Потерянный Бог. Дом

      Локи не сразу понял, что проснулся не от громкого шума ссоры Корвуса и Эбони Мо, или не от того, что сёстрв опять бегали за дверью на своих каблуках. А проснулся от лучей ярко палящего солнца. Он уже и забыл, что так просыпаются все нормальные люди… Звезда жжет глаза, заставляет прищуриться и взмахом руки наколдовать ткань, чтобы прикрыть панорамное окно. Раздражённо промычав, Локи понял, что уже соскучился по холодным и далёким звёздам.       Магия сделала всё за него. Искупала, одела и разбудила. После он вспомнил, что здесь есть ванная и даже слуги. Вот одна из них мнётся у двери и неверующее смотрит на принца. В её глазах читает страх и удивление. Но она стоит и сразу уходит в поклон, когда замечает взгляд Локи. — Мой принц, простите… Я до сих пор не верю в ваше возвращение. Я так… рада! — бормочет она, не поднимая туловища. Её подбородка касается холодный палец Локи. — Принц… — Дорогая Изольда, я ещё сам в это не верю. — он улыбается, когда чувствует дрожь девушки. — Чего же ты боишься? — Я… нет, ничего. — она закрывает глаза и выдыхает. — Вас зовут на завтрак. Вечером намечается бал. — В честь чего? — спрашивает Локи, опуская её. — Вашего возвращения и скорой коронации принцессы Хелы.       Он опускает её, та, убедившись, что покои принца не нуждаются в уборке, уходит. Локи, задумавшись, тоже направляется прочь. Но перед тем, как зайти в трапезную, он решает прогуляться по коридорам. Ловить ошарашенные взгляды стражников, слуг и даже участников Совета – оказалось тем ещё удовольствием. Локи плыл по перешёптываниям, «приятных» слов и заплетающимся языкам, когда те пытались выразить своё почтение и удивление.       Приподнятое настроение могло чуть-чуть испортиться тогда, когда он добрался до лагеря. Он помнит ту стычку, знает, что из-за войны они, скорее всего, избежали наказание. Но в памяти-то остался тот неприятный инцидент. — А я-то верил! — раздаётся задорный голос Фандрала. — Вернулся трикстер, вот сюрприз! — Фандрал! — нарочно весёлым голосом пролепетал Локи и улыбнулся. — Я-то вспоминал твоё имя. Как поживаешь? Соскучился? — В концлагере не соскучишься. — зло прошипел воин и спрыгнул с дерева. — Только тебя и вспоминал. Каждую ночь мне снился. А я не верил в твою смерть, хоть смейся! Не мог ты так легко помереть. — Влюбился, Фандрал? Я польщён. — Ещё чего! В такого скользкого подонка как ты даже проститутка не влюбится.       Зеркальная маска вновь решила покрыть глаза и нос Локи. Он устал. Вновь эти издёвки он не собирался терпеть, тем более сейчас. За ним тянутся горы трупов, дурная слава и статус безжалостного убийцы. Он межгалактический преступник. Почему он должен терпеть к себе такое отношение? Здесь все должны его уважать, а те, кто желают зла, познают гнев Отражения… — Я ещё смиловался над тобой. Не рассказал о том, что знаю. Но сейчас я вспомнил все твои преступления и измены. Поверь, мне не нужно и обнажать свои клинки, чтобы расправиться с тобой. Стоит только прошептать одной фрейлине о твоей измене, после брату поведать о приключениях по просторам Йотунхейма. Хватит на казнь! — Кто тебе поверит? — рассмеялся Фандрал, поднимая подбородок. — Ты бог Обмана, подтвердил свой статус, когда несколько лет притворялся мёртвым. У меня есть связи, я являюсь членом Совета, от меня ты так просто больше не избавишься. — На том и интереснее, голубчик. — Локи коснулся его носа. — Иш какой злой и страшный. Хитрожопый еще, так раскрутился, что до Совета дошёл! Хвалю. Небось, все эти года Тора утешал, а братец с широкой душой, добро не забывает… — по лицу воина пробежал еле видный испуг. — Я сыграю с тобой в эту партию. Ход за тобой, Фандрал. Но знай, как только ты пойдёшь пешкой, я поставлю тебе детский мат. — Я отправлю тебя туда, откуда ты вылез! — О-о, тебе лучше туда не заявляться. — Локи широко улыбнулся. Создал портал и шагнул туда.       Я здесь, сбиваю всю вашу спесь.

***

      Может себе позволить – всё же в его жилах течёт один из Камней Бесконечности, который неведомым для образом попало в Локи. Да и портал он мог создавать сколько угодно и куда угодно. Тессеракт сам укажет путь. Камень решил, что на сегодня хватит приключений, и отправил своего хранителя в трапезную. — БУ! — Локи, перестань, — улыбаясь, произнёс Один. Всё же он скучал по нему, и маг это прекрасно понимал. — Доброе утро. — Ага, да.       Он приземлился на свободное место, поймал взгляды родных и улыбнулся. — Ты стал таким сильным, — начала Хела, — и… принял йотуна.       Она смотрит на отца и мать, Тор опускает глаза и закусывает губу. Локи понимает: эта тему они обсуждали ещё до него. — Танос, к слову, знал об этом. — маг посмотрел на Одина. — Сказал бы раньше, может от шока у меня бы не спали щиты и я смог бы противиться его магии. — Прости, я хотел как лучше. — Да понятное дело. — Локи отмахнулся. — Прошлое не изменить, потому не будем цепляться за него. — Конечно, ты прав… — говорит Хела. — А как ты жил, хоть расскажешь? — Долгая история, не самая приятная… — маг выдохнул, он совершенно не хотел посвящать семью в ужасы его «профессии», он знал, каким его помнят: богом, что не мог идти спокойно на охоту. Сейчас он другой человек. Убийца. Преступник. Это не те слова, которые должны быть в портфолио их Локи. — Титан одержим идеей геноцида пятидесяти процентов. Я попал туда подростком, воспоминаний не было, потому жадно впитывал каждое слово своего отца – Таноса. Жил в такой среде где сила решает всё. Старый Локи был убит, но его сердце всё ещё билось в моей груди. Пришлось убивать, много убивать – переступать через себя, затыкать свою совесть, пока это не стало чем-то нормальным. Я питался кровью, наслаждался криками жертв и страхом. Это стало моим наркотиком. Локи, которого вы знали, больше нет. — он посмотрел на Тора. — Так что если Фандрал ещё раз ко мне подойдёт, то, поверьте, я не буду считаться с вашими законами. Убью, не задумываясь.       Нет, я не хотел врываться в драку.       Тор переглянулся с Хелой. Он думал о том, что это неправильно. Что за столько не они должны были примириться. Но стоило прийти воспоминаниям, так с ними пришли и старые обиды. Громовержец не сомневался в том, что Фандрал подкараулил принца, наговорил всякого, и Локи теперь на эмоциях говорит такое… Остынет он скоро, извинится за такие слова. Но Тор смотрит в серьёзные глаза сестры и понимает: Локи не шутит, он сразу же наброситься на Фандрала стоит ему ещё раз появиться на пороге.       Тор дорожил дружбой с Фандралом, всё-таки все эти года именно он был рядом, не Локи, поэтому он встал, поймал предупреждающий взгляд сестры, но отмахнулся от неё. — А я не дам тебе устанавливать здесь свои порядки. — прошипел Тор. — Фандрал – мой друг и я не позволю… всяким, оскорблять его и угрожать смертью! — «Всяким»? — кипятится начал уже Локи, вновь зеркальная маска просыпается и, словно монокль, покрывает один глаз. — Какие мы нежные, посмотрите. Не стоит мне оскорблять бедного Фандрала, да, братец? А как в меня летело всякое говнище, так ты сидел на жопе смирно! — Он не угрожал тебе смертью! — Он угрожал мне кое-чем похуже. Думаешь, Фандрал положительный герой? Ты глубоко ошибаешься, братец. Ты слеп! Увидь уже его искусную актёрскую игру, не друг он тебе. — Не тебе его судить! Ты пропадал десятки лет! — Хватит ссориться! — рыкнул на них Один, которому порядком надоело выслушивать их глупую ссору. — За столом не стоит выяснять отношения. — он посмотрел на Локи. — Фандрал честный воин, хороший Советник, он много сделал для Асгарда в твоё отсутствие. Ты говорил, что не нужно цепляться за прошлое. — Какие слова льются из твоих уст, отец. Не желаешь ли ты его замуж за Тора выдать? — Локи рассмеялся, он всё сильнее злился, а маска уже покрыла его алые глаза. — Вы тоже прошлого меня забудьте. Я не буду советоваться с вами, если решусь на убийство. — Справишься ли ты со всем Асгардом? — спрашивает Хела, наблюдая за разгневанным братом. — Я сожгу его до тла!       В гневе он не контролировал слова, это, может, всё воспитания Одина. Потому что из-под стола поднимается магический ошейник. Но до шеи трикстера тот так и не добрался. Хела опускает руку. Маска, обладающая своим сознанием, защищает хозяина, «прыгает» на артефакт, покрывает его и уничтожает. Локи щелкает пальцами и зеркало возвращается на место: покрывает его шею, оголяя алые глаза йотуна. — Ты доказал, что больше нет прошлого Локи. — тяжело говорит Один и встаёт. Бросает взгляд на старшую дочь, что решила припугнуть мага ошейником. Она садится. — Погости у нас, пусть и глуп я, если оставляю в царстве человека, что желает уничтожить его. Но ты мой сын, всегда им будешь, как бы ты не хотел доказать обратного. — Очерствело твоё сердце… — шепчет Фригга. — Чья же в этом вина: твоя или безумного титана? — Я выживал! — кричит чуть ли не в истерике Локи, почему ему не верят насчет Фандрала? Какого чёрта его защищает даже Хела? — Доброте нет места в жестоком космосе! — В Асгарде тоже не было место добрякам. Но ты нашёл выход: притворялся, обманывал всех, каждый чужак считал тебя язвительной змеёй, что способна на всякую подлость. — говорит Хела, всё сильнее хмурясь. — Ты не был таким. Но ты играл эту роль. А сейчас… Там ты не играешь, ты живёшь. И угрожаешь Асгарду Рагнарёком. Хочешь убить Советника! Ты отворачиваешься от собственных воспоминаний. Ты убил Локи. Окончательно! — Ну уж простите, жизнь не мелодрама, чтобы я здесь ещё и нюни распускал от воссоединения. — Локи только фыркнул и глаза закатил. — Обнялись и хватит, больше не о чем с вами разговаривать. — Тронешь Фандрала, будешь иметь дело со мной! — кричит Тор, сжимая кулаки. — Точи оружие, братец. — Локи широко улыбнулся, в голове начал рождаться план. — Ты собственноручно обезглавишь своего друга.       За ним зашипел портал, шаг – маг исчез в голубой вспышке. Больше никто кушать не хотел.

***

— Нет. — прозвучал чёткий ответ Стража, когда Локи переступил порог Биврёста. — Я даже ничего не сказал! — страдальчески простонал он, и Хеймдаль обернулся. — Я не могу обратить свой взор дальше девяти миров. — спокойно объяснил тот. — Не перестану удивляться твоей проницательности. — Ты изменился. — Да неужели? — саркастически спросил он. — Гнев спасал тебя, потому ты слушаешь только его. — сказал Страж, слегка ухмыляясь. — Слушай своё сердце, оно подскажет правильный путь. — Прям уроки философии. — невесело хмыкнул Локи. — Ты же видел и слышал наш разговор? Почему они не верят мне? — Ты слишком быстро уничтожаешь их картину. — терпеливо объясняет Страж. — Они ещё видят прошлого Локи, не могут принять нового. А Фандрал хорошо постарался, чтобы здесь его все уважали. Он много сделал хорошего, мастерски скрывая все свои гнусные дела даже от меня… — Ты… веришь мне? — гнев начинал сходить на нет. — Я всегда тебе верил, Локи. — Хеймдаль улыбнулся. Он бросил свой взор во дворец и тяжело выдохнул. — Слухи пошли по дворцу о вашей ссоре. Скоро дойдут и до ушей Фандрала, берегись: он непременно этим воспользуется. — Ничего, у меня есть идея… — вновь усмешка не предвещала ничего хорошего. — Спасибо, Хеймдаль. За всё. — Постарайся никого не убить. — Только потому, что ты об этом попросил.       Он шагает в портал: нужна помощь.       

***

      Если ему не верит собственная семья, что совершенно недавно плакалась ему в жилетку, то стоит обратиться к единственной, что была всегда за него. Лучшая подруга. Гиль. Узнал Локи, что она стала падка на алкоголь, но не потеряла своего былого величия, всё ещё была в рядах Валькирий. Стояла на защите Асгарда и имела свой вес в обществе. Также Локи разузнал, что она тоже входит в Совет, потому и посчитал, что после его пропажи обновился состав Совета и, в некоторых случаях, не в лучшую сторону. — Меня, надеюсь, ищешь? — с дерева спрыгнула Валькирия. — Как же я ненавидел это дерево, когда увидел на нём Фандрала, и также сильно я полюбил, стоит только твоим рукам коснуться этого растения… — Вновь тебя бросает в комплименты! — Гиль смутилась и пожала руку Локи. — Уже весь Асгард говорит о том, что ужаснейшая ссора произошла между тобой и Тором. Слухи это иль правда? — Правда-правда. — Локи улыбнулся. Этого и стоило ожидать.       План этот был прост в исполнении: первый этап уже пройден. Он нащупал почву. Как и думал: Тор за Фандрала стоит горой; было неожиданно увидеть такой же огонь в каждом, даже в Хель, но сюрпризы Локи не пугали. Теперь он знает чьей поддержкой заручился воин. Знает, что Хеймдаль наверняка желает тому поскорее оказаться в темнице. Он знал, маг свою почку на это ставит, даже больше о похождениях не самого законопослушного Фандрала. «Твой недостаток в самоуверенности. Ты силён, но не всесилен, — в голове звучат слова Таноса, — потому научись оценивать противника здраво. Не забывай о союзниках врага, об уме и силе. Представь, что ты ничем не обладаешь, ты просто комар, что должен укусить врага. Что ты для этого сделаешь? Сожжешь его? Но ты не умеешь управлять огнём. План — твоё спасение. Думай, а после вспоминай про магию».       Тогда Танос бился с Локи. Он был его противником. Никакая магия не брала отца. Ни мечи, ни клинки, ни йотунская сущность. Он из раза в раз проигрывал, терпел пытки от Эбони, что только рад был помучить «сильнейшего». Тогда маг начал думать. Нельзя взять силой – возьмёт хитростью. «Всё гениальное – просто». Получить доступ к еде отца и не вызвать подозрения было сложно, но Локи справился. Подсыпать слабительное и зачаровать еду было чуть проще. А ждать – мучительно долго. Ослабленный Титан недолго мог давать отпор: Локи связал его цепями и прислонил к шее клинок. «Подростком ты прикоснулся своим клинком к моей шее. — Танос тогда улыбнулся. — В будущем ты сможешь убить меня».       Глупости, – думал тогда Локи. А сейчас он всерьёз об этом задумывается. Смог бы он даже сейчас, вернув память, убить отца? Ещё жив тот мальчик, что горящими глазами смотрит на Титана, внимает каждому его слову, но еще не желает геноцида. Ему будет сложно проткнуть сердце отца, предать его – тем более. Отражение не знал что делать, потому решил и не думать об этом.       Я далеко, моя жизнь словно кино.        — О чём задумался? — спрашивает Гиль, и Локи ставит вокруг них сферу тишины, теперь ни они не слышат ничего, но и их не слышат. — О Фандрале, — лжёт он, — он хороший актёр, но на то я и бог Обмана, чтобы читать мысли лжецов. — Тоже ему не доверяешь? — Гиль хмыкнула. — Я тоже. Скользкий тип, мне такие не нравятся. — Что же ты тогда ко мне прикипела? — Ты честен со своими близкими, это главное. — отрезает Гиль, не давая Локи даже повода обидеться. — Он же играет героя Асгарда, хотя сам ничего не сделал для этого. Присваивает чужие заслуги, Тор ему верит. Остальные, соотвественно, тоже. Даже Хела. Она же богиня смерти, как она не видит очевидного? — У них словно взгляд затуманен, как такое может быть? — спрашивает Локи, он не верит в такую глупость со стороны своей родни. — Какую должность он занимает? — Метит на пост Главного Советника, хоть и сам по стратегической части. — Ведун жив? — Пока ещё. Не сомневайся: Фандрал придумает как от него избавиться. — Гиль разрезает напополам стрелу, что летела в неё. — Да и сам посуди, от тебя легче будет избавиться, сидя на стуле Главного Советника.       Она также объясняет летящую стрелу тем, что Валькирии устраивают такие игры, когда скучно: выбирают цель, объединяются и стараются убить. Судя по всему, сегодня этой целью стала Гиль. На памяти Брунгильды такое случилось впервые. Локи всё ещё думает, считает, что это неспроста. — Ты просто становишься параноиком, когда объявляется враг. — выдыхает устало Гиль и берёт за руку принца. — Пошли, поможешь мне выбрать наряд на вечер.       Они исчезли в портале, а стрела, что вновь летела в сторону Брунгильды была зачарована Локи таким образом, чтобы она несколько дней преследовала хозяйку.

***

      Фреи были культурно посланы на три буквы, когда леди Локи уже третий час объясняла им, что красный – точно не цвет Гиль. Вот белый или голубой, вот какой платье стоит ей выбирать, можно и зелёное, если она сама того захочет. Но Брунгильда сказала, что зеленого у неё ничего нет, потому не надо даже думать об этом цвете. — Какой белый? Я же не невеста. — возмущается она, когда фреи улетают из её дома. — Как они раздражают, понимаю заботу Хель, но всё сильнее хочу избавиться от надоедливых служанок. — Могу их выбросить в открытый космос, если ты только пожелаешь. — мечтательно прошептал Локи, разглядывая прекрасную фигуру подруги, что сейчас кружилась в белом платье. — Не стоит. — мягко сказала она и махнула рукой, платье мигом поменялось на другое – уже небесно голубого цвета. — Ну и как? — Ты прекрасна в любом платье, моя дорогая. — Я звала тебя не мечтательно вздыхать, а здраво оценивать! — возмутилась Валькирия, но комплимент приняла. — Всё равно не то. В чём ты придёшь, Леди Лаки? — В таблице: «Меня зовут Локи, а не Лаки». — Тогда передай мне табличку с надписью: «Сарказмом не подавись, умник».       Маг закатил глаза. Пришлось ради неё обратиться Леди Локи – он редко использовал этот трюк, но иногда приходилось меняться ради того, чтобы соблазнить жертву и тихо после убить. Сейчас же этот трюк был использован для того, чтобы проникнуть к Валькириям: по-другому он не мог.       Леди Локи посмотрела на серьёзную Брунгильду. Лёгкое платье смотрелось на ней шикарно: оно подчёркивало темноту её карих глаз. Полупрозрачные рукава оголяли её мускулы. Серебряные вставки, были как никак кстати: золото здесь явно было бы лишним. — В фиолетовых тонах. — легко бросила Леди Локи. Её окутала магия и теперь уже Локи в своём обличие стоял в боевом костюме: то ли на бал-то он собрался, то ли на битву. — Меняй на доспехи, хоть что-то золотое у тебя быть должно. — Ты мое золотце, большего мне и не надо.       Брунгильда отвернулась и смутилась. — Придурок. Иди давай, пусть ты и поссорился с ними, но от официальной части не убежишь.       Перед ней начал появляться портал. Локи коснулся границы портала и отвесил подруге поклон. Она улыбнулась. — Встретимся на балу.

***

      Музыкантам хотелось засунуть их же инструменты во все дырки их тела. Потому что сильно раздражали они слух Локи, который привык к тишине космоса. Стоило бы надеть солнечные очки: настолько сияние драгоценностей, золота, серебра и бронзы раздражало глаз. Где же приятная полутьма космического корабля? Зеркало решило спасти своего хозяина и покрыть глаза и нос, оставляя открытыми только его губы. Глаза расслабились и теперь он мог спокойно разглядывать интерьер.       Всё было начищено до блеска: стены, потолки, посуда, сами асы и гости. В основном, – подсказывает ему асгардец в голове, – ванахеймцы, что сильнее сблизились с Асгардом. Они отличались смуглой кожей и характерными веснушками.       Аромат цветов ударяет в нос мага, он морщится: ненавидит сладкие запахи всей душой. От них у него желудок скручивается и хочется поскорее убежать с этого места. Так он и делает: ускоряет шаг и бежит со стен, где виднелись цветы. Но вскоре он останавливается и накидывает на себя чары невидимости. На пути появляются фигуры Тора и Фандрала. — Встань на его место: в неизвестной среде, без понимания кто он такой. Конечно он будет вести себя так… агрессивно. — лепечет воин, всё сильнее сжимая плечо Тора. — А с приходом воспоминаний… Он просто не может так быстро поменяться. Даже ради вас. — Я понимаю, друг мой. Но он… — Тор оглядывается и выдыхает. — Ты не видел его глаза, они наполнены чистым и праведным гневом: казалось, он и правда может исполнить своё обещание и сжечь Асгард до тла.       Тору хватило ума не упоминать алые глаза, – Локи ему за это благодарен. Не стоит раскрывать все секреты даже друзьям. Тем более такие. Как помнит сам маг, с Йотунхеймом у Асгарда давняя война, потому и информация о том, что Локи – йотун, не должна попасть в плохие руки.       Лицо воина меняется после этих слов за секунды. В словах теперь читалась чистая ненависть. Зато Тор, который заметил эти изменения, будто бы успокоился. — Почему же Всеотец позволяет потенциальному врагу гулять по Асгарду? — спрашивает крайне возмущённо Фандрал, была бы воля Локи, он бы отправил наглого аса в путешествие по «Тёмной Астре». — Он всё ещё его сын, мой брат. — Тор строго смотрит на своего друга. — Я даже готов простить его, если он признает, что сказал всё это в порыве гнева… — Ладно-ладно! — о, этот тон, просто открытие ещё одного воспоминания: когда дружкам Тора не нравилось, что Локи всегда всё сходило с рук. — Выпей, ты должен успокоиться. — Фандрал передаёт Тору фляжку, тот охотно её берёт и выпивает. — Встретимся после объявления у фонтана. Ступай, тебе ещё речь готовить.       Тор кивает и молча уходит. Локи собирается любыми способами достать эту фляжку: кажется ему, что стоит изучить всё, что хоть как-то связано с Фандралом. Даже если он дал Тору просто свою настойку… Это оказывается не так сложно сделать: просто тихо ступать за братом, протянуть руку и забрать фляжку. С ней он скрывается за ближайшим углом, сбрасывает чары невидимости, создаёт портал и прячет в доме Гиль.       Дворец кажется ему небезопасным, а на территорию Валькирий мужчины ступать не имеют права.       Скоро и правда начнётся официальная часть, потому, немного подумав, Локи всё же меняет своё одеяние на чёрные кожаные доспехи. Наплечники с тремя пластинами были связаны тонкими ремнями, что переливались серебром. Наручи из чёрной кожи, с еле заметным рисунком. Набедренник фиолетовыми пластинами и чёрными линиями (вместе они создавали нечто напоминающее раскрас зебры с очень ровными линиями) спускались до колен. Туловище покрылось серебряными ромбами, а кисти скрылись за чёрными перчатками. Сапоги чуть ниже колена, штаны. Плащ цвета космоса, с изнанки тёмно-фиолетовый. Ножны скрывались под тканью этого плаща, клинок тоже. Зеркальная маска решила добавить изюминку: покрыла скулы хозяина и образовала обруч, который острыми шипами нарисовались у висков. После, словно подумав, зеркало решило изменить форму: шипы изогнулись вперёд, создавая рога.       Он поймал Хелу, что свои тёмно-зелёным плащом разрезала коридоры. Она бежала, судя по всему, сама не зная куда. — Хель! Куда ты так торопишься? — О, Локи, я всё тебя ищу. — она оценивающим взглядом пробегает по наряду брата. — Сносно. Пошли, космический путешественник, скоро начнётся. — Как я это не люблю… — простонал Локи. — Я могу сбежать и пропустить эту официальную часть. — Хоть в этом ты себе не изменил: всё также ненавидишь всё, что связано с политикой. — Хела усмехнулась. — Веди себя достойно, в гостях у нас не только ваны, но и альвы. — Альвы? — искренне удивился Локи. — Уже забыты годы войны и крови? — Сын Алвея, которого ты грозился убить, выжил и признал покровительство Асгарда. Стал царём и поддерживает хорошие отношения с нами. Даже после полного уничтожения из царства… Звать его Сван, он должен быть сегодня на пиршестве… — рассказывает Хела, не обращая внимание на хитрый взгляд брата. — Ты многое пропустил. Мы с ними выделили день, когда собираемся и чтим память тех, кто погиб на той войне. Поддерживаем хорошие отношения: как в торговле, так и в политике. — Я рад. — коротко ответил Локи, предавшись размышлениям. — А кто ответственен из Совета за отношения между мирами? — Ведун, — говорит Хела и останавливается, — иногда и Фандрал этим заведует. — Ясно. — Почему ты так зол на него? — Может, я наговорил лишнего тогда за столом, — говорит Локи, когда замечает своим змеиным зрением (спасибо йотунам) фигуру за стеной, алые глаза были прикрыты иллюзией, — всё-таки меня здесь долго не было. Фандрал, может, забыл уже те обиды, я тоже должен его простить: сбросить всё на гормоны и понять его буйную подростковую душу. Сейчас я должен вырасти. Он, судя по рассказам, вырос уже давно. Надо и Тора найти, — маг лжёт, слова Гиль поздно высвечиваются в сознании, но что он мог поделать, таков план, приходится лгать даже самым близким, — я не должен был так кричать на него. — Так и знала, что всё, что было за завтраком не более чем твои эмоции. — она широко улыбается и приобнимает брата. — С Тором иди мирись, а то негоже вам ссориться, это я с ним должна мериться мечами.       Локи смеётся, фигура скрывается и они наконец отправляют в главный зал.       Официальная часть, как и предвещал бог обмана, прошла скучно, долго и совсем не осталась в памяти. Единственное, что ему понравилось, так это шокированные взгляды гостей и асов, после, какие-то дерганые аплодисменты и хриплые голоса. Зато поздравления к Хель летели с каждого стула, потому, скорее всего, это затянулось. Локи смог оторваться от толпы, уворачиваться от вопросов.       Зазвучала музыка. Вальс. Пора бы кого-нибудь да пригласить. Дамы вздыхали, когда к ним с летящей походкой подходил Фандрал. Тор тоже не отставал от него популярностью. К Хель сразу подбежал Сван и пригласил на танец. Локи и не сомневался: в речи самой богини было видно, как она вздыхает по этому альву и, судя по глазам самого короля, он тоже был покорён красотой будущей царицы. — Не желаешь ли потанцевать со мной, Лаки?       Он обернулся и чуть не обронил челюсть. Перед ним сияла сама красота. Брунгильда в нежно-розовом платье смущённо улыбалась. — Как я могу отказать своей богине.       Он аккуратно коснулся её талии, взял за руку и поволок в центр зала. Повернул к себе и поклонился. Рукава её платья, полупрозрачные, словно крылья, волнами легли на плечи принца. Она прекрасна в этом платье. Пояс обвешан серебряными маленькими монетами. Локи не смог удержаться и несколько секунд пальцами перебирал украшения. Но вскоре он сосредоточился на её лице. Прислушался к музыке и к асгардской личине: она решает помочь в этом непростом деле.       Вальсировали они словно вечность. Молча, но эта тишина была заполнена музыкой, их мыслями и вздохами ревнующих девиц. Подол платья красиво извивается в танце. А под ногами расцветают пионы. С каждым шагом Брунгильды, под её ногами зеленела трава и распускались цветы, рождались сияющие бабочки. Магия искрилась, с каждым шагом набирая свою мощь, окутывая волной каждого гостя. В воздухе витал аромат пионов – единственных цветов, запах которых маг переносил и даже любил. Потухали и вновь загорались свечи. Локи и Гиль смотрели только друг на друга, не обращали внимание на то, что музыка подходила к концу. Они всё плыли, плыли, украшая зал цветами…       Мелодия прекратилась. Гиль застыла на руках Локи. Он поднял её и коснулся щеки. Зеркало на лице скрылось на затылке. Пионы по залу поползли к двум фигурам, бабочки закружили вокруг богов. Секунда: и они исчезают в волшебной вспышке, оставляя за собой аромат весны.

***

— Вот дурак! — прокричала Брунгильда, первая отстранившись от бога Обмана. — Зачем ты так близко подошёл к моим губам? Теперь все будут думать, что мы поцеловались! — Пусть думают! — Локи весело рассмеялся и подхватил чуть-чуть злую Гиль. — Всё равно в этом мире больше не появимся. Уйдём же красиво и шумно! — Ну отпусти же ты! — она прицепилась в шею Локи, говорила, чтобы отпускал, а сама не могла приказать своим рукам перестать хвататься за друга. — Ладно-ладно, признаю! Мне понравилось. Доволен? — Более чем.       Он отпустил Валькирию и пригласил на скамью. Они у фонтана, сидят и смотрят на плеск воды.       Локи вновь почувствовал голод по прикосновениям: потому расположился совсем бессовестно на скамейке и положил свою голову на колени Брунгильды. Она опустила руки и начала перебирать шелковистые пряди мага. — Для чего ты это устроил? Не говори, что для меня! Может, частично, но ты бы сделал такое и наедине. — Гиль сразу остановила его, угадывая мысли. — Для кого было это шоу? — Для альвов. И это сработало: они даже помогли, наколдовали бабочек, создали атмосферу со свечами… — всё же сдался Локи. — Теперь они знают, что в Асгарде есть маг. Более того: королевских кровей. — он махнул рукой и создал сферу тишины. — Это значительно снизит риск предательства, а также, я уверен, что они почувствовали Повелителя Магии. — Узнал, что за альвами присматривает Фандрал? — Гиль тяжело выдохнула. — Хочешь забрать у него их. — То, что они считаю Фандрала – союзником, каждому дураку понятно. Судя по всему, после моей «смерти» не только Ведун, но и Фандрал налаживал контакт с ними. Не думаю, что альвы повторят ошибки своих предков, но всё же… Нужно быть готовым. — Ты всегда был таким параноиком? — Я дал Фандралу сделать ход первым, — Локи всё смотрит на Брунгильду, не обращая внимания на звёзды, — он его сделает. И я буду готов.