Красный шарик с рисунком снежинок

      В воздухе витает атмосфера наступающего праздника. Улицы пестрят всевозможными украшениями, которые только можно придумать, во всех кофейнях и кафешках пахнет пряным глинтвейном и имбирным печеньем, а из колонок абсолютно во всех общественных местах льется знаменитая новогодняя песенка, что заедает еще на несколько дней, из-за чего ты будешь напевать ее практически везде.       Хёнджин с балкона наблюдает за бегающими людьми, что закупаются продуктами, чтобы на Новый год приготовить праздничный ужин, или украшениями, чтобы украсить елку или просто привнести в интерьер новогоднее настроение. Отпив еще немного горячего какао с зефирками, Хёнджин слабо улыбается, вдыхая морозный воздух, имеющий слабые еловые нотки, смешанные с какао, мандаринами и имбирем.       Постояв еще немного и понаблюдав за альфой, что нес на своем плече искусственную белую елку, Хёнджин заходит в квартиру и ставит кружку с недопитым какао на столик возле углового дивана. По телевизору идет какая-то кулинарная программа, в которой рассказывают о том, что можно приготовить на новогодний стол. Хёнджин пару минут смотрит на то, как повар ловко нарезает зелень, а потом, вздрогнув, переводит взгляд на наряженную елку, которую, к сожалению, ему пришлось наряжать одному. Как бы не хотелось нарядить ее вместе с Феликсом, но альфе нужно было срочно уехать на работу. Они могли бы нарядить ее и в любой другой день, но Хёнджину приспичило именно в тот день и ни в какой иной.       Подойдя ближе к искусственному дереву, он садится рядом с ним и рассматривает большие шарики, игриво поблескивающие в свете гирлянды. На глаза попадается красный шарик с блестящим рисунком снежинки. Он совершенно обычный, но не для Хёнджина. Именно благодаря этому шарику Хёнджин познакомился с Феликсом. Их встреча было до жути банальной и клишированной. Оба увидели красивый шарик, оба потянулись к нему, соприкоснулись пальцами, посмотрели друг на друга и, почувствовав глупость ситуации, рассмеялись.       Хёнджин протягивает руку и снимает шарик с ветки. Игрушка легла в ладонь, легонько покалывая кожу блестками. Хёнджин с нежностью проводит пальцем по снежинке, на коже остаются блестки, а в голове всплывают воспоминания того, как Хёнджин и Феликс только начали общаться, начиная свой путь просто с друзей. Они довольно долго морозились, не понимая и не видя чувства друг друга, пока однажды Сынмин и Чонин не ткнули их носом.       Хёнджин улыбается глупой улыбкой, вспоминая каждую секунду, проведенную с Феликсом. Вспоминает каждый взгляд, каждое нежное прикосновение. Еще вспоминает, как однажды Феликс, поглаживая его по животу, проговорился, что хочет ребенка. Хёнджин тогда испуганно посмотрел на Феликса, подумав, что это намек, на что альфа лишь с нежностью улыбнулся и сказал, что будет ждать, сколько угодно. Хёнджин вздохнул с облегчением, но из головы этот случай не выкинул, иногда возвращаясь к этому и порой раздумывая по несколько часов.       Хёнджин поджимает губы и, продолжая смотреть на шарик, опускает свободную руку на свой плоский живот.       — Джинни, я вернулся! — В коридоре хлопает дверь, в квартиру тут же ворвался запах корицы, которым пах альфа, и легкого морозца с улицы, осевшего на пуховике парня. Хёнджин вешает шарик на место и поднимается с пола, спеша в коридор, чтобы тут же прижать к себе улыбающегося Феликса, выражая то, насколько он соскучился, пусть и прошло всего чуть больше половины дня.       — Ты волшебно пахнешь. — Урчит Феликс, утыкаясь носом в ключицу омеги и вдыхая нежную ваниль, исходящую от кожи, и какао с зефирками, которое он пил. Феликс обнимает омегу крепче, прижимает и просто наслаждается запахом, чувствуя себя так по домашнему уютно и спокойно. Хёнджин укладывает свою голову на голову альфы, обнимает за плечи и поглаживает чувствительную кожу на шее.       — Как там Лино-хён? — Спрашивает Хёнджин, утягивая расслабившегося Феликса за собой на кухню, где приятно пахнет недавно приготовленной едой, все еще витает запах какао и чувствуются елово-мандариновые нотки. Омега усаживает несопротивляющегося альфу за стол, а сам отходит к плите, накладывая в тарелку еду.       — Лино-хён продолжает оставаться дьяволом даже с гипсом. — Жалуется Феликс и смотрит на своего омегу, улыбаясь от переполняющей его любви и нежности к этому человеку. Еще пару минут назад его настроение было ниже отметки «минус бесконечность», но сейчас минус сменился плюсом. Сейчас он готов смеяться и плакать от счастья, готов кричать каждому встречному на улице о том, как сильно он любит Хёнджина.       — Бедняжка мой. Сильно загонял? — Хёнджин усаживается напротив альфы, поставив перед тем тарелку с ароматной едой. Феликс накручивает на вилку лапшу и с чистым удовольствием ест, восхищаясь кулинарными способностями омеги. Хёнджин на каждый хвалебный комментарий улыбается и тихо смеется, прося Феликса не торопиться, а то подавится.       — На самом деле, мне даже и не досталось толком. В основном доставалось нашему новенькому. — Феликс подпирает голову рукой и смотрит на Хёнджина, вдыхая его приятный запах, смешанный с домашней едой. Феликс готов смеяться как дурачок, переполненный счастьем.       — А что с ним не так? — Хёнджин подсаживается ближе, укладывая голову альфе на плечо и приобнимая, поглаживая по спине ладонью. Феликс отправляет в рот еще порцию лапши и кладет свою голову поверх головы омеги.       — Субин физически пока не готов выполнять все требования Минхо. Но Лино этого не понимает. — Вздыхает альфа и отодвигает пустую тарелку в сторону. Хёнджин сразу же жмется еще ближе, чуть ли не укладывается на альфу, стараясь быть максимально близко, чтобы пропитаться приятным ароматом Феликса, пытаясь окутать себя им, как в кокон.       — Ммм, бедный Субин. — Хёнджин утыкается носом в шею альфы, водит кончиком по коже, щекочет дыханием. Феликс кладет ладонь на голову парню и мягко поглаживает. Хёнджин ластится к его руке, чуть ли не мурлычет от удовольствия.       Феликс встает и утягивает Хёнджина за собой в гостиную, усаживаясь на диван и позволяя омеге улечься на себя. Хёнджин, надышавшись ароматом корицы, погружался в сон, посапывая на плече альфы, прижимаясь и обнимая всеми конечностями. Феликс смотрит на наряженную елку, на кулинарную передачу, что идет по телевизору, где какая-то улыбчивая женщина демонстрирует уже приготовленное печенье. Ваниль смешивается с корицей, сонливость, исходящая от омеги, заставляет и альфу погрузиться в сон.

***

      Феликс вздрагивает, когда щеки касаются горячие губы. Приоткрыв глаза, он видит рядом сидящего Хёнджина, что смотрит на него блестящими глазами и широко улыбается. Феликс удивленно смотрит на него, не до конца понимая, что задумал парень. А Хёнджин ближе двигается, еще чуть-чуть и на бёдра пересядет.       — Ликси, помнишь, ты хотел, чтобы у нас появился малыш? — Шепчет Хёнджин, ведя губами по щеке и прижимаясь еще ближе. Феликс удивленно хлопает глазами, все еще ничего не понимая. А потом чувствует, что его омега возбужден, чувствует чуть усилившийся запах, который еще не раскрылся полностью.       Феликс усаживается прямо и берет Хёнджина за плечи и чуть отстраняет от себя, смотрит с беспокойством, заглядывая в глаза парню. Хёнджин удивленно вскидывает брови и кладет свои ладони поверх рук альфы, несильно сжимая и поглаживая теплую кожу. Он отрывает ладонь альфы от своего плеча и прикладывает к щеке, потираясь о нее и блаженно прикрывая глаза.       — Джинни, ты серьезно? — Феликс поглаживает большим пальцем горячую кожу щеки парня, наблюдает за утопающем в удовольствии омегой, который плавится от каждого прикосновения, двигается ближе и тянется к нему, хочет ближе прижаться.       — Ликси, я довольно долго об этом думал. — Хёнджин все же перебирается на колени Феликса, обнимает за шею и утыкается носом в ароматную шею, пытаясь найти источник, где запах самый сильный, самый пьянящий. — Я хочу родить тебе малыша.       Феликс поджимает губы и жмурится, обнимая омегу на своих бёдрах и вжимаясь лицом в его шею, сразу же находя железы, источающие аромат ванили. В груди у альфы взрываются звезды и извергаются вулканы, затопляя каждую клеточку тела. Чуть приподнявшись, он находит свою метку, оставленную на шее пару лет назад, когда они согласились связать свои жизни друг с другом. Оставив нежные поцелуи на шраме метки, Феликс поднимается касаниями губ к лицу, чтобы потом приблизиться к губам парня, что с готовностью приоткрывает рот, приглашая. Альфа сразу же целует нежные губы, покусывая нижнюю, чуть сжимая ее альфьими клыками. Хёнджин судорожно выдыхает и цепляется за плечи Феликса, впиваясь в кожу отросшими ноготками.       Альфа поднимается, придерживая омегу за бёдра, и идет в спальню. Хёнджин цепляется за волосы Феликса, царапает кожу ногтями и сильнее обнимает ногами, не собираясь отпускать от себя альфу ни на сантиметр. Феликс бережно укладывает Хёнджина на кровать, сразу же снимая с омеги свитер и оглаживая ладонями горячую кожу. Хёнджин подрагивает под ладонями альфы, отзывается вздохами и тихим мычанием, когда пальцы касаются чувствительных мест.       Феликс бережно снимает с Хёнджина мягкие домашние штаны, которые уже пропитались выделяющейся смазкой. Хёнджин, даже спустя столько лет, все еще немного смущается, сводя коленки вместе и чуть поджимая ноги, пытаясь спрятать все интимные места от темного взгляда Феликса. Альфа нежно улыбается, оглаживает коленки горячими ладонями и прижимается к ним губами, покрывая нежными поцелуями кожу, поднимаясь по бёдрам и оставляя слабые укусы на выпирающих косточках. Хёнджин на каждый поцелуй отзывается хриплыми вздохами, а на каждый укус слабо стонет, беспорядочно шарит по кровати руками, ищет за что можно было бы зацепиться, лишь бы не потеряться в пространстве, не уплыть слишком далеко от реальности.       Феликс еще раз оглаживает колени и мягко раздвигает их, быстро снимает с себя одежду и прижимается к горячей коже своей, не менее горячей, давая почувствовать омеге, что он не один, что он тоже сгорает в желании и тонет в удовольствии. Хёнджин стонет, когда к возбужденному, влажному члену прижимается горячая кожа живота альфы.       Огладив ладонями бархатистую кожу на бёдрах, Феликс опускается к ягодицам, марает пальцы в ароматной смазке и не может удержаться от того, чтобы не облизать ванильную сладость. Хёнджин слезящимися глазами наблюдает за тем, как альфа слизывает с пальцев его смазку, как вновь опускает руку, чтобы зачерпнуть еще, и снова облизывает, как с удовольствием облизывается, как не может насытиться этим сладким вкусом. Хёнджину стыдно, он все еще не может смириться с тем, что Феликс обожает его вкус.        Хёнджин тянет руки к шее Феликса, обнимает и тянет на себя, целуя перепачканные в смазке губы, слизывая собственный вкус. Феликс наваливается на него, позволяет взять инициативу в поцелуе на себя, а сам наконец прижимается пальцами к влажному анусу, проталкивая первый палец. Хёнджин растянут и очень влажный, но альфа не может отказать себе в удовольствии немного поиздеваться над парнем, изводя его пальцами, заставляя скулить и вилять бёдрами и задницей, прося наконец заменить пальцы членом.       — Ликси, хочу твой узел. Хочу наконец подарить тебе малыша. — Шепчет в рот Хёнджин, кусает за губы и жмурится от приятных ощущений, когда Феликс надавливает на простату. Альфа судорожно выдыхает, все еще не смирившись с мыслью, что омега сам просит о узле, что Хёнджин действительно хочет… забеременеть от него.       Феликс садится на пятки и закидывает длинные ножки омеги на свои плечи. Хёнджин в ожидании закусывает пальцы, смотрит горящими глазами на то, как альфа, придерживая свой член у основания, наконец входит. Когда головка оказывается внутри, Хёнджин выгибается и глубоко дышит. Феликс поглаживает по ногам, успокаивает нежными прикосновениями. Дав немного привыкнуть, он толкается до конца, замирая окончательно только когда полностью оказывается внутри. Хёнджин звонко вскрикивает и сжимает ногами шею альфы. Феликс жмурится от того, как приятно чувствуются горячие стенки, сжимающие его в нетерпении. Горячо, влажно, хочется наконец начать двигаться, но Хёнджин все еще напряжен, и каждое лишнее движение может принести ему боль.       Когда же омега расслабляется, Феликс позволяет себе отпустить себя, начиная двигаться, с каждым толчком наращивая темп. Хёнджин на каждый толчок громко стонет, сжимает в руках простыни и пытается подмахивать бёдрами, но почти всегда сбивается. Феликс попадает каждый раз по простате, заставляет выгибаться в спине и забыть обо всем вокруг. Альфа опускает ноги омеги на свою талию, наклоняет к лицу и целует, передавая через этот поцелуй всю свою любовь. Хёнджин сразу же обнимает за плечи, царапает кожу между лопаток и прикусывает губу маленькими омежьими клыками, которыми когда-то оставил метку на альфе, привязав к себе.       Феликс оглаживает бока Хёнджина, одной рукой обхватывает влажный член омеги. Хёнджин стонет еще громче, чувствуя стимуляцию с двух сторон. Он сжимает ноги на талии альфы, пытается предупредить о том, что долго не протянет, на что получает только нежный поцелуй и разрешение кончить. Хёнджин хнычет, царапает спину Феликса и, вскрикнув и выгнувшись в спине, кончает в кулак альфы. Феликс тихо рычит, когда омега сжимает его в себе. По привычке хочет выйти, чтобы кончить на бёдра парня, но, поймав его просящий взгляд, закусывает губу, толкаясь максимально глубоко и замирая.       Хёнджин не может сдержать в себе крик, когда чувствует горячую сперму, растекающуюся внутри. Из него вырывается скулеж, когда набухающий узел растягивает его максимально, запечатывая и не позволяя сперме вытечь из него. Хёнджин обнимает Феликса за шею и прижимает его лицо к своей шее. Альфа, подрагивающий после оргазма, покрывает влажную шею слабыми поцелуями, оглаживая тело под собой ладонями.       — Люблю тебя, солнце. — Шепчет Феликс, помогая Хёнджину удобнее устроиться на себе. Альфа целует каждый сантиметр на довольном лице омеги.       — Скажи спасибо красному шарику с рисунком снежинки. — Урчит Хёнджин, перебирая волосы альфы и подставляясь под поцелуи. Он сонно зевает, чувствуя себя вымотано. Тело приятно ноет и тяжелеет, двигаться совершенно не хочется.       — Это тому самому, благодаря которому мы познакомились? — Феликс зарывается носом в волосы Хёнджина, вдыхает запах и целует в висок.       — Ага. Я сегодня посмотрел на него, вспомнил, как у нас все начиналось, и мне так захотелось, чтобы мы стали настоящей семьей. — Хёнджин всхлипывает, вытирая слезы о ладонь альфы. — Мне так захотелось, чтобы у нас появился малыш. Желательно, чтобы он был похож на тебя. С веснушками, с твоей солнечной улыбкой.       — А я хочу, чтобы он был таким же красивым, как ты. — Феликс опускает руку к животу Хёнджина, стараясь лишний раз не шевелить тело омеги, чтобы не причинить лишней боли узлом, что все еще их соединял.       Хёнджин улыбается тепло, целует и укладывает голову на плече альфы. Сейчас он засыпает с улыбкой на губах, а через несколько дней будет со слезами на глазах смотреть на положительный тест, оповещающий о том, что у них будет их маленький человечек, о котором нужно будет заботиться.