь ключи и телефон, что умер еще в обед, а зарядить не было времени. Но он ему и не нужен был. Единственным контактом там были дядя и Ичиро. Первый сам никогда не звонил, а второй только по делам. Родители…они предпочитали отдавать себя полностью работе, считая, что ненужные номера только заполняют список контактов. Рано или поздно, они бы все равно его удалили. Когда он разговаривал с ними в последний раз? Год? Два назад? Мать иногда спрашивала, как он, но вот отец жил и вовсе в другой стране, кажется, и позабыв, что у него есть сын. Но Натаниэля это не трогало. Одиночество настолько приелось, что стало обыденностью в его жизни. Шаркая кедами по плитке, парень медленно идет по коридору, надеясь, что он вскоре покинет стадион и выйдет на свежий воздух. Он казался непривычно длинным, а стены так и давили, заставляя дергаться и прибавлять скорости, однако от такого ноги начинали просто подкашиваться. Все же Кевин выжал из него так много сил, что он чувствовал себя слабаком. Шел он, опираясь рукой об стену, а рот и вовсе открывать не хотелось, ведь скажи он слово, как оно перережет ему горло от сухости. Он выпил немного воды из кулера, но оно все равно болело. Завтра был выходной, и Дей не мучал их в эти дни, так что он был рад, что парень хотя бы на день оставит его в покое. Он выспится, наберется сил, заклеит новые раны пластырями и продолжит прилагать все усилия, чтобы показать, что он достоин. Что он достоин иметь все, что у него есть. Темное небо непривычно начинало светлеть, что свидетельствовало о том, что они прозанимались почти до самого утра. Веснински может быть час потратил на сборы в силу того, что просто не мог быстрее собираться. Прохладный ветер проникал под свободную кофту, а глаза сами по себе закрылись, принимая свежесть. Хотелось так и стоять, думать о своем и слушать лишь тихие чириканья птиц, что сидели на дереве неподалеку. Сейчас было максимум пять часов утра, так что город еще не начинал просыпаться, но был на стадии этого. «Я не могу стоять так вечность…» Открыв глаза, он осмотрел парковку и не заметив ни одной машины, повернулся на пятках и резко затормозил, удивленно взирая на черный Мазератти, что был прямо у него перед носом. Как он его не заметил? Как он его не услышал? Он стоял на месте и точно бы распознал хоть мельчайших шорох рядом с ним. Нахмурившись, парень сделал аккуратный шаг в сторону машины и с пассажирского места медленно опустилось окно, показывая лицо недовольного Миньярда, что смотрел на Натаниэля с крайней степенью раздражительности и нервозности. В пальцах была привычная сигарета, а радио играло непривычно тихо. Обычно музыка сотрясала машину так, что она вибрировала. — Что ты… Горло обожгло, и парень закашлял, держась за живот. Говорить было чревато, однако он забыл об этом, слишком засмотревшись на старшего. — Садись. Бросив всего одного слово, парень не стал дожидаться ответа и завел машину. Стало ясно — спорить бесполезно. Выдохнув, он открыл дверь и осторожно сел, напрягаясь во всем теле. Дав себе минутную передышку, он попытался расслабиться, закрывая за собой дверь и справляясь с ремнем безопасности больше, чем за минуту. Эндрю наблюдал за этим, скосив глаза. Он ничего не говорил и не спрашивал, но по нему было заметно, что выглядел он нервно. Пальцы в нетерпении стучали по рулю, а губы были поджаты в тонкую полосу. Черты лица были непривычно четкими, а волосы, медового цвета, будто бы стали на пару тонов темнее. С чем это связано, парень догадывался, так что отвернувшись к окну, решил поговорить об это позже. Ехали они в тишине, что разбавлялась тихим радио, которое играло не переставая. Кампус общежития показался как спасительный маяк. Вскоре машина припарковалась на своем обычном месте, и парни вышли из нее. Аккуратно закрывая дверь, он смотрит поверх нее на блондина, что тоже захлопывает дверь и закрывает ее, ставя на сигнализацию. Минута и их глаза вновь пересекаются. Холодно-голубые и светло-ореховые. Огонь и лед. Они смотрят друг на друга не отрываясь. Одни с легким вопросом, а другие с непроницаемой дымкой. Первым отвернулся Миньярд. Доставая пачку с сигаретами, он не прикуривает одну, а идет в сторону общежития. Натаниэль, посчитав это безмолвным приглашением, идет за парнем. Они преодолевают коридор, лифт, лестницу и выходят на крышу. Дверь оказалась не закрыта. Видимо, ее выбили еще давно, а замок висел просто для прикрытия. Рыжеволосый не стал ничего на это говорить. Он лишь ускорил шаг, насколько это возможно и остановился у края, вытягивая шею так, чтобы посмотреть вниз. Четыре этажа никогда не казались ему чем-то высоким, однако сейчас он понял, что стоя вот так, он мог бы легко улететь, если бы не отступил назад. Однако полностью он не отстранился, садясь на самый край, и свесив ноги вниз. Было страшно, сердце стучало как ненормальное и хотелось уйти как можно дальше от этой пропасти, но он сидит. Сидит и молчит, смотря в даль. Смотря на деревья. Смотря на то, как рассвет постепенно настигает город. Становилось немного светлее и темное небо уходило в противоположную сторону. Стало немного легче, но не так, чтобы избавиться от тараканов в голове. Они всегда будут с ним. Они поселились так плотно, что уже ничего не помогало. Блондин наблюдавший за Натаниэлем, тоже делает пару широких шагов и садится рядом, но так, чтобы между ними было расстояние минимум в полметра. Подогнув одну ногу под себя, он свесил другую. Достав пачку с сигаретами, он прикуривает одну и только собирается поднести ко рту, как ее нагло выхватывают. Прикусив фитиль зубами, младший делает глубокую затяжку и прикрывает глаза, скоро выпуская едкий дым через нос. Хмыкнув на это, Эндрю достает еще одну, но сует ее уже в рот, тоже начиная курить. Так они сидят до того момента, пока старший не берет еще одну. Натаниэль курил не спеша, так что его сигарета еще медленно тлела. — Где Кевин? Голос показался ему незнакомым от хрипоты и сиплости. Прочистив горло, он надеялся, что это поможет ему. — Вдул весь алкоголь и лежит в отрубоне. Вижу… — переведя взгляд на парня, он пробежался глазами по его лицу и пальцам, вновь возвращаясь к глазам. — …тренировка прошла удачно? — Удачнее некуда… — шепча, парень постукивает по сигарете, из-за чего пепел летит вниз. Сделав еще одну затяжку, он задержал дым немного больше, выпуская его маленькими порциями. — После этой новости он… Он подумал, что это из-за меня, ведь я приехал и через пару месяцев «Воронов» перевели в наш регион… Но я сам узнал это, как и вы… Я не знаю, что у него на уме, но на тренировке он не был сосредоточен. Он был сосредоточен на том, чтобы довести себя до предела, но как видишь, я сдался первее… — задумчиво делая еще одну затяжку, он потушил сигарету и скинул бычок с крыши, наблюдая за тем, как он медленно падает. — Я тут не причем. — Да по тебе видно, — фыркая, старший даже не смотрел в его сторону, кусая большой палец. — Ты, когда узнал об этой новости, выглядел так, будто бы жабу проглотил. Не знал, что сказать, только открывал рот и закрывал. В отличии от тебя Кевин знал, что делать… — Он решил напиться, — не дав договорить, парень закатывает глаза. — Когда-нибудь я поверю Элисон, что он женится на клюшке для экси, а изменять будет ей с алкоголем… Смотря на ладони, он спрятал их за рукавами кофты и опустился на спину, смотря на небо, что постепенно набиралось различными красками: голубым, розовым и желтым. Из-за прохлады кожа покрывалась мурашками, но он не хотел уходить. Тут было спокойно. Воздух отдавал свежестью, а Эндрю рядом с ним пах ментолом, сигаретами и дорогим парфюмом, что не выветривается, если просто выйти на улицу. Его волосы слегка колебались из-за легкого ветра, отдавая золотом, хоть солнце еще и не встало. Натаниэль видел, как тоненькие ниточки летают над его головой, словно маленькие паутинки. Черты лица все еще острые, а взгляд направлен вдаль. Он о чем-то думал, все еще сжимая губы в линию, но уже не так сильно. Пальцы одной руки ковыряли дырку на джинсах, что находилась на коленке. Пальцы же другой руки крутили зажигалку, иногда зажигая ее и вновь начиная играться с ней. Глаза были чуть прикрыты, а сам он расслаблен. Он не был напряжен, не дрожал от холода и будто бы не замечал взгляда Натаниэля. Тот не хотел смотреть слишком долго, но и отводить взгляд не собирался. — Пялишься. — Ага. Он не стал отрицать, а просто вновь посмотрел на небо. Было спокойно. Горло не болело, синяки не ныли, а пальцы рук не кровоточили. Ему стало легче. Ему определенно стало легче. На долго ли это? Может быть это лишь мимолетное чувство, но он уверен, что сейчас его состояние всяко лучше того, что было час, или даже два назад. Тогда он хотел умереть на поле экси, а сейчас он лежал на краю крыши, качал ногами в воздухе и все еще чувствовал запахи, видел краски перед глазами и думал. Просто думал.

***

Ваймак осматривал собравшихся внимательным взглядом. После новости о том, что «Вороны» вступают в их регион прошла неделя. Первая неделя учебы заканчивалась, так что мужчина посчитал нужным собрать команду. Хотя, командой это было трудно назвать. Девочки ютились на одном кресле, Мэт и Сет на другом. Эндрю, Кевин и Аарон сидели на диване, Ники примостился на одном из подлокотников, а Натаниэль предпочел себе пуфик. Это обычная их рассадка, но в воздухе так и чувствовалось напряжение. Никто не смотрел друг на друга, однако мужчина сразу понял, что те в разладе. И ладно бы, если бы они оставляли это за игрой, но нет! Они тащили это в экси, вымещая свои обиды на своих же товарищей. — Честно, — начал Ваймак, осматривая каждого. — Мне все равно, что между вами произошло. Я вам не мама, и уж точно не папа, чтобы сопли утирать и узнавать, что же не так. Для этого у нас есть Бетси, что всегда выслушает, сладенького даст и, если надо, обнимет. Мне ваши истерики на поле не нужны. Если вы поругались все между собой, то прошу решить это таким путем, чтобы я не обнаружил, что у кого-то сломана рука или нога. И обсуждать спокойно! — увидев, что Элисон открыла рот, он напряженно нахмурился. — Да, новость с «Воронами» подействовала на каждого из нас, однако нет времени расслабляться. Скоро начнутся игры, и я жду от вас полной отдачи, а не того, что вы зазеваетесь и пропустите мячи. Как бы не прискорбно это не звучало, но… — выдохнув, мужчина еще раз прошелся глазами по информации, что у него была. — Сейчас идет первый тур отбора. Команд много. Особенно сильных, но и вы не дети. Он идет ровно до декабря. Ваша задача побеждать, несмотря на то, кто ваш противник. Первый тур состоит из того, что проходят те команды, у кого больше всего очков. То есть, даже команда, которая вечно проигрывала может пройти, хотя и маловероятно. То, что дальше вас волновать не должно. Пройдите хотя бы его. И еще… — посматривая на Кевина, мужчина собрался с силами. — Через неделю у нас первая игра, а через полтора месяца игра с «Воронами». Вопросов у вас не меньше, чем у меня, но распределение делал не я, так что и ответить на них не могу. Могу сказать лишь то, что вам стоит больше тренироваться и попытаться выиграть их. — Тренироваться? Выиграть? Вы шутите? — Ники подал голос, смотря на тренера с явным недоверием. — Да они размажут нас так, что и мокрого места не останется. — Тогда нам стоит сделать это красиво, — Натаниэль, что до этого молчал, поднял голову. — Сейчас мы не сможем их выиграть. Будет чудом, если после игры с ними мы легкие не выплюнем, но раз уж все сложилось так, то это неплохой опыт. Мы будем играть против сильнейшей команды экси, что входит в топ три по всей стране. Выглядим, мы честно говоря, жалко, но…разве они не будут выглядеть жалко, когда в финале мы одолеем их? — И ты в это веришь? — повернув голову, Дей посмотрел на него предельно серьезно. — Ты веришь, что мы выстоим, а также в то, что вообще до финала дойдем. — Ах, Кевин-Кевин! Что за пессимизм! — морщась, парень встает, потягиваясь в пояснице, что сладко захрустела. — Конечно, мы пройдем до финала, и естественно мы выиграем их. Не все всегда получается с первого раза, однако я уверен в своих словах и в том, что я не ошибаюсь. Кто мешает нам попробовать? Почему бы и не доказать, что «Лисы» из университета Пальметто не отбросы, а команда, которую стоит бояться? Пока вы не покажете себя, все так и будут думать, что вы только языками и умеете трепаться. Поверь, дорогой мой, — повернувшись, он посмотрел на Кевина. Все слушали Натаниэля с предельной четкостью, впитывая каждое его слово. Хоть кто-то и делал вид, что он не заинтересован в происходящем, он все равно все слышал и слушал. — Когда ты выигрываешь, это хорошее чувство, но знаешь, что еще лучше? Когда ты понимаешь, что команда еле с тобой справляется. Тогда-то ты и понимаешь, что ты сильный, что они еле держатся на ногах и из последних сил держат оборону, которая медленно падает у них на глазах. Ты можешь проиграть, но ты не уберешь чувство того, что тебя еле победили. Проигрыш не конец. Ты не выиграл финал, однако трава осталась зеленой, небо голубым, а ногти Элис красного цвета. Планета не остановится, солнце не перестанет светить, а Эндрю курить. Все будет как и прежде. Если ты не дурак, то не будешь стоять на месте, а просто пойдешь дальше, понимая свои ошибки и то, что тебе нужно изменить. Однако, — пожав плечами, парень непринужденно пошел в сторону двери. — Кому-то и этого мало. Но я хочу сейчас начать тренировку, раз уж у тренера нет больше новостей, предложений и критики. Махнув рукой, парень скрылся за дверью. Все так и остались сидеть в тишине, переваривая слова первогодки. Это не было что-то фантастическое или что-то то, что могло показаться странным. Он говорил обычные вещи, однако преподнес их так, что каждый задумался над этим. Только спустя минуту Эндрю поднялся и покрутил шеей, направляясь к выходу. — Ты куда? — отмерев, Дей посмотрел на Миньярда. — Тренироваться. Куда же еще. Закатив глаза, будто бы это очевидная вещь, он вышел из комнаты, а там за ним последовали и остальные. Ваймак так и остался сидеть на тумбе, смотря на Кевина. Тот, не поднимая головы, глядел на руки, сжимая их в кулаках. — Все так легко и просто?..Как же… — Да. Все легко и просто. Выиграл? Иди дальше. Проиграл? Ну, как Натаниэль и сказал, ничего не изменится. Встанешь с колен и пойдешь дальше, если не дурак. А ты, — ткнув в того пальцем, он привлек его внимание. — Не дурак. Так что заканчивай тут разводить сопли и марш на поле! Не хватало мне еще в психологи заделаться! — Есть, тренер.