Потерянный Бог. Дом

      Возвращался Локи в Асгард с ужасным тремором. Перед глазами маячили воспоминания, ужасные, страшные. Память о пытках воскресла. Он пытался не думать об этом, потому что прекрасно понимал, что все дети Таноса это проходили. Та же Небула сколько стерпела экспериментов над своим телом, Гамора, что из разу в раз проигрывала Локи. Но сам бог… Магия отца, больные фантазии Эбони, вода. Самое глупое, что это было не для чего: потому что ни единую конечность ему не поменяли, всё в теле его родное. Ежедневные пытки, ведь не мог в бою к Таносу даже прикоснуться. Какой садизм со стороны Эбони он встречал, потому что даже после истерзанней не мог успокоить свой острый язык. Он бы вспомнил ещё… Но…       Огромные, тёплые руки брата обхватили его предплечья, взывая успокоиться. Локи поднимает глаза и смотрит в обеспокоенное лицо Тора. — Отпусти! — рычит трикстер и с силой вырывается из крепкой хватки. — Пошли. Надо присутствовать при подписании бумаг… И…   — Какие бумаги? Ты весь трясёшься. — Тор всё равно не желает разрывать тактильный контакт, поэтому берёт его запястье. — Скажи мне, что с тобой? Это всё Танос? После него ты… — Это всё память! — чуть ли не шипит принц, но на этот раз не разрывает контакт. — Сначала вы, потом память начала восстанавливать то, что я не хотел вспоминать… — он сжимает кулаки, пытаясь унять свой панический страх, что сейчас граничит с гневом. — Танос псих, а я был ребёнком. Ребёнком с магией. Я мог… стирать в сознании воспоминания и не бояться. Выживать. Эти бесконечные пытки… собирали, разбирали, терзали, кусали, обжигали… они делали всё, что могло только прийти к ним в голову. Я… просто… — Локи схватил Тора за плечи. — Не выдержал бы без этой процедуры. Оставляя только хорошее, чтобы не помнить. Не бояться. Сейчас это всё просто ввалилось неожиданно, разом. Дай мне время: всё придет в норму.        Крики, запахи, смех, – всё было в его голове. Тряска просто как побочка, попытка тела увести ужасные воспоминания прочь. Или… Это была магия Ванды. Зеркало смогло деактивировать вмешательство, но смертная успела разрушить эту стену таким лёгким вмешательством. Чертовщина. Но Локи знает, что должно было когда-нибудь случиться. Некого больше винить. Только себя.        Впрочем, он перестал пользоваться этой способностью когда совсем очерствел, когда пытки казались просто наказанием за его грехи. Когда он начал носить на левой руке резинку с камнем, чтобы за каждое убитое тело наказывать себя. Зачем? Просто доказывать, что сильный может убивать, может мучиться, но также быстро и отходить. Каждый удар, это прощение перед искалеченными невинными душами.        Конечно, ему нужно сегодня сесть… и ударить себя этой резинкой тридцать четыре раза. Потому что Чаровница не считается: она была виновна и получила по заслугам. Если Локи не обманывает больше память, то он пользовался резинкой тогда, когда с отцом совершал набеги, вёл сам счет и в комнате наказывал себя. Но позже его работа заключалась в убийстве всяких негодяев, которые насолили более богатым негодяем. И муки совести он тогда и не испытывал. А пытки так – уже для души, после очередного поединка с отцом…        Нужно вернуться. Вновь лечь на этот стол. Потому что резинки не хватит. Локи не сможет простить себе убийство Дариуса. Потому сейчас он понимает, что пытки – как неотъемлемая часть его жизни. Они ломали его психику (он ломал её сам). Бог понимал, сейчас есть почва для шизофрении. Она уже проявляется. Голоса. Он «спрашивает асгарскую личность», и она ему отвечает. Всё уже потеряно. Но что сделано, то сделано. Пытки были, есть и будут. Если только он вернётся.        Но он не вернётся. Больше нет.  — Танос пожалеет о том, что сделал с тобой. — прошептал Тор, загребая младшего брата в объятия и чувствуя, как тряска прекращается. — При встрече я снесу ему голову. — Целься в голову, — Локи слабо улыбнулся, — по-другому отца не убить.  — Обещаю. — Тор разрывает спасительные объятия. — Я рад, что ты вернулся, брат. — Я тоже рад… — Локи смотрит на небо и улыбается ему. — Что начинаю, наконец, вспоминать.  Мне нужно (помнить всё).

***

      «Коронация» прошла быстро и без лишнего шума. Официальная часть Локи, конечно, не понравилась. Во-первых убеждать всех, что он не имеет ничего против, что да, Хела достойна занять трон – было утомительно (Тор делал тоже самое, поэтому с ним согласился). Во-вторых, собирать представителей из разных миров, которые не побоялись прийти на коронацию… Конечно, этим занималась Фригга и главный Советник, но Локи искренне посочувствовал им.       Всё прошло гладко. Конечно, когда все, кто хотел помешать уже давно мертвы. Локи позаботился.  — Теперь царица. — улыбается он, когда они выходят с зала. — А ты прям ангел-хранитель, — отвечает Хела, слегка смущаясь, — наконец-то коронация без происшествий. — А у меня идея, — говорит Тор, — это прекрасный день, чтобы выбраться куда-нибудь втроём. Отметить коронацию Хелы, возвращение блудного Локи… — У меня ещё дела в Йотунхейме… — А мне нужно к Валькириям…       Тор загрёб обоих в крепкую хватку и рассмеялся. — Не нудите! Будет весело!

***

      Чтобы не светить королевскими личиками, они отправились загород. Локи, по дороге объяснял им, что он не придумал «дела» и пока Танос не запустил на него собак, нужно решать, что делать с миром, который потерял своего правителя. Тор на это сказал, что все дела подождут, ведь день прелестный, природа поёт, а это повод устроить поход. Давно они так не собирались вместе, не болтали, не виделись. Локи вовсе считали мёртвым, а отношения между Хель и Тором пусть и наладились, но были по-прежнему холодными.        Трикстер никак не мог насладиться отдыхом, потому что постоянно думал о Йотунхейме и Ларце, который остался без присмотра. В голове уже рождался план побега: оставить иллюзию, а самому тихо смыться в портале. Он даже начал колдовать, совсем незаметно, но перед ним тут же появилась Хела и схватила его руку, останавливая магию. — Ты не забывай, что эти трюки я знаю наизусть.  — Сбежать хотел? — весело спрашивает Тор, даже не обижаясь. — Куда так спешить. Времени вагон. — Мне нужно в Йотунхейм. Сейчас.  — А как же охота? — теперь уже с нотками обиды. Громовержец кладёт лук на землю. — Охота. Цирк. Выпивка. Сказки. Я всё спланировал. — Я не готов ещё отдыхать, сколько можно повторять. — шипит недовольно Локи. — Йотунхейм не должен исчезнуть с древа таким глупым образом. — Не могут ли дела подождать ещё день? — спрашивает Тор, скрещивая руки на груди. — Я это слишком долго откладывал.        Богиня чувствует очередное напряжение между братьями. Она понимала из обоих, потому что в Локи находила себя: не могла тоже спокойно отдыхать, когда дела не закончены. Понимала Тора, потому что с «мёртвым» братом хотелось попробовать всё, вернуть упущенное время и просто оторваться.  — Поохотиться мы можем и в Йотунхейме. — предлагает Хела, найдя компромисс. — А вместо похода в Мидгард, на так называемый «ширк»… — Цирк. — поправляет Тор. — Цирк. Можем заглянуть на Игры Валькирий. — богиня смотрит то на одного брата, то на другого. — В Йотунхейме Локи быстро решит свои дела и придёт уже к трапезе или раньше, мы с Тором поохотимся. На играх можно и выпить, и истории послушать, и посмотреть на шоу… — Ты будешь прекрасной правительницей. — говорит через некоторое время Локи, остывая. — Быстро находишь компромисс. — Я даже не против поохотиться в Запретном лесу. — тоже успокаиваясь, говорит Тор.  — Раз так, залезайте.       Локи создаёт портал. Он открывается с тихим шипением. Громовержец смотрит на брата, задавая мысленно наиглупейший вопрос, но трикстер по глазам читает его и смеётся. — Не переживай за свои миллиметры, останутся на месте. — Да знай же ты… — Не хочу!       Он заталкивает брата в портал, прерывая «грандиозную» речь. Хела заходит, как истинная царица (отмечает про себя Локи), без сомнений и страха. Трикстер закрывает портал и создаёт другой: пусть с охотой разбираются, а ему нужно сейчас же к Ларцу. И чем скорее он закончит, тем раньше присоединится.

***

— Бросил нас? — шепчет Тор, сразу захватывая Хель в кусты. По первому дереву он узнал, что они оба посреди Запретного леса. — Множественный меч же при тебе? — Всегда. — богиня не понимала волнение брата, потому что о Запретном лесе слышала только в сказках и почти никогда не верила, что он существует. — Я думала это всё сказки… — Будь тише, нас могут услышать. — Кто?  — Все. — Тор выглядывает из кустов и осматривает местность. — Но здесь безопасно. — уже громче говорит он, указывая на дерево. — Не сразу признал вход.  — Навёл панику, а мне теперь отряхаться от веток и листьев. — пыхтит Хела, убирая очередную ветку с головы. — Когда ты сказал про Запретный лес, я подумала, что это шутка. — В какой-то степени… — Тор переходит непроизвольно на шепот, постоянно оглядываясь на то самое дерево. — В Йотунхейме не «Запретный лес» из сказок Локи, но его таким прозвали не просто так. Я был здесь пару раз, признаюсь, любопытство чуть не погубило нас с Фандралом… — он поморщился от не самых приятных воспоминаний. — Локи не мог знать про существование этого леса, но, может, это всё его корни. Но его лес словно создавался по образу и подобию Запретного.  — Может, это всё память предков… — задумчиво пробормотала богиня, но решила не развивать эту гипотезу. — Кто прозвал этот лес Запретным? Сами йотуны? — Да. Потому и кроме йотунов на его территории обитает почти всё, что может пережить смертельный мороз.  — И мы пойдём туда охотиться. — Несомненно. Как говорит отец: «Чем опаснее лес…» — «Тем вкуснее добыча». — продолжает Хела. — Пойдём. Чего тянуть цверга за хвост.       Они переглянулись и смело вступили в лес. Хела ещё не до конца понимала всю опасность, зато Тор был заряжен как никогда и от любого шороха чуть ли не искрился молниями. Богиня была спокойна, то ли из-за своего характера, то ли от нехватки информации – сюрпризы скорее бы удивляли, чем пугали. В незнании есть какая-то сила, по крайней мере, она не дёргается от звука собственных шагов. Ожидание чего-то пугает, в основном, Тора, но как бы царица не пыталась его понять, но на ум приходили только монстры Запретного леса из сказок Локи, но их пока она не собиралась связывать с реальностью.        Запретный лес в Йотунхейме отличался от остального пейзажа только тем, что на деревьях росли иглы, а не листья. Если на пути к Ледяному дворцу (тому, что от него осталось), можно встретить только голые деревья с сухими и чахлыми ветками, то этот лес можно смело назвать хвойным. Зелень в мире вечных зим удивляла, но всё ещё не пугала. Зато как только зашевелились иглы, Тор бросил в сторону звука свой молот и под ноги царицы упал… червь? Ещё и с крыльями.  — Не обманись его размерами, — хмурится Тор, добивая бедное насекомое, чтобы оно больше не дёргалось, — это Паразит. Хитрая тварь. — Погоди, тот самый Паразит, что питается мозгами асов? — Не только асов. Всех живых существ с мозгами. — Тор улыбается. — Локи конечно напридумывал. Стаями они не летают и Асгард не может превратить в мир с зомби. Но менее опаснее от этого она не становится. Мозги правда ест и для размножения может управлять добычей. — Какая гадость. — для собственного успокоения, Хела раздавливает обугленное насекомое ногой. — А помнишь, как Локи пугал нас пчёлами-паразитами, а потом подкладывал целые ульи возле наших покоев? — Как такое забудешь? Ещё и стражу умудрился уговорить. — Тор хватается за своё плечо, которое знатно пострадало от внезапного нашествия пчёл. — Тогда и раскрылось, что у одной поварихи аллергия на яд пчёл. Только из-за этого и получил. — Лэя… У неё была аллергия на яд пчёл и ос. — слово «была» она использовала не просто так, богиня давно почувствовала, что та умерла. Ещё и сына прихватила. Да такой мучительной смертью, что её место в первых рядах войск Хель. Богиня не хотела знать кто её убил, но на этот раз решила использовать сомнительную способность. Ауру и место она узнала сразу. Ужаснулось? Скорее, нет, только подтвердила свою теорию. — Хеймдаль ещё и все шутки мелкого поощрял, видел, но никогда отцу не докладывал. И верил всегда, буквально богу обмана.        Последнее было сказано не со злым умыслом, а с толикой иронии. Конечно и Хела, и Тор, и все близкие знали, что Локи тот ещё праведник. Врать умеет искусно (что он доказал, когда попытался скрыть от Одина Фенрира и Ёрма), но очень редко к этому прибегал и предпочитал горькую правду. Чем многим «чужакам» не нравилось. В детстве и вовсе была чуть ли не погибель. Каждый ас привык к пустой лести и не мог здраво воспринимать критику. А трикстер, пусть и с мыслями о помощи, выкладывал всё, что он думает о человеке. Не скрывая, не юля, просто и без запинки выкладывая. Людям это не нравилось. С возрастом Локи начал контролировать, но всё равно ненавидел несправедливость и предательство. Две вещи, что опускало любое существо в его глазах до уровня ниже корней Иггдрасиля.  — Он и сейчас ему безоговорочно верит, да и Локи тоже. — вздыхает Тор, мигом переключаясь на серьёзный разговор. — Я пытаюсь отвязаться от воспоминаний… Но перед глазами образ маленького брата, что жалел каждое насекомое. Мне сложно принять его таким… — Жестоким? — продолжает Хела, не переключая по привычке тему. — Но это должно было когда-нибудь случится, этот жестокий мир не для таких как он. Слишком добрая душа для бога. — Он мог бы сохраните этот свет! Но я его не виню. Таким его сделали обстоятельства. — Тор сжимает кулаки. Он твёрдо решил, что при встрече с Таносом снесёт тому голову. Ради брата, ради того, что от него осталось. — Да и убийства. Каждый воин Асгарда по горло в крови. Разве нам его судить? — И правда. Не должны мы страшиться смерти. Но ты же понимаешь природу своего страха. Это всё неизвестность. Казалось, хорошо, что жив Локи. Но вот, одно лицо, один голос, но совсем незнакомый нам человек. Как мы можем предугадать его действия? Даже если он сегодня признается в любви, нет гарантий того, что завтра заживо не сожжет.  — В его огне горят только враги, если не оступиться… — с неким сомнением говорит Тор, оглядываясь. — И откуда мы узнаем где начинается его «предательство»?  — Ты его боишься? — А ты нет? — без заминки говорит Хела, полностью уверенная в своих чувствах. — Локи стал сильнее, намного. И я прекрасно понимаю, что на мосту – это даже не предел его способностей. Если только он решит сжечь Асгард… — Он не сделает это. — уверенно говорит Тор. — Локи мог исчезнуть ещё тогда, когда объявился Фандрал. Можно скинуть всё на месть, но появились йотуны. Избавил нас от зелья и Чаровницы. Он остался подле отца, защищал. И от Брунгильды даже на шаг не отходит. — последнее он проговорил с доброй улыбкой. — Потому, как бы брат не твердил, что «убил старого Локи», он жив, и не даст ему оставить нас на погибель.  — Я завидую твоему оптимизму.  — Это не оптимизм, а факты. — Тор хмурится и останавливается. — Мы же охотится пришли? Давай хоть выследим Призрачного волка. Его мясо – деликатес в Асгарде.  — Он обитает здесь? — шепотом начала говорить Хела. — И я знаю, как его поймать.

***

      Богиня никогда не сомневалась в познаниях брата в охоте. И это доверие окупилось. Сама она была больше по части ведения войн, а вот Тор с детства любил выходить в лес и набираться опыта там. Охота ещё и в Асгарде чтилась, даже раз в столетие проводились сборы и весь Иггдрасиль становился полем для охоты. Вот и сейчас они оба сидели у костра и крутили разделанную тушу волка. Он был пойман довольно замудренным способом, в магической части пришлось помогать Хель. Чертить круги, когда метель,  было тем ещё занятием, но Призрачного волка по-другому не поймать. Только призвать.       Круг, естественно, замело при ритуале и волк сбежал, потому ещё битый час они гонялись за ним по старинке. Зато видели, потому что без ритуала даже дыхание его не услышали бы.  — Теперь понятно, почему это тебе никак не надоест. — наблюдая за всполохами огня, сказала Хела.        Послышался взрыв. Одинсоны даже не вздрогнули, переглянулись и продолжили наблюдать за костром. В Йотунхейме всегда мёртвая тишина, но они об этом знать не могут. Потому и взрывы за деревьями не кажутся чем-то удивительным: может, здесь так всегда. Да и Локи здесь. Высока вероятность, что это он.        Когда пришла это мысль зашипело не только мясо. Возле них появился портал, а через секунды чуть ли не вывалился трикстер: измученный, истощённый, но довольный.  — О, я вовремя! — несмотря на свою усталость он сразу потянул руки к огню, где было мясо.   — Да обожди, оно ещё готовится! — прикрикнул Тор, ударяя по его пальцам палкой.  — Прояви уважение к царю Йотунхейма!       Теперь Одинсоны переглянулись с явной опаской.  — Ты сейчас не шутишь? — С чего бы? — прошипел он, потирая свои пальцы. — Ларец здесь, а миру нужен царь. Я любезно пожертвовал своим временем. Но, конечно, из-за отсутствия и возможной скорой смерти пришлось искать в срочном порядке регента. Кровью я связан с Йотунхеймом, а дикарям нужна монархия. Буду как прикрытие Имиру, йотун старой закалки, помнит времена рассвета. Такие нужны. А я как успокоение нынешним йотунам, что род Лафея не сгинул и мир не погибает. «Полукровка» да им уже и на это чхать, главное – отморозок вышедший из-за неуправляемой сосульки Лафея. Да и мир такого же мнения. Пусть подпитываются такой надеждой. Имир со временем обзаведётся авторитетом, и я смогу уйти за кулисы. — Локи улыбнулся, когда схватил поджаренную ножку волка. — Пока как временная мера. Регенту сил и терпения, а нам приятного аппетита.       Трикстер вцепился зубами в кусок мяса и блаженно закрыл глаза, не обращая внимания на переглядывания Хель и Тора. Да и какая разница: он закончил все свои дела, пора уже и отправляться в космос. Теперь никакие отношения в Асгарде его не волнуют. По крайней мере, он хотел так думать. В глубине души, Локи не хотел так скоро улетать. Но, как всегда, сердце проигрывало разуму.        Чем дольше он здесь остаётся, тем скорее их найдёт Танос.        «Но твоя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого».        Теперь в голове не голос отца. Не голос Одина или Фригги. Его собственный голос – асгардской личности. Ас, что отличался нетерпимостью и особой агрессивностью (в некой степени проявлял расизм ко всем, кто не был асгардцем), даёт мудрые советы. Потому что все его действия всегда не считались с чужой свободой, но здесь, в Асгарде, про неё забывать нельзя: рискуешь потерять близких. Локи не должен из-за своего желания как можно дольше растянуть воссоединение с его настоящей семьёй, подвергать их смертельной опасности.        Всё же бог Хаоса несёт за собой только хаос.        Слова отца. Трикстер встряхивает головой и продолжает наслаждаться едой. Не стоит сейчас думать о том, что будет дальше; если уж он хочет, то с Хель и Тором может провести прекрасно время, не затрагивая тему его скорого исчезновения. Просто наслаждаться моментом и не думать, сколько времени пройдёт. — А ты так не хотел быть царём. — разбавляет тишину Хела. — «Никогда не говори никогда». Любимая моя фраза у мидгардцев. Они так мало живут и всё равно могут узреть истину. — Время не важно, когда стремишься к правде. — отвечает Тор. — Всё зависит от существа: и за час он может преисполниться, и даже спустя несколько тысячелетий остаться глупцом. Да и смертные… Живут мало потому и спешат.  — Больше им подходит эпитет «забавный». — поправляет Локи. — Тебе стоит познакомиться с друзьями Тора, сестрица. Они не идеальны. Даже когда спасают мир не все ждут пиров и почестей как здесь. Кто ради долга сражается, кто искупить свои грехи. Но в этом их сила и величие. В ошибках. Они учатся на них.   — Они теперь и твои друзья. Не забывай, Локи. — Да, конечно. — поспешно отвечает трикстер. — К чему я это? Так ты царица теперь, Хель. Не бойся ошибаться. «Не ошибается только тот, кто ничего не делает». — Сегодня вечер философии? — улыбается Хела, вспоминая об удивительной проницательности младшего принца. — Да и ты не забывай, что тоже отвечаешь за Йотунхейм. — Всё-то вы шары на меня катите. «Друзья» – «и твои», «ты царица» – «ты тоже». Можно и перестать говорить о моей персоне. — он хитро усмехается, когда замечает смущение. — Я же так долго вас не помнил. Утолите моё любопытство. А-то всё обо мне и обо мне… — Локи вскочил и позвал к себе пламя костра, оно охотно приласкалось к его руке. — Да и пошлите. Засиделись мы. Поспешим на Игры Валькирий. Я ещё хочу увидеть Гиль… — Зато мы знаем куда ты катишь свои шары.        Слишком болтливого Тора он пинком закидывает в портал. Хела, хихикая, заходит сама. Закатив глаза, Локи тушит пламя и тоже уходит, оставляя Йотунхейм на плечах Имира. Есть ли к нему доверие? Конечно нет. Но, главное, он единственный кто помнил Йотунхейм в рассвете сил и готов исправлять ошибки правителей. Этого, пока, хватает. 

***

      Приземлился Тор на чьи-то колени. Когда поднял голову: увидел Сиф и чуть ли не упал на Хелу. Воительница тоже не осталась сидеть с лицом, будто ничего не произошло, а после появления из портала Локи так и вовсе чуть челюсть не уронила. Она вскочила так резко, что все зрители посмотрели куда, откуда донёсся шум. Заметив трёх членов королевской семьи все встали и поклонились. Игры только начинались, поэтому и ведущие замолкли на минуту. — С координатами попутал. — слабо улыбнулся  — Жив?!  — А вы верили, что принца Локи можно так легко убить? — закричал трикстер и рассмеялся. — Я разочарован! Во мне сомневается собственный народ… — Перестань. Они пришли на зрелища посмотреть, а не стоять в поклоне. — говорит Хела, держа Локи за руки, чтобы тот своей жестикуляцией не зарядил по лицу асу. — Прошу, сядьте, перед началом мы всё объясним. — Поздравляю с коронацией, царица Хела. — чуть запинаясь, говорит Сиф, когда все сели, она не отводила взгляда от весёлого трикстера. — А тебя с очередным воскрешением. — Сколько желчи! — морщится он, не обращая внимания на руки сестрицы. — Надеюсь, друзья Тора не в одной лодке плывут к эшафоту?        Леди Сиф сглотнула. Уже весь Асгард знает кто причастен к казни Фандрала, точнее, об этом шли слухи. Но не нужно было быть гением, чтобы заметить, что после возвращения принца возобновилась вражда. И, как итог, смерть Советника, пусть и по причине государственной измены и многочисленным попыткам убийства королевской семьи. — Хватит угрожать каждому, кто на тебя косо посмотрит. — укоризненно сказал Тор. — Уж в верности Леди Сиф я не сомневаюсь… — Напомнить тебе о том, что о Фандрале ты говорил тоже самое? — трибуны зашумели. Мигом каждый потерял интерес к королевской троице, потому что ведущий продолжил вести шоу. — О, ладно, начинается! Вы идите. У меня есть идея.  — Давай-ка без твоих идей… — прошептала Хела, всё сильнее сжимая руки Локи.       Трикстер легко создал портал под их ногами и они присоединились к Одину и Фригг.  — О, великие норны, что он задумал… — восклицает Тор, тяжело опускаясь на место рядом с Хель. — Он же не убьёт всех здесь перед отъездом? — задаёт риторический вопрос Хела. — Доверяйте своему брату. — говорит Фригга. — Всё же он спас Асгард уже дважды. — Не наводите панику. — выдыхает Один. — Вот он возле Леди Сиф сидит.       Все смотрят в одну сторону и убеждаются, что Всеотец ещё не слеп.  — Её убить?

***

      В голове Локи родился безумный план. С каждым шагом он его дорабатывал. Набросил на себя чары иллюзии, потому что, к сожалению, и здесь он известная личность. Двойника только нужно срочно отправить к Хель и Тору, потому что они же хотели провести время вместе, вот и проведут. «Раскол сознания» работает безотказно, жалко только, что на это уходит огромные запасы магии, поэтому придется пока повременить с фокусами. Ведь двойник полностью с памятью, речью и поведением настоящего Локи. Маг даже не может сказать, что это не он: ведь часть сознания в голове двойника. Но, это сложно, сейчас о плане.       Идёт он по тропинке, ведущую в шатёр. Место, где собираются смельчаки, воины со всех миров, которые готовы пойти на арену против Валькирий. В битву за их сердцами. Давняя традиция Асгарда: ход, по сближению всех девяти миров (кроме срединного мира). Каждый, кто смог победить в бою Валькирию, забирает побеждённую себе в жёны. Пока за всё время существования этой Игры Валькирии проигрывали примерно… никогда. Поэтому про традицию эту давно забыли и в основном выходили испытать свои силы.       Вот и сейчас он дошёл до скопления воинов, что громыхали мечами и смеялись над шутками. Да так, что не все заметили приход незнакомца. И как только они собираются биться с Валькириями, если к ним так легко можно подобраться? Локи же приметил одну мрачную тучу. Он сидел и смотрел на свои стрелы, вздыхал и откладывал их подальше, беря в руку меч. — Вы бы неплохо управились и стрелами. — улыбается как можно доброжелательнее Локи, отвлекая тучу от разглядывания оружия. Тот даже пугается.  — Не думаю, что от них есть прок в ближнем бою.  — У меня есть друг, что управляется со стрелами и луком прекрасно на любом расстоянии. — Локи показывает на плечи лука. — Он превратил свой лук в подобие глефы. — Ваш друг довольно изобретательный. — мрачная туча совсем не замечает как резко переменилась картинка, они теперь были не в шатре, а на окраине какого-то леса. — Я – Ноа. Выходец из Ванахема. — Локи. Из Асгарда.        Бог с нескрываемым наслаждением смотрит за тем, как вытягивается лицо вана. Как машинально тянется за спину, когда замечает незнакомый пейзаж. Но, магу хватает одного движения, чтобы усыпить лучника и приступить к главному. Краже личности. Скопировать полностью тело вана не проблема – с этим справиться магия иллюзий. После этого, конечно, придется полностью ограничить себя от использования магии, потому что двойник и иллюзия уже неплохо так тратят ресурсы. Но Локи и не планировал пользоваться ей.       Стоит научиться биться без помощи магии. О, как бы Гамора была рада видеть здесь такого брата. Только с луком и стрелами. Кинжалами в новых ботинках. Одеждой пришлось с ваном тоже поменяться, чтобы скрыть запах собственный от гончих. Специальных собак, что проверяли бойцов на подлинность.        Вернулся он как раз вовремя. Бойцов проверяли гончие. Локи подошёл к ним и понял, что собаки всё равно чувствуют его запах. Пришлось, (он на это надеется), последний раз за сегодня использовать магию и залезть в сознание собак. К слову, после этой выходки, придется предложить надевать на гончих ошейники, что защищали от проникновения в разум. Потому что это мог сделать любой ван или альв. Пусть они друзья, но отморозков всяких хватает.  — Ох, Ноа, вот ты где! — вот и прокололся, не учёл друзей мрачной тучи. — Решил брать лук всё-таки.  — Не управлюсь я с мечом, ты же знаешь. — говорит Локи, стараясь не улыбаться, ведь заметил, что даже ради вежливости тот не менял своего лица при разговоре с трикстером. — И правда, не твоё оружие. — шепчет он, когда их выводят на арену. — Вот. Смотри. Я тебе про неё говорил…       Локи повинуется и с силой сжимает зубы, стараясь сейчас же не откусить «другу» глаза. Не должен он так смотреть на его подругу. Только не на неё. — И что в ней особенного? Вокруг девицы и краше есть. — говорит Локи, не обращая внимания на ведущего, что уже перешёл к представлению Валькирий.  — Конечно, тебе не понять. — как-то даже грустно шепчет парень. — Я всё ещё удивляюсь твоей верности, Ноа. Но как ты сможешь их… — он подходит к уху. — Убить? «Вот это я попал, — хмыкает про себя Локи, отмечая, что надо после возвращения убить вана, или просто натравить на него Ёрма, — и правда ангел-хранитель». — Месть такое дело. Тебе не понять.  — Ха. Только её не убивай, прошу. — Если только сможешь победить. — Будь уверен. «Ёрм, убей вана. — призывает Локи его и слышит знакомое шипение в сознании, как же хорошо, что Анграбода их связала. — Приятного аппетита».

***

      Теперь Локи задумывается, как Ноа вообще планировал убить Валькирий. В голову приходили только магические ловушки на поле, что он мог активировать одним словом. Но на арене принц ничего не почувствовал (пришлось опять использовать магию). Стрелы тоже проверил: ни яда, ни взрывчатых устройств. В карманах одежды тоже ноль зацепок. Ещё и распределение дело случайное. Валькирии-то могут драться за Игру с двумя-тремя, а бойцам достаётся одна из них.        В этом Локи повезло. Он будет драться с Брунгильдой. Подозрительное совпадение. С Гиль также дерётся его друг, имя которого он так и не узнал. И ещё три человека: два из них из Альвахейма и один полукровка из Муспельхейма.        Пока трибуны шумят, на арене танцует в смертельном танце Ира с тремя бойцами. Один из её противников из Сватахельма, другой гном, а третий ас. Но, даже имея такой набор, бойцы значительно уступали в скорости и силе Валькирии, и, пусть нескоро, но проиграли.  — Ноа, нам нужен план, — подходит друг и садится рядом, — мы не можем как эти недоумки просто идти напролом. — Он прав. — подходит полукровко муспельхеец, внутреннему йотуну сразу становится плохо. — Я Сюга.  — Очень грозное имя для полукровки из земель огненных великанов. — издевательски протягивает Локи и сразу уворачивается от ожидаемого удара. Стоит максимально отгородить Сюга, ведь если плохо йотуну, то плохо и ему и это нужно перекинуть на простую интуицию, а не природу. — Какой импульсивный, сейчас пар из ушей пойдет. — Да я тебя… — Прекратите! На кону наши жизни, а вы уже ссоритесь? — говорят одновременно близнецы альвы. — Давайте составлять план, у нас в «команде» два ближника и три дальника. Мы, Ноа. Рубин, Сюга.       А, точно, Локи забыл. При проигрыше, бойцы умирают на поле боя, потому что Валькирии ни в чём себя не ограничивают, а сами бойцы могут и убить, и в жёны взять. Так вот как он хотел расправиться с Валькириями, просто не брать под венец. Но тоже глупость, тогда не всех он хочет убить, а только одну.  — Убивать будем? — спрашивает Локи, ловя на себе удивлённые взгляды. — Что, я в жёны её брать не хочу, но если кто и готов, то пусть оплатит мне за помощь… — Мы все сейчас горим в одном котле, а ты о деньгах?! — вспыхивает Сюга. — О, в котле-то ты привык гореть. — Я ему сейчас врежу. — скребит зубами полукровка, когда его за руки держат близнецы.  — Ладно, у меня есть набросок плана. Прошу, Ноа, успокойся. Твой расизм здесь ни к месту.  — Я бы не назвал это расизмом. — возмущается Локи. — Скоре богатым воображением, кто ещё придумает столько… — Ноа стоит на краю арены. — прерывает его сразу Рубин. Какое идиотское имя – отмечает трикстер. — Там стрелами мешай Валькирии к нам приближаться. Близнецы страхуйте его. И поддерживаете нас атаками. Мы с Сюг будем на мечах с ней. План прост: четыре нападают, один защищают, два защищают защитника. — Так какие у вас планы? — всё же не унимается Локи, ага, попробуйте его перебить и ждать молчание после этого. Но оскорблён был, потому план Рубина пропустил мимо ушей. — Вы пришли для чего: силы испытать, жену найти или убить? Я, честно, для последнего. Но если большинство против этого действа, так уж и быть… — Конечно против! — вспыхивает Сюг, трикстер придумал ещё одну тонну шуток, но мог ограничиться смешком. — Я для того, чтобы силы испытать, когда ещё удаться выйти в бой с самой сильной армией Асгарда… — Мы тоже. — одновременно отвечают близнецы. Бог считает, что их разумы чем-то связаны магически. — План хорош, прост в исполнении.  — Вот, тогда вы мне помогаете найти жену. — смеётся Рубин, приобнимая мрачного Локи. —  Приглашу каждого на свадьбу, если выживите. «Вы нет. Уж я позабочусь».

***

      Час пробил. Локи искренне хотелось поставить купол тишины, потому что гул стоял невозможный: взрывались аплодисментами, пьяными воплями, летели слюни, пот, кровь с трибун. Смешивались голоса орущих и поющих и бог морщился от неприятных ощущений. Ещё и полукровка стоит рядом, точно сейчас в обморок упадёт.  — Вам повезло! — кричит ведущий, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Вы будете завершать эти Игры и поборетесь да сердце одной из сильнейших и важных фигур. В прямом и переносном смысле – это уже на ваше усмотрение. Не забывайте, что Валькирия свободна в своих действиях, а вот вас я прошу ограничиться в использовании магии.  Это и всё! — ведущий исчезает с арены. — Удачной дороги в Вальгаллу, бойцы! Закончим же Игры!       Трикстер старается не улыбаться такой непривычно серьёзной и смертельно опасной Гиль. Для этого (но и для выполнения идиотского плана), он и спешит на край арены, занимать удобную позицию. Не учёл Локи ещё кое-что. Лук он брал последний раз в лет тринадцать, а у Таноса больше управлялся с бластерами. Меткость у него на максимуме, но с луком пришлось повозиться. Со стрелами тоже, он минуту доставал их, хотя по идее должен был за секунду и начинать стрелять.        Вновь в голову лезет Клинт Бартон. Локи решает скопировать по памяти стиль боя друга. Удачной пародией это не назвать, но действия стали увереннее. По крайней мере, стрелы он больше не ронял. Близнецы стояли чуть поодаль и прикрывали спины двум бойцам, что выглядели со своей техникой сражения ничтожествами перед летающей Брунгильдой. Локи забыл уже про свою роль в это бойне и наблюдал за подругой.        Она ловко орудовала своими клинками, не нанося смертельных ран, но и не оставляя бойцам и шанса притронуться к её доспеху. Стрелы близнецов летели возле неё, но не могли никак поразить эту цель. Она двигалась быстро, профессионально и аккуратно. Кружила вокруг каждого, добиралась и до лучников, пусть и мечники старались её не подпускать.        Для вида Локи натянул тетиву и выстрельнул под её ноги. Валькирия подняла взгляд, а трикстер по привычке подмигнул. Кажется, это её разозлило. Потому что мечников она пинками разбросала по разные стороны, а с лучниками разобралась в два счёта. Бог убирает стрелы и готовит свой лук к бою, потому что секунду назад Гиль была перед носом, но резко ушла в право и появилась слева.        Принц выставил блок, стирая с лица улыбку. Сейчас он не трикстер, а Ноа. Ему нужно биться с подругой. Не для этого ли он сюда пришёл? Он выставляет вперёд лук, демонстрируя лезвия на плечах.  — Интересная конструкция. — кружа вокруг него, говорит Гиль. — Но не думаю, что это тебя спасёт. — Я не хочу драться с тобой сейчас. — бросает небрежно Локи, кивая в сторону поднимающихся соратников. — Они живы. — Я бы хотела, чтобы они были исключены. А не убиты.  — Благородно, — Локи делает первый рывок, Гиль уворачивается, — но не эффективно.  — Ты слишком самоуверен, если считаешь, что справишься со мной без своих друзей.  — Брось, они мне не друзья. — Ноа хищно улыбается. — А мне нужна твоя голова.  — Тогда пощады не жди. — Это мне и нужно.       Локи достаёт свои стрелы и целится в близнецов. Выстреливает им в колени. Те кричат, пытаются вытащить стрелы, но они непростые: с несложным механизмом, что вцепляются в мышцы как клещи. Мечники получили своё: Брунгильда проткнула их сердца своими клинками, не оставляя и шанса выжить. Близнецы потеряли головы, в буквальном смысле.  — Также правда легче. — Локи направляет своё самодельное оружие в сторону Гиль. — Наконец-то тебе надоело играться. — Посмотрим на что ты способен, пустослов. — хмурится Брунгильда и исчезает из виду. Локи ещё раз восхищается её скоростью.        Он уворачивается от смертельного движения клинком и выставляет вперёд лук. Валькирия касается носочком ботинка самодельного лезвия, отталкивается (отмечая про себя то, что у Ноа очень сильные руки и крепкий хват), и целится ногой в правый висок. Удивляется, когда голова противника исчезает, потому что, казалось, от такой скоростной атаки увернуться невозможно. Но противник и это смог, и поднять повыше своё оружие, чтобы хоть задеть ногу Валькирии. Брунгильда исчезает с поля зрения снова, оказывается сзади. Туда сразу же спешит лук.        Гиль уворачивается и уходит от него подальше, запоздало вспоминая, что перед ней лучник, а не боец ближнего боя. Ноа улыбается, достаёт за секунды стрелы и стреляет. Стрелы, что были напичканы порохом, в воздухе загораются и взрываются под её ногами. Летят ещё пять стрел, Локи не щадит противницу, потому что, как его учил отец: на поле боя нет друзей. Принц только старается ей не нанести раны несовместимые с жизнью, а больше он себя ни в чем не ограничивает.        Ужасное веселье накатывает на Валькирию. Глупо улыбается, даже как-то сумасшедше, потому что от пыли она теряет с поля зрения противника и полностью доверяет своей интуиции. Наконец-то не чахлый боец на арене, выскочка и самоуверенный болван. Это настоящий воин, что использовал в бою не только грубую силу, но и хитрость, ловкость и скорость. Он не уступал ей в быстроте реакции. Это пугало и одновременно сводило с ума. Вот сейчас она, практически слепая от пыли, глухо смеётся и прислушивается к интуиции. «Справа» – кричит она и Гиль доверяет ей. Отпрыгивает влево и оказывается права. — Мы так можем танцевать хоть целую вечность. — говорит Локи, тоже не переставая улыбаться. Он выходит из пыли, наблюдая за тем, как Валькирии возвращается зрение. — Я бы разделил с вами эту арену и превратил в зал, но, к сожалению, здесь я не для этого. Мне нужна ваша голова и я заполучу её любой ценой.  — Я даже не горю желанием танцевать с вами. Во всём Иггдрасиле есть лишь один человек, который достоин притронуться ко мне и повести в танце. — Валькирия вмиг посуровела, она и забыла, что противник хочет не её сердца, а голову. — И это не вы. — Ему очень повезло.        Он делает выпад, вновь уворот. Теперь они вцепились в драке, уворачивались, уходили на несколько метров и сразу же возвращались. Локи откидывает в сторону лук, уходит в присядь, над головой свистит нога воительницы. Принц достаёт свои кинжалы и широко улыбается. Перекрёстом оружия, останавливает клинок Валькирии, второй приходится в блок ноги. Лезвие режет неглубоко (спасибо доспехам), но всё равно ощущения неприятные.       Они оба выдохнулись, это видели все присутствующие. Но трибуны ликовали: никогда еще за всю историю Игр так не затягивались бои. Не было никогда равных противников. Королевская семья сидела в напряжении, потому что этот Ноа был не таким как все остальные бойцы. Его подготовка была тесно связана с боями. Настоящими, не просто учебными, этот ван явно побывал не на одном погоревшем поле. Хотя, как известно, Ванахеймцы почти никогда не участвовали в масштабных войнах.        Хела смотрит на Локи, что мрачно молчит, и так внимательно смотрит за действом, что, казалось, сейчас взглядом прожжёт дыру в противнике Гиль. Но он молчал, держался, и даже Тор понимал, что брата сейчас лучше не трогать. Потому что от любого прикосновения он может взорваться и броситься на помощь. А это могло опозорить весь Асгард, но принцу было бы на это откровенно чхать. Поэтому его никто не трогал, лишь осторожно поглядывал.       Битва продолжалась. Поднималась пыль, звенели лезвия, тяжело дышали бойцы. Но даже в равной битве выводится победитель.  — Ты достойно сражался, Ноа из Ванахейма. — говорит ровно смертельно уставшая Валькирия, когда удалось повалить бойца на землю, придавить ботинком и прислонить к его шее клинок. — Ты хотел моей головы, но я заберу твою.  — Если только смерть позволит прикоснуться к твоим губам, то я готов. — улыбается совсем знакомо для Валькирии Ноа.       От осознания она теряется и боец позволяет себе подлость, он отбрасывает клинок сильным ударом по лезвию, берёт с земли кинжал. Скручивает руки Валькирии, поднимает наверх и прислоняет к её горлу кинжал.  — Дорогая, — он мигом разрывает расстояние и прикасается к её губам. Поцелуй, то, что он ждал несколько лет, то о чём мечтал подросток, — если ты умрёшь, погибнет и мир, что впитал в себя твою кровь.  — Локи…  — Отправимся в космос, — улыбается он, сбрасывая иллюзию, — я так долго этого ждал.       Яркий изумрудный луч с неба врезается в арену, разбрасывая тела по трибунам, уничтожая первые ряды и расшатывая вышку, где располагалась королевская семья. Последняя, к слову, мигом повернулась к весёлому трикстеру, что одним изящным движением исчезает в изумрудном пламени.        Когда всё утихает, после луча не остаётся ни Локи с Валькирией, ни арены, ни трибун. Хела смотрит на Тора и выдаёт очевидное: — Выпендрёжник.