Потерянный Бог. Дом

      Не сказать, что Питер и Локи прошли до корабля в тишине. Узналась удивительная вещь: когда эти оба рядом, даже после глубоких разговоров, они могут спокойно обсуждать самые незначительные вещи и рот не закрывался ни у одного, ни у другого. Вот только если Квилл, жестикулируя, рассказывал о своих днях, проведённых в Пустоши, то Локи кивал, бросал едкие комментарии, а если зацепился за какое слово, то вспоминал историю из своей жизни, и уже руль передавался ему. Квилл тоже слушал, комментировал, где смеялся, где ужасался. Его эмоции, как чистый лист. И это подкупало. Давало возможность не терять нить разговора, и побуждал искренний интерес.       Они добрались, смеясь над глупой шуткой, которую рассказал Квилл, правдоподобно пародируя одного из ксандарианца.  — Я думал они шутить не умеют, а тот: «О, если ты Питер ещё раз нарушишь закон, то станешь пидором». Ты бы знал, как я ахренел, когда услышал МАТ от ксандарианца! Каламбур конечно глупый, но кто я чтобы судить новичка. — Если он не томным голосом тебе на ушко нашептал, то весь эффект теряется.        Квилл ударил его по плечу, маг потёр больное место, пусть и не болело совсем. Даже морщится. Только вот капитан взрывается от смеха вновь, и пострадавший тоже не выдерживает. — Это отвратительно, Локи. — Признай, ты этого ждал. — маг даже сам начал приближаться к уху Звёздного Лорда, от чего тот остепенил, а после резко отскочил назад. — И он точно надеялся… — Прекрати! — больше весело, чем зло, прокричал он, что, конечно легко считалось полубогом.       Он и вправду перестал, когда увидел, что вокруг «Милано» Валькирия уже замыкает круг, и, останавливаясь, вспоминает ещё одну руну. Изображение в память приходит быстро, она с точностью скопировала руну защиты, и приступила к руне предупреждения. Она не была мастером рун, но обладала поистине феноменальной памятью, а если быть точно – фотографической; потому, что Гиль видела однажды перед сдачей экзамена, она помнит до сих пор.  — Они не будут вместе функционировать, — говорит Локи, рассматривая две руны, — руна защиты с острым углом сильнее; у предупреждения угол тупой. Один из них будет перекрывать другого. Нужен баланс.        От слова «баланс» его воротит, но более подходящий синоним он не нашёл.  — Точно, «мастер рун», прошу. — она встаёт, отряхивает со своих ног песок и отходит в сторону. — Никогда я не был мастером. — он закатывает глаза, садится на колени и исправляет углы, делая их одинаковыми. — Ты всегда был занудой. — говорит Брунгильда. Их оставили одних разбираться с магическими штуками. Квилл ускакал, как только приметил красную шевелюру. — Хоть что-то не изменилось. — Я хотел как лучше. — он уже давно закончил исправлять руны, но всё равно взгляд не поднимает.  — Конечно. Все хотели лучшего, и именно у тебя всё всегда идёт не по тому месту. — сарказм Валькирий – особенное. — Ты заигрался. Не хотел лучшего. Просто провел эксперимент и остался доволен. Всегда так делал, даже когда мелким был – мне хватило короткого с тобой знакомства, и рассказов Хель. — Локи всё ещё сидит перед рунами, вспомнив несколько элементов, которые могли бы усилить эффект. Не желая поворачиваться, он приступает к работе. — Только вот я и не думала, что окажусь твоей подопытной крысой.  — Это не так! — линии обрезаются носком ботинка, когда он резко встаёт, услышав такое заявление. — Это был не эксперимент, я только думал о том, как вас вытащить с этой клоаки с наименьшими потерями.  — Сказать, что Эго – всесильное существо, которое жаждет уничтожить вселенную был не вариант?   — Кто бы поверил? — Питер тебе поверил. — напоминает ему Брунгильда. — Я бы поверила. Гамора с Небулой. — И что дальше? Эго всё равно отыскал бы Питера; потому легче было решить проблему здесь и сейчас, а не бежать и ждать, откуда выскочит заяц. А ведь зверь вцепится своими резцами, не через день, так через сотни лет. Но это же произойдёт.  — Так зверь и вцепился, только другой – с клыками. — говорит она, не отрывая взгляда от глаз Локи, они сейчас так сияли чистой зеленью, что хотелось забыть все обиды. Но характер не позволит, нужно поговорить – и они сейчас это делают. — Опасность пришла откуда не ждали. — Это был небольшой спектакль для Эго. Норны, сколько я могу оправдываться. — Локи выдыхает тяжело, словно не понимает в чём он так сильно провинился. Пусть он всё прекрасно и осознавал. — Всё что хотел, я сказал. Единственное, это твои клиники. Стражи думают, что я тебя заставил убить их всех. Но ты же знаешь… — Знаю. Я могла усыпить, вырубить, выкинуть за борт, всё могла сделать, но поддалась зову Валькирий. Ты ещё добил их историями: так избирательно выбирал, и, главное, попал. — Гиль сжимает кулаки, и который раз хочет пустить их в ход. — У меня только один вопрос: почему я не могла знать о твоем плане.  — А ты бы одобрила такие методы? — Может и нет. Только ты не забывай, что мы в первую очередь друзья, после – супруги. Но мы не чужие друг другу люди. Они же мне – никто. Вот скажи, кого бы я выбрала в случае чего? — Гиль, я не знал, что дело в этом… — шепчет Локи, мгновенно понимая природу её обиды. — Не хотел тебя вмешивать в эту историю. В сознании Эго узналось множество фактов, о которых не нужно думать на его планете. Тем более я не ведал, на что способно древнее существо; и боялся за безопасность и приватность твоего сознания. — Понимаю, — она обнимает саму себя, теряя защитную оболочку, — всё понимаю. Но всё равно обидно. — Я… — Не надо. Больше ничего не объясняй. — она вновь возвращается в свой панцирь, и уже смотрит больше зло, чем понимающе. — Дорисовывай руны и пошли.  — Я бы хотел объясниться… — Не стоит. Я давно должна была понять, что Валькирии не могут жить без войн.  — Совсем не... Нет-нет, это было глупой ошибкой. Я правда думал, что ты… — Не продолжай, — сразу останавливает его Валькирия, — только усугубишь ситуацию. — Гиль… — Ну я же просила заткнуться! — срывает на него голос она. Опускает резко руки и отворачивается. — Заткнись…       Больше ничего не говорит, только уходит поскорее. Да, хотела спокойно поговорить, разузнать подробности, а в итоге все планы его Локи рассказал всем, а как наедине решили поболтать, уже на личные темы, так Брунгильда не выдержала. Взрывной характер был воспитан самой богиней Смерти, и, к огромному сожалению, как бы Гиль не старалась быть сдержаннее, иногда это вырывается. Вот и сейчас она предотвратила попытку оправдаться; жаль, конечно, Локи выбрал не те слова и не ту стратегию. Она уже знала, что он хотел сказать, но так боялась услышать это опять.        Да, блять, она могла их усыпить. Спокойно, без лишнего шума и без ненужных жертв. Но она выбрала путь смерти. Лишила жизни десятки бандитов. И что, что они отбросы и последние мрази галактики? Никто не заслуживает смерти, если она не признана единственным способом избавиться от плохого человека. Но существо должно быть соткано из самой тьмы, чтобы все единогласно решили его казнить. А у бандитов даже семьи были…       Простит ли она себя когда-нибудь? Нет. Простит ли она Локи за совершённые действия, которые заставляют сейчас об этом думать? Впрочем, только в этом можно винить его. Бог Обмана на сцену позвал сокровенные страхи каждого. Организовал встречу, и как царь на балконе смотрел за действом. Можно ли винить его в излишнем высокомерии, раз думает, что может манипулировать ими и после называть это уроком? Подготовкой для чего-то страшного и неизбежного?       Как будто понятен ход его мыслей в момент, когда попробовал реализовать свои идеи, и испытал всё на собственных сёстрах. Ракету он обозвал чистой случайностью. Могла ли ей быть и Гиль? Этот эффект был достигнут неосознанно?        Так что же Локи даже сейчас припоминает ей, что она могла просто всех усыпить? Разговор не окончен, обиды не прошли. Брунгильда всё ещё зла, на него, на всех. На себя. Но последнее она не признает публично никогда. Валькирия зла на Локи и его выходки. Зла на этот космос и его опасности. Зла на странную команду и на Дракса, которому она пообещала бой. А битва-то за честь мужа, – вот ирония. — Мы должны сразиться сейчас! — кричит из неоткуда появившийся Дракс, и кидает ей в руки нож.        Она ловит его и без предупреждения кидает оружие в лоб, Дракс уворачивается. Гиль, точно подсчитав момент, перемещается к ножу, который уже оказался за левым ухом инопланетянина, и заряжает в это ухо ногой. Разрушитель отлетает на несколько метров, и Валькирия, приземлившись на руку, отталкивается от земли и встаёт уже на ноги, держа в руке нож.   — Ты не живёшь столько, сколько я сражаюсь, — выплёвывает она, наблюдая, как весёлый Дракс встаёт и бежит, — щенок.       Следующий удар он отразил, но не долго музыка играла: Гиль уходит ему под ноги, и ударяет по икрам. Крепкие. Дракс, почти ничего не чувствует от такой атаки, пускает в ход ноги, и ударяет носком ботинка по брови Воительницы (она успевает быстро увернуться). Встают на ноги, и кружат вокруг друг друга, обмениваясь быстрыми ударами. Спарринг длился несколько секунд, и они отходили на несколько минут, и так по семь, десять подходов. Ровно до того момента, пока Гиль не решила, впустить вход местные красоты: кинуть песок в глаза противнику.        Дракс зашипел, но стал не совсем беззащитным. Один удар он заблокировал, второй уже не смог. Пусть и на третий удар зрение прояснялось. Тем не менее четвёртый удар был нацелен на грудную клетку: Разрушитель поставил руки в блок, и чуть не сломал свои кисти. По крайней мере, он услышал хруст, и характерную боль в левом предплечье.        Брунгильда исчезает с поля зрения, появляется сзади и наносит точный удар в правый висок ребром ножа. Тонкая струйка крови капает на ключицу, а после резкого поворота попадает случайно в ухо. — Я не ошибся! — смеётся, словно сумасшедший, Дракс. — Ты – сильнейшая! — О, Один, — она наносит ещё один точный удар в подбородок, целиться далее в печень, но её останавливает рука инопланетянина, а уже другая отправляет в полёт, — пха, ты тоже не промах.        Она встаёт, и с невероятной скоростью приближается к противнику. Дракс совсем не уследил за её движениями, потому стоит в защитной стойке. Левое предплечье давно было поломано в хлам, потому что заблокировал ей ещё один удар. — СТОП! — кричит во всё горло Питер. Сработало: Валькирия останавливается, и убирает нож с шеи Дракса. — Нам уже пора. — севшим голосом говорит он. — И прошу, без битв в Пустоши, и, тем более, в Центре. — Я признаю своё поражение, Воительница. — важно заявляет Дракс, склоняя голову. — Честь вашего мужа восстановлена. Он прощён. — Славно.        Она бросает Разрушителю его же нож, и уходит. Локи, который наблюдал за всем этим действом с вершины корабля, спрыгивает и приземляется прямо перед инопланетянином. Тот, что удивительно, даже нож в ход не применил. Пусть и появление было неожиданным.  — Вы сражались за мою честь? — Я бы не простил вас, дитя Змея, за захват моего разума. — Дракс тыльной стороной руки вытирает кровь с виска и щеки.  — Что же тогда со мной не сразился?  — Не думай, что я струсил. То была инициатива самой Воительницы, я не мог отказать. — Ясно. — Локи хмурится, смотрит на его левое предплечье и, быстро схватив его за руку, вставляет кость обратно. — Ну уж спасибо за прощение.  — А… — Дракс крутит своей рукой, и не успевает спасибо сказать, как бог исчезает на глазах, будто всё это было миражом. — Квилл, — Капитан оборачивается на него, — передай ему спасибо.  — А ты что? — Так он исчез. Понятно же, что не хочет со мной разговаривать. А вы, кажется, ладите. — Ладите? С чего ты взял? — Так я следил за вами. — совсем бессовестно признаётся он. — Ничего не слышал, но видел, как вы смеялись. — Следил? — и как только Квилл не заметил слежку, вокруг же пустыня: где он только мог спрятаться. — А ты не ахренел? — Ты ушел один куда-то с Отражением. Я хотел в случае чего тебя защитить. — Нет, льстит конечно твоё волнение. Но не стоит так делать на постоянной основе. — объясняет ему уже более спокойно. — Я и сам могу за себя постоять. И Локи ничего мне не сделает.  — Не верю. Да и ты не такой сильный, каким хочешь казаться. — он отворачивается и тоже собирается уходить.  — Эй! — зовёт его обиженный Звёздный Лорд. — А если я тебя приглашу на бой?  — Я не соглашусь. — важно говорит Дракс. — И так понятно кто победит.  — Конечно понятно: и это я. — Нет, я имел ввиду себя.        С этими словами он исчезает с концами, оставляя Питера дуться на самого себя. 

***

— Я есть Грут! — Нет, Грут, мы не можем взять с собой этот песок. Это глупо. — который раз убеждает его Небула, уже с каплей раздражения, наблюдая за песком в маленьких ладошках деревца. — Я есть Грут… — Послушай Небулу, малец.        Из тьмы появляется Локи, и сразу этот песок оказывается под ногами киборга, потому что деревце бежит к магу и обнимает его ногу. Асгардец удивляется, но всё равно гладит его по голове. — Я так вижу, ты вымахал за несколько дней.  — Я есть Грут! — О, нет, ещё не настолько большой. Но твоя попытка атаковать мою пятку – поступок настоящего героя.  — Я есть Грут? — Что я делал, когда ты спал? — Локи улыбается, даже как-то грустно. — По крайней мере никто не умер.  — Я есть Грут?! — он отходит от ноги и складывает руки на груди, явно обижаясь.        Локи, хмыкнув, присел на корточки. — Это был… — Я есть Грут! — Я не хотел убивать твоего папу, и Небулу! — от его крика, Грут весь сжимается, от страха, и бежит уже к киборгу, прижимаясь к ней. — Я и не убивал… — Я есть… Грут. — Ты ещё мне ту встречу припоминай! — Локи начинал злиться на совсем беззащитного гуманоида. Природа этого резкого гнева так и не нашлась. — Поздно опомнился.  — Я есть Грут! — Какой учитель?! Ты хотел… что? А ты не сдурел, брать, цитирую тебя же: «Отражение, который чуть не прикончил нас с папой», в учителя? — Я есть Грут! — Изменился? О-ой, бля-ять. — он смотрит на Небулу, которая стояла напряжённая как струна. Готова была уже в любой момент напасть, если Локи сделает хоть шаг в сторону Грута. — Я уж не настолько изменился, чтобы стать добреньким монахом и брать тебя в ученики. Проснись! Я – убийца. У-Б-И-Й-Ц-А. Запомни это раз и навсегда. И не смей больше, — он демонстративно стряхивает пыль со своей штанины, там, где прикасался недавно Грут, — приходить ко мне с этой глупостью. — Я есть Грут… «Прости».  — Прости? Какое ещё «прости»?! — маг делает шаг к нему, но сразу был откинут назад пинком Небулы. — Не приближайся к нему, братец.        Локи с удивлением сплёвывает кровь и встаёт, откидывая ящики, что были поломаны от его веса.  — Как будто ты должен просить прощения, — тихо говорит бог, вновь делает шаг, но уже в сторону, он не отрывает взгляда от маленького гуманоида, что сейчас был под полной защитой Небс, — хрен с тобой, малец.        И исчезает, будто его и не было. Небула резко поворачивается к Груту, и падает на колени, хватая того за голову. — Что он тебе сделал, что ты его так защищаешь?!       И, что удивительно, на этот раз Грут молчал. Минуту и больше, пока не пришли на шум Мантис и Гамора. — Что-то произошло? — интересуется зеобереянка. — Всегда что-то будет происходить, пока наш брат здесь. — говорит она и поднимается, так и не дождавшись ответа на свой вопрос. Выпытывать что-то от ребёнка, то ещё решение, будет осуждено и обществом, и совестью. — Пора выдвигаться, мы задержались. — Ты права, время идёт. — раздражённо говорит Гамора. — А мы только и делаем, что пытаемся понять логику действий Локи. Мы никогда его не понимали, и сейчас не поймём. — Я могу кое-что сказать. — тихо подаёт голос Мантис, вспоминая о своих ощущениях, сёстры оборачиваются на неё. — Отражение чувствовал вину. — Вину? Брат чувствовал вину? А ты уверена, что твои усики не ошиблись?  — Я никогда не ошибаюсь. — она покраснела, то ли от злости, то ли от стыда. — Это было самое сильное чувство, и я его до сих пор чую от него.  — Ты же не касалась его.  — Я коснулась сегодня, и тогда, когда он коснулся моего разума. И могу точно сказать: ему пришлось.  — Ты защищаешь его? — хмыкает Небула, не веря свои ушам. — Того, кто захватил твой разум? — Я вспомнила его эмоции, и они совсем не похожи на эмоции Эго, когда тот делал тоже самое. — уверенно говорит Мантис, сжимая кулаки. — Отражение – не абсолютный злодей. Он помог убить Эго. И ему доверяет Квилл. А если доверяет капитан, то я тоже ему доверяю. — Это же полная глупость! — Я тоже ему верю, — на пороге появляется Ракета, от которого меньше всего ожидалось услышать такие слова, — я тут пораскинул мозгами и понял, что все его действия были направлены на спасение наших задниц. Пусть и путь он выбрал тернистый. Как говорится: Per aspera ad astra       Латынь. Язык считается мёртвым, но не для магов. Это основа для всех заклинаний. И, следовательно, никак механик не может знать латынь, и такие выражения. Хотя, с другой стороны, он всё же гений.       Просто меньше всего верилось, что Ракета доверяет Локи. После всего этого?       Нет. Это не может быть реальностью.       Гамора хватает сестру за предплечье, и отходит назад. Мантис и Ракета заливаются чёрным и белым, и весь мир погружается в эти цвета. Их лица трескаются, отходит кусок в сторону, потом ещё, еще и ещё, пока весь окружающий мир не стал быть похож на серую мозаику, которая была собрана неправильно.        Мозаика терпит ещё один треск, а после, словно стекло, всё вокруг трескается вдребезги. Гамора и Небула опускаются на колени, прикрываясь друг другом. Под ногами теряется пол и они падают в неизвестность, цепляясь намертво к друг другу.       Они глубоко вдыхают.  — Наконец-то очнулись. — улыбается им Локи, подавая бутылки воды. — Не думал, что вас может вырубить солнечный удар. — Почему ты такой… мелкий? — шепчет хрипло Небула, поднимаясь на локтях.  — М? — маг поправляет пляжный коврик, и оборачивается на них. — Так мне десять, насколько я должен выглядеть? — На двадцать два. — хмурится Гамора, тянет руки к ножнам, но встречает только пустоту.  — А ты умеешь, шутить, сестра. — Локи даже смеётся, смотрит на нетронутые бутылки и плечами пожимает. — Раз не хотите пить, пошлите купаться! Вода – замечательная. Только уж надеюсь, вы больше не свалитесь в обморок. Вас двоих тяжело с моря вытаскивать. — Ты настоящий герой, сынок. — на макушку Локи падает огромная фиолетовая рука.       Теперь их сковывает страх. Из-за отсутствия оружия, и присутствия этого… голоса. Они медленно поднимают взгляд, и видят знакомое, и настолько отвратительное им лицо. Он улыбается, давит лыбу – как сказал бы один мудрец. А Локи хватает своими маленькими ручками пальцы Титана и морщится, словно был недоволен. — Ну па-а, мне десять им по двадцать, как мне их постоянно спасать? Я же выдохнусь второй раз и сам утону! — Не утонешь, я же буду рядом.        Нет, это обман, не может быть голос Таноса звучать так правдоподобно спокойно и доброжелательно. — Ага, а что же тогда не приплыл на помощь, когда я их вытаскивал? — Потому что я верю тебе, Локи. — теперь черты лица заострились, и сёстры наконец-то узнали своего приёмного отца. — Ты вернёшь их, во что бы то ни стало.        Иллюзия спадает, и теперь они оказываются в коридоре. Постоянно оборачиваясь, и, наконец нащупав своё оружие, они встают спиной к спине. Но этот мираж рассеивается скоро: их за плечи хватают две пары рук и тащат в неизвестность.        Они опять вдыхают, но уже оказываются в большой палатке, где над ними колдовал Локи. Он был бледный как смерть, и, когда заметил, что сёстры открывают глаза, улыбнулся. Нависает над Гаморой, не с какой-то целью, а потому что устал, и опирается на руку. Стирает пот со лба и касается щеки сестры. После, смотрит на Гиль, которая колдовала над Небулой. Ассиня кивает ему. Локи спокойно выдыхает и падает без сил на живот Гаморы. — Епта! — Квилл сразу хватает бессознательного Локи за плечи, и более удобно укладывает на полу. Находит подушку, и подкладывает под голову, укрывая тоненьким одеялом. — Сколько он без остановки пытался..? — Два часа. Ему потребовалось два часа. — отвечает Брунгильда, приближаясь к импровизированной постели мужа.  — На что ему потребовалось два часа? Почему мы лежим? — спрашивает Гамора, принимая сидячее положение.  — Ему потребовалось два часа, чтобы… — Квилл недолго молчит, а после резко поворачивается к ним. — Разбить чары Таноса.       В палатке хранилось долгое молчание. Даже когда зашли Ракеиа с Драксом, те не проронили ни слова. Они смотрят на бледного Локи, который укутался в тоненький плед, и думают. Если это были чары Таноса, значит, в них было какое-то сообщение. Но какое? Или это было предупреждение? Гамора смотрит на своего брата, что сейчас трясётся от холода, и уже понимает какой посыл был в этом всем.  «Ты вернёшь их». — Как это произошло? — спрашивает Небула. — Мы только вышли в путь, и через полчаса вы обе свалились без сознания и без дыхания. — начинает свой рассказ Квилл. — Локи сразу просек, и бросился на помощь. И так два часа сидел колдовал над вами, на первом часу сам чуть было не откинулся, но помогла Валькирия.  — Я помогла ему избавиться от Таноса, он пытался взобраться и в его голову. — объясняет Гиль. — На каком моменте вы начали терять связь с реальностью? — В каком смысле? Я думаю, это вы и так знаете – когда грохнулись без дыхания на землю. — фыркает Небула, привычной грубостью, скрывая свой страх.  — Не в этом смысле. Когда там, петухи орать начали посреди океана, коты по стенам бегать, не знаю, происходить что-то странное.  — Трескающиеся черно-белый мир считается? — Гиль кивает. — Когда подошла Гамора.  — Ясно, механика заклинания предельно понятна. Ничего он не знает про команду, где вы находитесь, живы или нет. Это какие-то остатки от магии, словно заклинание было поставлено на таймер. — объясняет она, размышляя. — Значит события, – отражение последних действий. Просто повтор того, что было, а уже под конец написанная сценка. Видно, поэтому было так тяжело снять чары. Зато за слежку можете не переживать, — она улыбается, — ваш Танос не знает где вы и с кем вы – это я могу гарантировать.        Стоит облегченно выдохнуть, но всё ещё чувствовалось напряжение. Пусть это всё было миражом, какой-то записью, но одна мысль, которая с появления Локи на корабле, тихим шепотом шипела, была озвучена. Брат мог попытаться вернуть их отцу. Вообще, вполне возможно, он специально втирается в доверие, чтобы потом…       Нет. Он был в Асгарде. Теперь женат. Он же не мог взять первую встречную в жены.       А если это прикрытие?       Раздаётся громкий кашель. Локи встаёт на локтях, не отмахивается, когда Питер придерживает его голову и даёт воду. — Спасибо, Пит…       Господи, они используют дружеские сокращения. — Воу, когда я это стал «Пит»? Доиграиштся, я тебя Локси звать буду. — Ты не посмеешь. — тяжело вставая, прохрипел Локи, но всё же улыбается. — А кто мне запретит, Локси? — Бля-ять, умолкни. — маг тяжело опускает голову на подушку, когда не находит силы даже встать.  — Ты как? — теряя напускную весёлось, спрашивает землянин. — Жить буду.        Ещё одна попытка встать удалась. Но уже с помощью Питера. Даже когда Локи встал на ноги, мидгардец не отходил, и придерживал его в статичном положении.  — Ещё полчасика топать, пошлите. — приказывает всем Локи, но резко опускается на колени, и закрывает рот, откашливаясь. Он убирает руку, ощущает тёплую алую жижу. — Куда ты собрался? — Питер опускается рядом, и подаёт салфетку, с нескрываемым страхом смотря на кровь. Гиль сидит рядом, но всё же пока не смеет даже притрагиваться к мужу. — Тебе нужно отдохнуть. — В ближайшем пабе отдохну… — Локи упрямо встаёт, резко хватается за плечо Звёздного Лорда, когда перед глазами всё начало плыть водоворотом. — Вы не должны задерживаться из-за такой хуйни. — Да ты харкаешь кровью! — напоминает любезно Квилл, показывая на его руку.  — Неважно, это состояние мимолетное. В пути уже всё будет…       Он не договаривает. Падает на колени, и только Квилл и вовремя подоспевшая Валькирия, спасают его от переломов коленных суставов. Выплёвывает уже странную чёрную жижу. Из неё выползает маленький червь покрытый чешуйками и вооружённый крючьями. Питер, не медля, раздавливает паразита ногой. Механизм издаёт писклявый звук и замолкает.  — Это же… риматонии. — шепчет поражено Небула, вскакивает вместе с Гаморой. Подбегают к брату, и сами опускаются на колени. — Как это…  — Вы не должны были… — плевок, ещё один червь выходит. На этот раз, тот словно у собрата научился, и ловко уворачивается от ноги Квилла. Но у выхода его догоняет пушка Ракеты: паразит плавится и умирает. — Знать…       Он отхаркивается ещё раз, стоя на руках, но выплёвывает, наконец, капли крови, а чуть позже только чистую слюну. У команды стоял немой вопрос: что за херня выходит из-зо рта Локи? Небула любезно им всё объясняет, не скрывая дрожь в голосе. — Риматонии, разработка Эбони. Синтез его технологий, и знаний читаури. Этот паразит – коварная и живучая тварь, которая медленно съедает хозяина и уничтожает его разум. — объясняет быстро она, придерживая брата за плечи. — Эта штука каждый день причиняет невыносимые боли, если слишком далеко уходить от создателя риматоний. И, зная, как долго Локи находился в «командировках» и на заданиях… — Проще говоря – это поводок, чтоб опасная собака далеко не убегала. И всегда возвращалась, потому что риматонии пугаются, когда рядом нет хозяина, и начинают… поедать всё, что вокруг. — Гамора старается не думать о том, сколько раз брат ощущал жуткие боли, – по рассказам это несравнимо ни с чем. Как он мог скрывать такую важную вещь? Если бы они знали, то… Смогли бы усомниться в своём решении, и попытаться уговорить Локи… Нет. Уже прошло. Пора перестать думать, как должно было быть. Что есть, то есть. Ничего боле не изменить. — На них не действует магия, это самый жестокий способ контроля. — Хватит. — хрипит Локи, вытирая рукавом подбородок. — Не пугайте их. — Да как они вообще оказались у тебя? Это же… — Внедряют только предателям? — Локи горько улыбается, и поднимается уже сам, видно, после отхаркивания двух паразитов, ему становилось чуть лучше. — Вы не забывайте, что я его уже один раз подвёл. И теперь подвожу второй раз. Да и похуй, — он потягивается, и крутит корпусом туда-сюда, возвращая себе привычную подвижность, — пусть конём ебётся с этими своим камнями, после этих червей в кишках, помогать отцу – высшая степень самоубийства. Неблагодарный хер. — Брат… — Брат, брат, брат! Заебало! Мы долго будем мусолить эту тему, или уже пойдём? У вас же такое важное задание. Срочное! И, на минуточку, никто из вас даже слова мне об этом не сказал! Какое задание, нахера вам эта Пустошь и эта планета конченных технологов… — силы пришли, пусть и Питер всё равно остаётся рядом на всякий. Только вот Лафейсон туда-сюда ходит, кричит.       Питер смотрит на свою команду, понимает, что в таких ситуациях он должен один принимать решение. Потому что предвзятость и страх перед Отражением отсутствовали только у него. Видно, что Локи бесит неизвестность, и недоверие. А он же только что спас своих сестёр, и выхаркал червей, по сути, знак предателей Таноса. Питер давно ему сказал, что доверяет, стоит добавить эти слагаемые, и больше Звёздный Лорд не имеет сомнений. Пусть и команда немного подумает на счет этого, а капитан скажет за всех. — Мы здесь, чтобы найти философский камень.