Выбери своё будущее

— Да тебе эти твои инфузории важнее, чем… Арсений заинтересованно поднял взгляд. Антон прикусил язык и мысленно врезал себе. -… чем жизнь, — сконфуженно закончил он. Арсений одарил его нечитаемым взглядом и снова уткнулся в микроскоп. Антон любил свою работу. Любил исследования, любил быть частью чего-то важного. Но, в отличие от Арсения, не собирался без повода просиживать в лаборатории практически круглые сутки. Возможно, дело было в том, что Шастун моложе. Ему всё ещё хотелось иногда потусить, он старался по настроению хотя бы раз в неделю выбираться с друзьями в клуб или просто где-то посидеть. Но Арсений был ненамного старше. И — не «возможно», а абсолютно точно — дело было в том, что Арсения бросила невеста за две недели до свадьбы, не выдержав конкуренции с захватившей всё время будущего мужа работой. У Антона сердце кровью обливалось. Он старался отвлечь коллегу, поначалу постоянно звал куда-нибудь выпить или просто развеяться, но со временем поумерил пыл — после того, как Арсений весьма убедительно и доходчиво (криком на всю лабораторию) попросил Антона отстать от него. Спустя почти год Арсений так и не отошёл до конца. Как бы ни старался делать вид, что всё нормально, как бы ни старался вести себя как обычно, Шастун всё видел. Глаза Арсения становились всё более тусклыми, а круги под глазами — всё более тёмными.

***

— Точно не хочешь пойти выпить? Ну или хоть куда-нибудь, — голос Антона прозвучал более жалко, чем он хотел бы. Арсений закатил глаза, медленно вдохнул, выдохнул и чуть ли не по слогам, как маленькому ребёнку, отчеканил: — Нет. Спасибо. Не хочу. Антон сник. — Ну. Пока. До завтра, Арс. Не засиживайся. Арсений небрежно махнул рукой, переключая всё внимание на микроскоп. Как только дверь за Шастуном захлопнулась, Арсений оторвался от злосчастного микроскопа и обессиленно откинулся на спинку стула. Перед глазами плыли круги то ли после бурлившей в образце жизни, движение которой он бессмысленно рассматривал почти полчаса, чтобы отвлечься, то ли от усталости. Антон не виноват. Антон хороший парень, он старается для своего коллеги. Положа руку на сердце, Арсений готов признаться, что если бы не Антон, он бы не выдержал. Может, вскрылся бы уже давно. Спился. Стух в уголочке в обнимку с чашками Петри. Или облился бы кислотой. Тьфу, блин. Арсений помотал головой, закрывая лицо ладонями. Антон сделал для него гораздо больше, чем самому Антону кажется. Все эти его тупые шуточки, на которые Арсений обычно огрызался, приглашения сходить куда-нибудь, просто вопросы и рассказы обо всём подряд — всё это незаметно держало Арсения в шаге от бездны. И даже понемногу вытаскивало ближе к свету. Но какими бы ни были намерения Антона, Арсений боялся. Он не хотел открываться людям — ему это и так всегда давалось с трудом. Теперь же разбитое вдребезги сердце отказывалось воспринимать даже мысль о сближении с людьми дальше уровня «знакомые/коллеги». А если Антону нужна не только дружба, то уж тем более. Стоп. Арсений резко вскинул голову и посмотрел на рабочее место Шастуна. С чего он взял, что у Антона может быть именно такая цель? Нет, абсолютно нет, он просто по-дружески переживает за своего разбитого коллегу... А потом осознание. Арсений зажмурился и потёр переносицу. Он достаточно долго добивался гармонии с самим собой, понимания и признания своих эмоций и ощущений. Отступать от этого принципа сейчас было бы для него позором. Он надеялся, что у Шастуна к нему отнюдь не дружеская симпатия. Здравствуйте, приехали.

***

— Нет, мам, я не приеду на новый год. Да. Да. Ну мам… Нет, не один. Есть кое-кто… Да подожди ты. Да, хорошо, познакомлю, если всё сложится. Пока, люблю тебя. Антон сбросил звонок и вздохнул. Дверь медленно открылась, Антон испуганно спрыгнул со стола. — Ой, Арс, это ты. — Ага, я, — тот пожал плечами и прошёл к своему рабочему месту. Антон так и замер с телефоном в руках, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Арс, я... Арсений, кивнул, мол, слушаю. — Я тут подумал… Я… — Антон коротко вдохнул и буквально протараторил: — Давай вместе новый год встретим. Арсений медленно повернул голову, недоверчиво щурясь с полминуты прежде чем ответить. — Прости, я не хотел подслушивать, случайно вышло, но у тебя же есть с кем его встретить, — Арсений дёрнул плечом, надменно отворачиваясь обратно к бумажкам на столе. Антон лихорадочно пытался сообразить, как много из разговора услышал Арсений, и сколько времени у него уйдёт на то, чтобы сложить два плюс два и получить правильный ответ. — Да я ей это так сказал… Чтобы не переживала. Просто не очень хочу в этом году ехать в Воронеж, хочу здесь остаться. Приеду к ним попозже, — Антон надеялся звучать непринуждённо, а на деле поджилки тряслись. Он так долго готовился, разрабатывал план, как заманить Арса к себе на новый год, а теперь всё могло пойти конкретно по пизде. — Антон, не надо меня жалеть. Если у тебя есть с кем праздновать — выбери её. Опачки. Правильный ответ в простом сложении чисел Арсений не получил, зато его вариант был гораздо интереснее. Не дав Антону сказать и слова, Арсений быстро ретировался из кабинета. Антон плюхнулся на рабочее кресло и заулыбался. Арсений влетел в комнату отдыха и ткнул в кофемашину с такой яростью, что норовил выбить кнопки. Внутри закипало раздражение то ли на себя, то ли на Шастуна. Горечь кофе отрезвляла. Арсений глубоко вздохнул и уронил голову на ладони. Пиздец. Это была ревность. Пиздец. Пока он что-то пытался понимать и оценивать, его изголодавшееся по человеческому теплу сердце забило на раны и решило всё само. Арсений глухо застонал. Влип. Антон нервно барабанил пальцами по столу, то и дело поглядывая на календарь, будто там что-то могло измениться за несколько минут. До нового года два дня. Дома лежит подарок для Арса, который он вручит в любом случае, а в душе — тёплые надежды на совместное празднование. На лицо то и дело лезла глупая улыбка — в голове крутилась презрительная фраза Арсения: «Если у тебя есть с кем праздновать — выбери её.». «Её». Антон никак не мог успокоить бабочки в животе. Арсений что, ревнует? Арсений ревнует. Арсений вернулся в кабинет только через полчаса. На лице — непроницаемое подчёркнутое спокойствие. Антон глянул на него, но тот не видел ничего вокруг, уставившись в монитор.

***

Антон не думал, что это было любовью с первого взгляда, но отрицать тот факт, что он почти сразу залип на нового коллегу, было бессмысленно. Арсений казался идеалом. Отличные показатели по исследованиям, умение находить общий язык со всеми, своеобразное чувство юмора, от которого Антон сыпался только так. А ещё идеальные черты лица. Всегда одет как с иголочки и выглядит превосходно даже если запачкан с головы до ног. И халат, белый рабочий халат, который словно был создан для него. А ещё Шастун не понимал, как у Арсения получается так эффектно размахивать полами халата — ну вот то ли супергерой, то ли злодей, не определишься. Но точно эпичный кадр из фильма. И это при том, что арсеньевские карманы вечно чем-то забиты, то есть халат ещё и тяжёлый. Шастун как-то попробовал из интереса развернуться так же и чудом не сбил парочку колб с ближайшего стола.

***

Антон ждал ответа, но Арсений молчал, хотя явно понимал, что Антон ждёт. Арсений думал, бесконечно думал, и чем больше — тем сильнее запутывался. Здравый смысл и зов сердца пытались переорать друг друга, создавая кашу эмоций. А ещё этот взгляд. Взгляд Антона на Арсения, когда он думает, что Арсений его не замечает. Этот взгляд вызывал желание бросить всё и рвануть к нему. Арсений всё ещё бесконечно думал, но боялся признавать, что проиграл. Антон собирался нарочито медленно. Арсения это нервировало, хотелось поторопить Шастуна, крикнуть «Ну говори уже», но вместо этого он в свою очередь пытался собраться как можно быстрее. Он схватил сумку и потянулся к ручке двери, когда Антон наконец решился. — Арс… — Что? — Арсений предпочтёл не оборачиваться. — Если ты всё-таки захочешь… Приходи завтра, ладно? Я буду тебя ждать. Сердце предательски замерло, а в животе проснулся табун бабочек, о существовании которых Арсений даже не подозревал. Ничего не ответив, он просто позорно сбежал. Антон вздохнул.

***

Антон по жизни был скорее оптимистом, но чем ближе к полуночи, тем сильнее портилось настроение. Арсений ему ничего не обещал, даже в принципе не ответил на приглашение, но Антон продолжал глупо надеяться. В полутёмной гостиной на фоне тихо играл плейлист с новогодними песнями. В углу стояла небольшая украшенная ёлочка, стены горели разноцветными гирляндами. На столике — ещё закрытое шампанское с двумя бокалами, а в холодильнике ждало своего часа оливье. Антон откинулся на спинку дивана. 23:00. Шея начинала затекать, плейлист пошёл по кругу, а Антон всё лежал и бессмысленно смотрел на цветные всполохи, отражающиеся на потолке. 23:30. Грудную клетку пережимало отчаяние, но надежда всё ещё слабо трепыхалась. 23:45. Антон почистил мандарин и закинул его целиком в рот, поморщившись. Кислый. Здравый смысл упорно напоминал, что никаких обещаний ему не давали, и вообще, Антон, ты сам знаешь, что это маловероятно. 23:52. Антон включил прямой эфир первого попавшегося канала на телефоне, где заканчивается какая-то дурацкая передача. 23:54. Сдавшись, Антон потянулся к шампанскому и тут же от неожиданности едва не сбил на пол бокалы — звонок в дверь. Антон срывается с места, путаясь в ногах. Кажется, он ударился коленом об угол шкафа, но это совершенно не имеет значения сейчас. Он открывает дверь, даже не смотря в глазок. Сердце трепещет — пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Арсений неловко улыбается, отводя взгляд. Из комнаты слышится начавшаяся речь президента. Антон жестом приглашает Арсения и поторапливает, едва не подпрыгивая на месте. Сердце готово выскочить из груди. Антон возится с шампанским. Вспотевшие трясущиеся руки не способствуют успешному открытию бутылки. Арсений укоризненно, но беззлобно усмехается и перехватывает бутылку, ловким изящным жестом расправляясь с ней. Антон конкретно залипает. Арсений ведёт себя странно, несвойственно ему, смущается, отводит взгляд. Он протягивает Антону бокал с шампанским. Антон всё ещё залипает. Речь президента кажется бесконечной, Арсений смотрит в сторону, на гирлянды. Огоньки отражаются в его глазах, и Антон уверен, что ничего красивее в своей жизни не видел. Заветные куранты. Арсений наклоняет бокал, чтобы чокнуться с Антоном, но всё ещё почти не смотрит на него. Антон отворачивается лишь на мгновение, чтобы залпом осушить бокал до дна, а когда оборачивается, оказывается почти носом к носу Арсения. Тот смотрит изучающе, словно в первый раз, взгляд бегает туда-сюда, смотрит прямо в глаза. Антону не хватает воздуха. Кажется, он успевает моргнуть, как вдруг чувствует мягкий поцелуй. Осторожный, как бы задающий вопрос. Антон отвлекается, чтобы убрать бокалы на стол, а потом неуверенно обнимает Арсения за талию, сжимает пальцы, боясь упустить. А вдруг это сон? Арсений вдруг улыбается, обхватывает его лицо своими холодными ладонями и тянет на себя. Куранты всё ещё бьют, а это лучший поцелуй в жизни Антона.