Потерянный Бог. Дом

      Локи так и не дождался Тора и Фандрала у фонтана, зря только сферу накидывал: даже смог её преобразовать и сделать так, чтобы их не слышали, но сами они могли. Но он не был разочарован, ведь всю ночь он провёл в компании Гиль. И это было важнее всяких планов по раскрытию личности асгардца. Тем более сама подруга подкидывала идеи и даже вызвалась помочь с одним этапом, предварительно сделав некоторые замечания, внесла свои изменения и тогда уже согласилась. Всё же Локи тогда не ошибся с другом. Она у него самая лучшая.       Сейчас же он вновь в обличие Леди Локи крадётся к дому Гиль. Стучится, не решаясь использовать портал, магию тоже – асгардская личина ещё помнила, что вне зданий в такое позднее время на улицах Валькирий стоят датчики. Не хотелось разбудить всё суровое войско, когда наведывается только к одной. Брунгильда открывает дверь через минуту, даже не удивляется неожиданному визиту. — Мы расстались с тобой десять минут назад, уже соскучился? — сонно прошептала она, находясь в ночной сорочке. — Мне и минуты без тебя не прожить, дорогая Гиль. — шепчет Леди Локи и приземляется на её постель. — Я оставляла здесь фляжку, ты же не пила? — Я, конечно, падка на спиртное, но не до такой степени, чтобы забывать о твоей любимой паранойе. — она достаёт из шкафа ту самую фляжку. — Ещё пить с неизвестного мне сосуда. — Славно! — Леди Локи прикасается к фляжке и шепчет заклинание. Дома можно было хоть магические салюты пускать, главное, не выходить в комендантский час на улицу. — Какой странный состав у этой настойки… — Что не так? — Гиль передаёт Локи чашку чая, который она заварила совсем недавно. Маг принимает и пьёт горячий напиток. — Благодарю. — она осушает чашку и кладёт на комод. — Я такое видел только в книгах по зачарованию. — Хочешь сказать в этой штуке зелье? — Более того, оно запрещено в пяти мирах Игдрасиля. — Леди Локи всё сильнее хмурится. — Напиток называется «Смерть личности». Это сильное зелье, способное в небольших количествах управлять сознанием жертвы. В больших же если давать, то можно в напиток «загрузить» некую мысль, и жертва будет искренне верить в это. Напиток убивает человека изнутри, если давать его ежедневно: он может сойти с ума и сброситься с крыши. Что и случилось с одним испытуемым, потому напиток запретили. И в Асгарде в том числе. — она передаёт фляжку Гиль. — Фандрал спаивает этой дрянью моего брата, поэтому Тор так яростно его защищает. — Нужно арестовать его, у нас есть улика. — Он же Советник, Гиль, — Леди Локи сокрушительно качает головой, — да и план разрушится, если он в темнице будет дни свои считать. — Что же ты хочешь тогда? Прилюдно унизить? — Гиль начинает потихоньку злиться. — Не считаешь ли ты это слишком эгоистичным поступком? Ты же сам сказал, что сознание от этого зелья умирает. Ты позволишь ему и дальше убивать твоего брата? Просто из-за плана?       Леди Локи понимала причину гнева Валькирии, она сама сейчас боролась с собой. Но в такой ситуации нужно слушать голос разума: арестует она Фандрала и что дальше? Всё равно выберется, сознание Тора уже давно напичкано этой дрянью, стоит только воину сказать нужные слова и Громовержец собственными руками его освободит. Да и остальные родственники тоже могут быть под действием этого зелья, – Советник запросто мог его подсунуть. В общем, для начала нужно было «очистить» королевскую семью, а для этого занять чем-то Фандрала. — Будь спокойна, Гиль, — Леди Локи улыбается, — он ещё ответит за все свои грехи. Но для начала посмотрим на его поведение на коронации…

***

— Мне сильно не нравится твой план. — говорит Валькирия, взбираясь по скалам, рядом с ней плёлся Локи. — Портал создать не можешь? — Да я бы с радостью, но так нас Хеймдаль точно заметит. — Ты же говорил, что он за нас. — Но он также за Асгард, — на ботинках Локи появляются шипы, удобные приспособления для лазания по вертикальным поверхностям, они также смазаны специальным веществом. Подарок Таноса на шестнадцатилетние. Он встряхнул головой: не время вспоминать отца. — Вряд ли он по достоинству оценит наши действия.       Брунгильда точно не знала на что соглашалась, когда шла за Локи. Но в этом неведении был свой плюс: она могла точно понять как изменился друг за дни проведённые в космосе. Он мало рассказывал про то, как там было, что вообще там есть. Гиль ещё не отошла от того, что за пределами Иггистраиля что-то есть, и, Локи, нагло пользуясь этим, рассказывал больше о чудесах Галактики, совсем не затрагивая свою жизнь. Как он выжил и кем стал. Но Валькирия не давила, потому что знала, это всё тот же Локи, добрый и саркастичный. Она примет его любым, сможет понять все изменения. Только если он сам перестанет бояться и будет честен хотя бы с ней. — Странно то, что эти скалы скрыты от его взора. — В этом как раз нет ничего странного. — говорит Локи, взбираясь, наконец до вершины, он помогает Гиль встать на ноги. — Энергетика здесь своеобразная, она, грубо говоря, сжигает глаза Хеймдалю. Сюда ему больно смотреть.       Мне нужно (помнить все). — На тебя сейчас больно смотреть, — хихикнула Гиль, стряхивая с его плеч землю, — какой ты бледный. — Устал взбираться. — сказал Локи и закусил губу.       Он опять лгал. Ничего он не устал, если бы он выдыхался от скалолазания, то не выжил бы в открытом космосе. Это всё отсутствие убийств. Глупо прозвучит, а может и ужасно: но он болен этим. Ему нужно убивать. Так он чувствует себя живым, сильным и непобедимым. Ему необходимо это. Локи вырос таким, это – неотъемлемая часть его жизни. Даже воспоминания об Асгарде не могут уничтожить зверя внутри него. Асгардец давно мёртв и воскреснуть больше не может.       Воспоминания живы, он старается обращаться со знакомыми так, как общался бы ас. Локи чувствует безмерную любовь и благодарность к Гиль, он снова к ней привязывается. Но он всё равно не может рассказывать ей всё, понимает Валькирия его, принимает спокойно все изменения, не видит в нем подростка, что спас её от Тора и его друзей. Учиться дружить заново, удивляет и поддерживает. Она прекрасна, с острым умом и широкой душой. Но всё равно Локи скрывал некоторые аспекты своей личности… Не должна же она знать, что он подсел на убийства. — Надеюсь, ты расскажешь после об истинной причине своей бледности. — она, очевидно, обиделась. Ведь ценила в людях честность. Тем более в тех, кого она пустила в своё сердце. — Где мы?       Он же говорил, что она обладает острым умом и проницательностью норн? — В пристанище всех государственных преступников. — отозвался Локи, не отрывая взгляда от её затылка. — Ты… серьезно? — шепчет Гиль, сразу обнажая клинок. — Цверг меня подери, ты не пошутил? — О том, что я хочу пораспрашивать преступников? Нет. — Локи удивился. — Не бойся, я здесь уже гулял лет так в семь.       Теперь удивление было на лице воительницы. Вот двенадцатилетний Локи ей об этом не рассказывал, хотя, познакомились бы они раньше, может, не удивлялась… Но если посудить, то в таком возрасте он не мог забраться на эту скалу самостоятельно, ему точно кто-то помогал. И с маскировкой у него тогда явно были проблемы, как она знала, ещё подростком он не мог накладывать иллюзии или менять внешность. Значит каждый житель этой скалы знал его в лицо и, скорее всего, узнавал принца. Почему же его не убили? Это же был ребёнок, захватить в плен, пошантажировать царя… — Сказочник! Вот это встреча! — в объятия его сразу загрёб асгардец, мигом он пожалел об этом: Гиль рывком «отодрала» его от Локи и, ударом в лицо, дезориентировала на несколько минут. — Вот это дамочка, уже подружкой обзавёлся в Хельхейме? — Дариус, а ты всё такой же невыносимый. — Локи улыбнулся и помог ему встать. — Брунгильда, это Дариус – обвиняемый в государственной измене и краже полтора миллиона золотых из казны. — Клевета! — Ну и чего ты лжёшь богу Обмана? — Бог Обмана? Вот это новость! — Дариус аж сияет, в глазах было видно, он скучал. — Превеликая фрея, да ты так вырос. Возмужал, какая аура у тебя стала тяжёлая. Я еле дышу! — В двенадцать лет ты связался… С изменником? — нашла слово Гиль, не опуская клинка. — Как ты… умудрился?       Локи переглянулся с Дариусом, улыбнулись друг другу и сели на траву. Принц постучал на место рядом с ним. Валькирия осталась стоять, держа на мушке преступника. — О-о, это долгая история. — протянул преступник, глаза его блеснули розовым. — Садись, моя дорогая, — всё же настаивает Локи, — я сейчас всё-всё расскажу. #Восемнадцать лет назад. Асгард.       Ребёнком он себя не считал. Но всё же поистине детское любопытство завело его в эти дебри. Маленький Локи: ему было всего-то шесть лет, он только-только выскочил из лазарета, ходит по не совсем безопасному лесу. Но, к счастью, животные любили его, молодой маг тоже обожал всякую живность, тянулся к ним так же, как и они к нему. Потому и звери не были проблемой: птицы пели, кусты шуршали, листья хрустели то ли под его ногами, то ли под чьими-то лапами…       Он смелый принц – доказывал себе. Да и на улице солнце светит, слабо, ведь уже вечерело. Близилась глубокая ночь. Скоро надо будет возвращаться во дворец. Один с Хелой отсутствовали — ушли в поход. Фригга была полностью занята Тором – он сильно простыл и уже как несколько дней лежит в лазарете с лихорадкой. А Локи… Локи видел сон. Цветок, что мог вылечить его брата. Потому и шёл по этому лесу. Ему нужна была крутая скала, там, на вершине растёл золотой цветок, чей нектар способен излечить от любой болезни.       Никому принц не говорил об этом путешествии. Но чувствовал взгляд Хеймдаля, потому и был спокоен: в случае чего страж непременно забьёт тревогу. По идее, ему надо было переживать уже сейчас, но Хеймдаль был спокоен – Локи не сомневался. Пусть он не часто выходил так далеко от дворца, но это сон… Ему помогает сама Госпожа Магия – об этом он узнал буквально на днях, был рад и одновременно напуган.       Страж верил ему и его силе, потому и Локи не должен разочаровать. Глубоко вдохнув, он зажигает на кончиках пальцев огонь и, сосредоточившись, создаёт огненный шар. Свет от пламени теперь заменяет ему солнце, ведь на лес уже опустилась тьма ночи. Принц отпускает шар в полёт, и пламя послушно плывёт рядом освещая нужные участки. Как же удобно, когда сама Магия благословляет все его движения, и как же страшно сделать лишнего, боясь, что Магия посчитает это оскорблением.       Локи был аккуратен в своих словах и действиях. Магия не терпела спешки и глупости. Не стоило размахиваться руками и кричать: пусть взлетят деревья! Это всё так не работает, потому и принц следил за своими мыслями. Помогали заклинания – слова, которые он говорил и учил, заключали в себе всю основную суть действия, что должна была совершить Магия. Она принимала такое, поощряла и открывала своему Повелителю новые горизонты.       Возле уха просвистела стрела. Мигом Локи прячется за ближайшим камнем и прячет огонь в ладонях. Он достаёт из сапога украденный из кухни нож: какая глупость не доверять ему оружия, ещё семь лет ждать. Что же ему сейчас делать? Боевую магию он ещё не начинал осваивать, с оружием обращался плохо. А сейчас на него охотятся. Молиться Хеймдалю, чтобы забрал и помог?       Надо бы, но Локи молчит, не решается на этот трусливый шаг. Магия не терпит глупости, но принц всё равно считает себя последним глупцом. Но и трусом он быть не хотел, потому вновь меняет локацию, стоит ему услышать свист стрелы. Он не должен отступать сейчас, ведь, если верить сну, то этот цветок распускается раз в пятнадцать лет. И сегодня последний день. Юный маг не покинет это место, пока не доберётся до цветка.       Теперь он слышит лязг метала. Звон был коротким, прекратился моментально. Стрелы тоже перестали летать. Локи услышал, как что-то тяжёлое упало на землю. Он понял, что это недалеко, потому поспешил найти укрытие. Стрелка, скорее всего, убили, но кто, он знать не мог: враг ли это или союзник. Может, это конкурент стрелка. Маг должен быть ко всему готов, поэтому он сейчас сжимает нож в руках… — Малыш, что ты забыл в этих лесах?       Локи вскакивает и от испуга бросает шар пламени в сторону звука. Тот, кто задал вопрос шипит от боли и дует на свою обожженную руку. Принц понимает: прятаться в лесах глупо, неизвестный в любом случае знает этот лес лучше чем он, потому он создаёт ещё одну сферу, направляет лезвие ножа на неизвестного и грозится кинуть несколько шаров (их, в итоге было девять), кинуть в неприятеля.       Но неизвестный бросает меч на землю и поднимает руки, даже для пущей убедительности встаёт на колени и сцепляет руки за головой. — Я тебе зла не желаю, — медленно говорит он, глаза блеснули розовым, — детей я не трогаю. — Кто ты? — Путник с мечом. Не бойся, малыш, я просто охотился. — Перепутал стрелка с птицей? — спросил Локи, шары угрожающе зашипели. — Видел ли ты здесь цветок, путник? — Цветок? — путник начал медленно вставать, огни подлетели ближе. — Даже не… — принц протягивает ему кисет с золотом, в ту же секунду тот заговорил. — На вершине той скалы был мной замечен золотой цветок.       Локи задумался: Магия молчит, его интуиция тоже спокойна. Вроде безопасный, а вроде как незнакомец. Но, взвесив всё «за» и «против», принц решается на ещё одну глупость. — Проведи меня. #Наше время. Асгард. — По дороге я узнаю его имя, а после и историю. Дариус проводит меня до цветка, берёт плату и исчезает. — говорит устало Локи. — Тору помогает отвар из цветка, он встаёт на ноги. Я, конечно, потом нагоняй получил. Тогда я и узнал, что Хеймдалю больно смотреть на эту площадь… — А золото, к слову, оказалось не настоящим. Это были зачарованные камни. — вспомнил Дариус и наградил Локи подзатыльником. — Вот потому ты и стал богом Обмана. Шестилеткой берёг казну и обманывал честный народ! — Не заливай, в тебе и капли честности нет. — Локи только глаза закатил. — Так вот, я возвращался сюда раз в год, в гости к Дариусу заходил. А после, когда мне уже стукнуло десять, он повёл меня в лагерь – там я познакомился с остальными. — Я пожалел об этом. — Дариус хмыкнул. — До его появления я всех на раз два побеждал в играх. А потом… — Ты жульничал. — Да кто этого не делал? — преступник достал свой меч. — На этом и основывались игры: на обмане и уме. И пришёл ты со своей честностью… А после… — он смотрит на Гиль. — Представляешь, он всем головы задурманил этой честью, а когда на кон был поставлен неплохой куш, так сам и сжульничал! — Мы ещё не отыгрались.       Все трое вскочили. Вокруг больше не было пейзажа леса, теперь перед ними стоит девушка, что вся светится светло-зелёным. Стоит она за стойкой и потирает стаканы. — Всё ещё следишь за кабаком, Амора? — Ах, да, ты был мёртв несколько лет, — она улыбается, кладёт стакан и появляется прямо у носа трикстера, — я уже его хозяйка, милый. — И я рад тебя видеть. — легко выкидывая её из сознания, говорит он. — Как неприлично. — Ты стал сильнее, намного… — она подходит к его шее и глубоко вдыхает аромат. — Какая тяжёлая аура… — И мертвецы могут ходить. — бросает он и смотрит на Гиль, сразу отводит взгляд и пытается сдержать смех. Валькирия буквально пылала от гнева. — Брунгилда, это Амора Чаровница, обвиняемая в государственной измене, мошенничестве, краже чужого имущества и торговле асгардцами. — Мне нравится как ты нас всех представляешь, — улыбается обворожительно Дариус, — Валькирия уже головы наши сносит. — Того ли ты боишься? — третий голос поднимает кружку с элем. — Так и знал, что ты не помер. Живучий, черть. — И тебе привет, Эгель. — Всех представлять мне не надо. — остановила его Брунгильда. — Я поняла схему. — Милочка, может, отпустишь клинок? — обращается к ней Чаровница, когда она случайно натыкается на лезвие. — Кабак у меня не такой большой. — Только после того как твоё… — Я же неспроста пришёл! — воскликнул Локи, захватывая внимание кабака. Чувствовал он, что дамы могут и ножи в друг друга вонзить, потому, не желая видеть эту картину, перебил Гиль. — У меня интересный такой вопрос. Фандрала знаете?       Дариус и Чаровница опасливо переглядываются. Шум в кабаке мигом утих, поздравления насчет воскрешения затухли, а глаза перестали светиться удивлением и радостью, засияли подозрением. — Советник Асгарда… — Прекрасно, — Локи сразу перебивает Эгеля, — он придёт к вам. Чтобы ни говорил, не предлагал: помогите ему. Даже если он закажет моё убийство – согласитесь. Потом подстроим мою смерть, в этом я уже мастер.       Кабак молчит несколько секунд, Гиль смотрит на Локи, не веря услышанному. Но вскоре преступники загоготали: им это, очевидно, нравилось. Вернулся блудный сын и уже предлагает такую заворушку! Не повод ли это выпить и посмеяться от души? Локи еле спасается от рук знакомых, подходит к Чаровнице и просит обычной воды. Брунгильда с Дариусом не смогли избежать пьяного фестиваля и теперь познавали вместе мир алкоголя. — Что ты опять задумал, Сказочник? — шепчет Чаровница, уже чувствуя на языке вкус азарта. — На правах бога Обмана я очищу Асгард от изменников и лжецов. — Локи усмехается. — И сгорят они в праведном огне справедливости…

***

      Кое-как он смог вытащить пьяных друзей из кабака. — Я так скучал… Мы все чуть с ума не посходили, когда узнали, что ты ушёл к праотцам… Ик! — в пьяном бреде лепечет Дариус. — Чаровница до последнего не верила в эти слухи, как кабак она переворачивала, все по потолку бегали! Ик! А после она отправилась в Асгард, узнать… Мы хо… ик! …тели всем отомстить! Альвам, Одину, что позволили случиться этой войне…       Локи улыбнулся: он помнил, как мешал алкоголь в напитки Дариуса, чтобы хоть что-то узнать про преступника. В таком состоянии у него всегда развязывался язык и он был предельно честен, что всегда было необходимо магу. Он мог и прослезиться от пьяного бреда друга. Потому что был тронут заботой преступников. Вот они готовы даже после стольких лет отсутствия всё равно идти с ним куда угодно. Они были готовы мстить Асгарду за его мнимую смерть. Они помнили и скорбели… — Да-да… Чаровница чуть Хелу не прибила… Её же до этой войны оправдали, но она всё равно жила с нами… — продолжает говорить преступник. — А в день твоей смерти… ик! Проникла во дворец, чуть не пришибла Тора! Он потом… ик! Месяц лежал в лазарете под сильным зачарованием. Если бы мы не создали портал… она бы… Одином…       Великая волшебница. Локи думает, что она, может, даже сильнее его. Но решает не слишком в это углубляться, потому что и смысла нет. Он всё идёт и улыбается как дурак, есть в Асгарде хоть что-то приятное: вот эта шайка отбитых преступников, что за него горой встанут. Гиль, что сейчас мычала на другом плече. — Ты стал таким сильным… Аура у тебя ужасающая! Я чуть не описался, когда тебя встретил! — всё не умолкает Дариус. — Даже не знаю, сильнее ли ты нашей милейшей Аморы… Но не проверяй, пожалей хотя бы нас, мы вашу бойню не выдержим. Поляжет лагерь и, может, скала… — Не бойся, боя не будет, хотя бы потому, что здесь колдовать нельзя. — успокоил его Локи, и преступник согласно закивал. — Почему ты мне лжёшь, Лаки? — еле разборчиво говорит Брунгильда. — Я же так тебя люблю…       Это полупьяный бред, – повторяет себе как мантру трикстер. Он чувствует, как шевелится от смеха Дариуса его левое плечо. — Грех не полюбить моего малыша! — восклицает он. — Он у нас плохиш, от таких все девы текут! — Заткни свою поганую пасть! — взрывается явно не трезвая Валькирия и машет кулаками в сторону преступника, Локи как мог, отодвинул её подальше. — Отпусти! Я ему шапку снесу! — У-у, а она у тебя ревнивая!       Локи впервые пожалел, что нельзя использовать магию на этой территории. Потому что он мог их просто заклинанием левитации нести за собой, а не таскать на плечах как два мешка, от которых ещё и несло алкоголем и табаком. После, он вспоминает про карманы. Кладёт две болтающие туши подальше друг от друга и достаёт пыльцу сна. Мигом распыляет её по лицам друзей и выдыхает наконец спокойно. Он уже соскучился по тишине. Достаёт из кармана ещё и спички (прелестное изобретение от мидгардцев), достаёт из ножен клинок и рубит деревья до того момента, пока достаточно суков не оказываются на земле. Он собирает нужную конструкцию для костра и спичками разводит огонь.       Пламя ласкается как зверь к Локи, он протягивает руки и позволяет языкам окутать его тело. Это не магия, нет, это поведение самого обычного огня при виде покровителя. Пламя словно кошка, Локи кажется, что она даже мурлычет от удовольствия. — Не говори мне, что ты ещё и огнём покровительствуешь. — усмехается Чаровница, выходя из тени. — Ты и не удивлена. — отзывается он и нежно гонит пламя обратно к ветвям. Чаровница садится рядом и кладёт голову на его плечо. — Я всегда знала, что ты станешь могущественным магом. — шепчет она ему в ухо. — Твой флирт на меня не действует, ты давно должна была это понять. — Локи сдерживает свою улыбку. — Да и не делай вид, что я особенный, это твой стиль общения… — Мой милый мальчик, разве мою любовь не доказывает готовность прикончить королевскую семью? — даже как-то обиженно лепечет она, отстраняясь. — Я давно разучился любить. — Локи смотрит на звёзды. — В космосе нет места такому чувству. Тех, кто любит, убивают.       Знай, я испытал всю боль.       Чаровница замолкла, посмотрела в изумрудные глаза своего друга и ужаснулась. Нет, в них не должно читаться недетская серьёзность и холод. В них должно быть тепло и озорство – две стихии, что всегда следовали за маленьким Локи. Сейчас он другой. И она не понимала, нравится ли ей он таким. Нет, она, конечно, видела, что он был рад, он одаривал всех друзей теплом, что смог сохранить в себе. Но всё равно это было не так как тогда. Маленький десятилетний мальчишка принёс в их дом радость и веселье, они знали, что он принц, но приняли и не убили, потому что он не бежал, не осуждал, просто игрался и приносил вещи со дворца: то какие-то моральные устои, то что-то материальное… Но больше всего они любили его сказки. Потому и в кабаке все Локи величали богом историй. Или просто Сказочником. — Всё равно не верю, что за девятью мирами есть что-то ещё… Но это и не суть, как ты там выжил? — Чаровница замечает потухший взгляд. — Милый, ты ужасно бледен, но может всё-таки расскажешь свою историю? — Я… не сегодня. — он отводит взгляд, замечает кисть Аморы на своём колене. Она вновь пытается забраться в сознание, но Локи также легко её выкидывает. — Погубит тебя твоё любопытство. — Попытка не пытка, — она выдыхает, — ладно, упрямец. — А ты всё колдуешь, не боишься, что Хеймдаль учует твою магию? — Не учует, я запрет поставила. — И кто стал жертвой? — совсем безэмоционально, он знает все тонкости этого кровавого ритуала. — Фрея твоя. Изольда.       Локи нахмурился. Ритуал основывался на жертвоприношении, а значит она никак выжить не могла, тогда кого он встретил у своих покоев? Неужели Пересмешник? Он же всех прикончил. Да и аура, вроде… Нет, вот в чём дело, Локи не проверял её ауру. Зачем? Это же просто служанка, что имеет доступ к его вещам… Превеликий Суртур, да он самый последний идиот в Галактике. Таких людей всегда нужно проверять, куда делась его паранойя? — Когда ты провела ритуал? — Как только тебя объявили мёртвым. — хмурится Чаровница, замечая опасный алый блеск в глазах друга. — Что такое? — Если Изольда мертва, кто шастает по моим покоям?       Мои чувства на ноль.       Пока Локи объяснял всю ситуацию Чаровнице уже проснулись Дариус с Брунгильдой. Естественно, первое, что они увидели, это лица друг другу, потому, скорчив гримасы отвращения, они отвернулись и заметили болтающих магов. На четвереньках к ним подполз преступник. Сохраняя, достоинство, Гиль встала на ноги и села возле Локи. Ближе, чем обычно, но маг не обратил на это внимания, он был полностью поглощён разговором. — Да тебя обвели вокруг пальца как младенца! — хохотала Чаровница, словно не замечая ярость друга. — Ну-ну, не кипятись, Сказочник, ещё отыграешься. Зуб ставлю, мёртвая Изольда – дело рук Фандрала. — «Мёртвой Изольды»?! — переспрашивает Гиль. — Так она в ритуале участвовала, — говорит сразу Дариус, — не боись, она согласилась. — И она мертва? Но кто тогда… — Фандрал. — хмуро отзывается Локи, пламя вспихивает ярче и тянется к хозяину, бог принимает его и огонь расползается по телу. — Подсел на зелья, выпил оборотное. Но зачем ему мои покои? Решил подготовить всё к брачной ночи? Может, и впрямь влюбился… — Да и ослу понятно, что он хочет тебе в постель что-то смертельное подсыпать, — говорит Дариус, не разделяя смех Чаровницы и Гиль, он был как никогда серьёзен, — ну или что-нибудь компрометирующее найти… — Это идиотизм. Убивать меня из-за того, что я его на отработку в лагерь отправил? — Локи правда не понимал этой ненависти. — Или за то, что пообещал голову снести совсем недавно? — Посмотрите на него, вернулся с космоса и забыл все традиции Асгарда. — Чаровница всё никак не могла унять свой смех. — Что ты слышал о хрупкой чести мужчины! Это же святое, тронешь хоть пером, жди топор у своей шеи! — тут смех её прекратился, она коснулась виска, радужка её на секунду пропала. — Вспомнишь говно, вот и оно. Фандрал собственной персоной наведался в наш кабак.       Гиль и Локи переглянулись. Чаровница накинула на них чары невидимости, и перенесла всех в кабак. Дариус, состроив удивленную мину первым поспешил навстречу к «незнакомцу». — Вот это сюрприз? Что за новые плащи у нас, Эгель? — Да Сурт его знает, — отвечает тот, указывая на притихшего незнакомца в капюшоне, — заявился, говорит, здесь ли обитает Тень с Чаровницой? Я говорю, милок, катись отсюда подобру поздорову, их нет сейчас к твоему счастью. Но он бросает вот такой мешок. — Эгель достаёт золото. — И повторяет: приведи их, срочно. Ну я думаю, при деньгах, да и мина, вроде, серьёзная. Вот и позвал. — Эгель, перестань молоть языком, приведи этого путника ко мне! — крикнула Амора. — Вот смотри, как стала хозяйкой, так оборзела! — продолжает бухтеть Эгель, вставая. — Всё слышу: Эгель, сделай это, Эгель, сделай то. Ну я же тоже личность, почему я не могу тоже спокойно выпить и не бегать по гостям?       Дариус утешающе похлопал его по плечу, а сам поплёлся к Чаровнице. Скоро и пришёл Эгель с «таинственным незнакомцем». — Приветствую вас, Чаровница и Тень. — он поклонился, а невидимый Локи переглянулся с Брунгильдой указал на путника и покрутил у виска. Валькирия с трудом сдержала смешок. — Можно ли отправиться в более… тихое место? — Конечно, — обворожительно улыбается Дариус, — но если тронешь Чаровницу, — он достаёт нож, — своей кровью украсишь стены комнаты. — Понимаю… Тень…       Невидимые, но всё еще слышимые, они проскочили тенью за тремя фигурами. Чаровница располагается на диване, у входа Дариус, рядом – Локи с Брунгильдой, а посреди комнаты стоит путник. Его лицо скрыто капюшоном, но каждый из присутствующих знает кто перед ними. Они не ошибаются, он снимает капюшон и под слабым свечением пламени они разглядывают лицо Советника. — Советник Фандрал? — Чаровница легко подделывает в своём голосе страх и удивление. — Что же вас привело в это гиблое место? — Воинский долг. — он бьёт рукой по своему сердцу. — Здесь так болит… Принц Локи выжил, вы же слышали? — Конечно, вы пришли об этом сообщить? Поздравляю, можете идти, Советник. — прошипел Дариус, который явно не был настроен на разговор. — Нет-нет. Я хочу… — он достаёт шесть мешочков с золотом. — Это только десятая доля от всего вознаграждения. Могу вернуть вас в Асгард, оправдать и вам не придётся больше прятаться.       Чаровница в ту же секунду забирает мешочки и три кидает Дариусу. Они проверяют на обман, обнаруживают настоящее золото и переглядываются. — Как много, чего же вы хотите? — Заказать убийство принца Локи. — невидимые переглянулись, бог Обмана вновь покрутил у виска, но этот раз Валькирии было совсем не смешно. Она уже сделала шаг, но принц её остановил и прислонил палец к губам. Пламя в свечах дрогнуло. — Что это? — Сама Магия против этой затеи, — быстро находит ответ Чаровница и задувает свечи, — посидим в темноте, огонь не спокоен после ваших слов… — Знаю, будет сложно прикончить Бога Огня, Хаоса и Обмана и Повелителя Магии в одном лице, но поймите… Вы не видели каким вернулся младший наследник: от прежнего озорного и доброго мальчишки и следа не осталось! — шепчет Фандрал. — А я знаю, мы дружили, даже очень хорошо. После стольких лет дружбы не узнать в его лице и знакомой черты… У него глаза полыхают огнём, грозится устроить Рагнарёк. Я не могу допустить гибель Асгарда, даже если ради этого придётся убить собственного друга… — Какая речь, я аж прослезился! — хмыкнул Дариус и подошёл ближе. — Чхать нам на этот Асгард с самой кроны Иггдрасиля, нас интересует только золото. Потому если накинешь ещё четыреста, то так уж и быть, возьмёмся за это дело. — Миллион за голову принца, — согласилась Чаровница, — не так уж и много. — Тем более зная его покровительства, мы должны накинуть ещё миллионов пять. — продолжает Дариус. — Это не простая жертва, он является Повелителем Магии, Богом Огня, Хаоса и Обмана. Неплохой такой наборчик, согласись? — Я даю десять миллионов. — Идёт!       Так скажи мне, почему наш мир настолько жесток?