Потерянный Бог. Дом

      Он проснулся. Странно, что когда открыл глаза, то не летали над головой ангелы, забирающие его на небеса. Локи лежит, видит серый металлический потолок, понимает, что даже не прикован к постели. Встаёт аккуратно, не спеша, удивляясь тому, что нет надзора над ним. Уж если бы на корабле лежал без сознания человек, который предал его, то он бы или распятым лежал, или, как минимум, прикованный. Но никаких препятствий и ограничений Локи при пробуждении не встретил. Как и встречи с глазами, которые бы сидели у постели всю ночь. Нет, он не романтик, но ожидал увидеть Гиль.       Хотя, может, он эгоистичный романтик. А ещё и королева драмы, потому что в недавно пробудившейся голове рождаются мысли о том, что Валькирия не выдержала и просто убежала в Асгард. Но это означало оскорбить её честь, потому Локи перестал так думать. Обида казалась самым логичным объяснением отсутствием воительницы.       Но правда оказалась куда проще: они не находились в космосе, и только-только приземлились на планету. Капитан созвал всех, чтобы провести краткий экскурс, и суть этого причала. Локи пришел к такому выводу, когда взглянул в иллюминатор. А созыв тоже был не секретом – таким занимались пусть и не все команды с космическими кораблями, но большинство – Опустошители не были исключением.        Кстати, об Опустошителях. Лёгким стуком носком ботинка об пол – волна проходит по металлу, и Локи чувствует всех тех, кто на корабле. И он не ощущает Йонду. Его нет. Потому пришлось уже перестать гадать и тихо открыть дверь. Выйти и поспешить к месту наибольшего скопления людей.  — Планета GH-23, жители здесь миролюбивые, спокойные, главное – не здоровайтесь через рукопожатие, это у них трактуется как оскорбление. — терпеливо объясняет Квилл. — И не вступайте в драку, пусть они и миролюбивые, но зубы – ядовитые. Да и с местным правительством нам проблемы не нужны. — GH-23, мне запретили сюда въезд на ближайшие 234 года. — подаёт голос Локи, осматривая корабль, и совсем не обращая внимание на вздрогнувших Стражей. — Где Йонду?       Вопросы о том, почему ему запретили въезд сразу отпали. Квилл, уже готовясь сказать хоть какую-то шутку, после вопроса помрачнел. Маг счёл это недобрым знаком, потому просто плечами пожал и сделал шаг навстречу, показывая, что он спросил чисто из любопытства, а не какого-то волнения. Ещё за синекожего наемника переживать, эй-богу. Локи сделал ещё шаг – встретился с бластером Небулы, и мечом Гаморы.  — Я уж думал не дождусь, — улыбается он, поднимая руки, — какие-то пожелания, претензии, вопросы?  — Не сейчас, — говорит Валькирия, которая стояла в самом дальнем углу, — задание важное. — она выходит из тени, и, как только на её лицо падает свет, Локи видит как она хмурится и злится. — Всё подождёт. — Как подождёт? — Локи, минуя оружие, подходит к жене и хватает её за предплечье. Гиль сразу вырывается, и лицо мага меняется вмиг – словно приходит чистое безумие. — Что же ты брезгуешь моим прикосновением, когда в бою закрывала мои кровоточащие раны? — То был бой, а сейчас опасности нет, потому обойдёшься.  — О, так вот. — лицо озаряет безумная улыбка, такая же, какая была там, на корабле Опустошителей. — Я способен понять, в чём виноват, и спешил бы принести вам свои извинения, если вы готовы их услышать.  — Так извиняйся, — фыркает Ракета, бережно обнимая недавно пробудившегося Грута.  — Я не жду твоего разрешения. Мне необходимо увидеть хоть каплю прощения в лице моей жены. — он не перестаёт улыбаться, даже когда Гиль была на грани влепить ему звонкую пощёчину. — Или мои извинения будут бессмысленны. — Какие речи. Улыбка только выдаёт твою неискренность. Ты же ни капли не жалеешь. — выдыхая, произносит Брунгильда. — И то правда: совесть меня мучить не будет. — он пожимает плечами, и перестаёт улыбаться. Короткая пропитка негативными эмоциями – Хаос орёт как вне себя, но, как обычно, его затыкает треск Огня. — Только с Ракетой я бы всё же поговорил, — Енот еле заметно вздрагивает, и невольно сильнее к себе прижимает Грута, — без пушек. А то всё повторится. Никому это не надо, правда? — Ты мог обойтись без этого театра, — вступает в диалог Небула, ловко переводя тему в другое русло, — ты мог вылечить меня и всё. Мог не лечить. Всё мог, но ты сделал то, что сделал. Зачем? — Небольшой вам урок. — он отворачивается ко всем спиной и внимательно смотрит на голограмму с гуманоидами с такой мирной планеты. Дальше он говорит еле слышным шёпотом, только себе. — И мне урок. — Ты сдурел совсем?! — кричит обычно спокойная Гамора, силой поворачивает к себе брата, и даже не пугается алых глаз и синих рун на лице мага. — Ты вообще знаешь, что я почувствовала когда потеряла Небулу?! Что чувствовал Ракета, когда считал, что убил её?! Что чувствовала твоя жена, когда…       Она затыкается, когда приходит понимание, что не все полностью в курсе этой истории: тот же Квилл ничего из этого не знал. Ни Дракс, ни Мантис, ни Грут. Который тихо прошептал «Я есть Грут», и Питер, словно поняв его, ответил также тихо: «да, чувак, это всё объясняет».   — Убила всех? О, это не страшно. Только сильнее её полюбил. — продолжает спокойно за неё Локи.  — Ты вообще ебанулся в край? Она убила не по собственной прихоти. Ей пришлось. Не ври мне, ты знал о том, что… — Прекрати. — уже затыкает её пылкий монолог Гиль. — Это наше личное дело. Я сама уж с этим разберусь. С ним наедине. — Хорошо-хорошо. Хорошо! — последнее слово она выкрикивает, и хватает уже брата за запястья и сжимает с такой силой, что бог чувствует как трескаются его кости. — Ты объяснишь прямо сейчас зачем это всё было нужно. — Тебе полезно было побывать в чужой шкуре. — вырываясь из хватки, говорит он, и одним точным движением лечит и правда потрескавшие кости.  — В какой ещё шкуре?! — В моей. — его взгляд мрачнеет, и Гамора с усилием воли не делает шаг назад. — Ты же не думала о том, что чувствовал я, когда вы обе пропали? Когда услышал о том, что вас, дочерей Таноса, прикончили в тюрьме «Клин». О, я жил несколько дней с тем, что вы мертвы. Приятное чувство? — он делает шаг к ней, приятно удивляясь когда она не идёт на попятную, а упрямо выдерживает его взгляд. —  А когда пришел сжигать эту клоаку, только хуже стало: вы, оказывается, живы, и решили миротворцами стать.  — Так сразу мнимая скорбь пропала, и ты решил нас прикончить? — поинтересовалась Гамора, старательно делая вид, что не прониклась тем, что он всё же переживал. В какой-то своей манере.  — Это было на спор, уж ничего личного, сестрёнка. — «На спор»! Ха. Я чуть не сдохла, если бы не Квилл…  — Я бросил заклятие: ты бы не умерла так скоро. — Локи убирает невидимую пыль с наплечников сестры. Аккуратно кладёт свою руку на плечо Небуле, которая стояла недалеко. — Мы никогда друг другу не доверяли. Ожидали нож в спину, в основном, вы обе от меня. Вы боялись меня, может, даже, боитесь до сих пор. Покуда я не могу стать вашим братом. Никогда. То уж себя берегите. — он опускает их плечи, говорит спокойно, не торопясь. Успокаивая так разгневанную Гамору. — Вы – сёстры, самое дорогое, что у вас есть. Семья. И как скорее вы это поймёте, тем сильнее станете.        Сёстры переглядываются. Сокомандники только обмениваются жестами (Квилл, который пытался пантомимой донести до Ракеты, что он в ахуе). Гиль только молча слушала монолог мужа, и уже который раз сделала себе отметку, что нужно поговорить наедине. Без свидетелей. По крайней мере потому, что она не выдержит язык жестов от гиперэмоционального капитана. Как бы смешно это не выглядело. — Ты говорил, что любовь, семья – это слабость. В космосе такому не место. — хмурится Небула, обнаруживая ошибку в этой системе.  — Познание собственных слабостей – первый шаг к силе. — повторяет уже слова Хель Локи, улыбается, вспоминая свою семью в Асгарде. Всё же он знал свою слабость – боги. Они слишком стали ему дороги за тот маленький промежуток времени. Да и не только это. Сколько бы Отражение не твердил, что убил маленького Локи – он жив, и является ему в виде воспоминаний и говорит голосом совести. Открывается эта детская и такая родная любовь к Тору и Хель. Уважение к Одину, и искренней любви к Фригг. Он дорожит ими, также как и Гаморой с Небулой. Только им это знать необязательно. — Вам стоило понять, что ваше напускное безразличие, лишь игра. О, вы не спасайте друг друга из-за чувства долга. Вы любите. — Нет-нет, ты не ответил на вопрос, — поспешно говорит Небула, убирая его руку со своего плеча, — зачем ты меня спас? Я была мертва, меня прострелили пушкой насквозь. Я видела тьму… Но ты… воскресил меня.        Она пытается не смотреть на Ракету, но всё равно бросает на него взгляд, невольно, проверить как он после этих слов. А гений видно посчитал, что взгляд больше раздражённый и сжался весь – от чувства вины. Хоть и раздражение Небулы было направлено не на него. Квилл, стоящий рядом, кладёт руку на плечо Енота и несильно сжимает, переводя внимание Ракеты на себя.  — Ты не умерла. Я успел поставить щит. Остальное было иллюзией для зрителей, а тьма – игра с твоим разумом. — Локи после этого откровения выглядел как тот, кто решился открыть свою страшную тайну. — Я не некромант из сказок, чтоб мёртвых воскрешать. В реальности это вообще невозможно.       Принц нагло врал, и это знала только Валькирия. Потому что даже она слышала о ритуале воскрешения. И прекрасно была осведомлена о том, что практиковала Чаровница, как она это осуществила на практике. Тонкости сложного и омерзительного искусства Гиль слышала от самой богини Смерти. Эта магия даётся не всем, но если и пахнет смердью, то берет она много. Потому, даже самые профессиональные некроманты редко прибегали к полному воскрешению мертвецов.       Поэтому для нее вопрос о том, умерла ли Небула оставался всё ещё открытым.  — Я бог Обмана, а не какой-то клоун. И если я решил вас научить уму-разуму, то сделаю это без лишних номеров. — он переводит свой взгляд на Ракету. — Пусть и были некоторые.. сюрпризы. Но это не более чем толчок для новых идей.  — Для чего это всё тебе было нужно? Когда вдруг ты начал интересоваться нашими чувствами?! — Гамора постепенно возвращалась к начальной точке. Уже повышала голос. — Ладно, ладно это. Но Ракета тут причём?! — Невольно попал под горячую руку. Я не планировал такое убийство одной из вас. И вообще убийство не планировал… Напугать больше. — Локи решил раскрыть все карты. Да и слова Валькирии «потом» уже все позабыли, и разбирались здесь и сейчас. — Для чего? Разве это не очевидно? Вам же когда-нибудь придётся встретиться с отцом. Он не будет сюсюкаться и мило просить за чашкой чая об услуге. Танос планирует масштабную войну, революцию, геноцид. Ему понадобиться любая помощь. И он заставит вас. И если вы сейчас поймёте, что дорожите друг другом, то избежите ненужных ссор и перестрахуйтесь. — он потягивается и зевает, будто уже наскучило ему говорить. — Хоть не будете затягивать до того момента, когда одна из вас будет лежать на столе полуживая, просто из-за того, что другая решала, а настолько ли любит она свою сестру, чтобы жертвовать своими интересами и свободой. Вы в любом случае придёте к одному ответу. И это вопрос времени.       Гамора поворачивается к Небуле, наёмница могла поклясться, что заметила, как киборг побледнела, пусть физически такое невозможно. Она просто зарылась в своих системах и ищет ошибку, потому что столько противоречий за один монолог не выдерживал даже мозг старшей сестры. Брат за них волнуется. Превеликий кот, он таким изощренным способом напомнил им о дурацкой любви в детстве, которая, оказывается, не пропала со временем. Они столько ссорились, столько дрались и кричали друг другу о ненависти, чтобы в итоге вместе сбежать, но в одной команде также быть холодными к друг другу. Чтобы в один день на их голову свалился брат-божок и дал такой хороший подзатыльник: как напоминание о том, что они сёстры, и чтобы в их жизни не было, роднее и преданнее человека не сыскать. И тогда Гамора задалась ещё одним вопросом: а если бы угрожали жизнью брата? «И покуда я не стану вашим братом боле никогда…» – слова Локи. После Асгарда он так просто отказался от них? А они смогут также?       Но всё равно же защищает.  — Если мы это решили… — аккуратно начинает Питер, когда уже пять минут стоит напряжённая тишина. — Спустимся на планету? Найдём местный бар, отпустим проблемы. Говорят, местные жители варганят приличный алкоголь. Даже богам в голову дает. — Ну если даже богам, то грех не попробовать. — подыгрывает ему маг, улыбаясь.  — Тебе же запретили въезд на двести лет. — говорит Ракета, наконец-то решив установить хоть какой-то контакт.  — Вы не забывайте, что тайну личности Отражения ещё никто не разгадал. И, надеюсь, так всё и останется. — в этом явно звучала скрытая угроза, все её уловили. Может, кроме Дракса. Он намёков не понимал. — Потому я могу спокойно гулять по просторам планеты.  — А почему тебе вообще запретили? — спрашивает Дракс, уже позабыв о ситуации с контролем разума. Обиду он держал может какую, но с Воительницей он поговорил, и та решила вступить в бой за честь собственного мужа. Потому он спокоен, пока.   — Короля их убил и принца. — коротко делится он, сжимая кулаки. Это всё было как раз в первое пробуждение Хаоса. — Мало какому народу это понравится. Потому королева издала такой указ. И, по-моему, это единственная планета, которая использует военную мощь суверенов.  — Использует, что..?  — У них договор уже как триста лет подписан. Суверены предоставляют военную поддержку, а джитвейсы делятся с ними некоторыми своими научными разработками. Или вы забыли, что планета одна из самых передовых по технологиям? Конечно суверены не могли упустить такое сокровище. — И ты, зная это, все равно убил короля. — хмурится Квилл, совсем не понимая логику этих действий. — Кто мог заказать голову короля GH-23? Это же бессмыслица, его выгоднее взять живым и продавать его знания.   — Никто и не заказывал. — Локи пожимает плечами. — И, поверь, мне, Питер. Я и сам не ведаю почему я это сделал.  — Но как можно сделать, и не знать для чего ты это сделал? — подаёт голос ранее молчавшая, но до ужаса любопытная Мантис.  — Нет смысла искать в этом здравый смысл – не сыщите. Оправдывает меня только то, что после этого у Таноса проблемы появились. Пришлось аж договор с суверенами и джитвейцами подписать, – пакт о ненападении.  — Это просто бумажка. — говорит Гамора, совсем не зная таких деталей. Да, помнит она тот период, но ни брат, ни отец потом не дали объяснений.       Только помнит, как весь год, каждый день из одной единственной комнаты доносились истошные крики брата, которые через четыре месяца сменились безумным смехом. И что в этой комнате происходило, никто так и не узнал. Да и знать, как будто не хотелось. Потому что после этого цикла, Локи ходил словно призрак. А через год-два вернул свою прежнюю серьёзность, стал опаснее и страшнее. И безумнее.  — В любом случае, это отца обижает. И кормит раздутое эго суверенов. — Гамора невольно вздрагивает от его голоса. Слишком погрузилась в воспоминания. — Так что не удивляйтесь, если вас на улице ослепит побрякушки золотых идиотов. Они здесь часто тусуются. И даже где-то есть башни с надзорными-суверенами. — Это так странно. Народ изысканный и не слишком любит марать свои наряды. — хмурится Небула, пропуская мимо удивление. Где это видано, чтобы великий завоеватель подписывал пакт о ненападении?        Что-то есть ещё, и брат точно знает что. Только не скажет, будет молчать как партизан. — Не думал, что ты живёшь стереотипами. — смеётся Локи, выдыхая внутри от того, что они наконец сменили тему. — В прочем, ты права. Надзорные – отдельный вид, выведенный общими усилиями планет. Смертоносные мастера боевых искусств.  — И они конечно же не имеют никаких связей с Жрицей. Будто она после твоих фокусов не вывесила твой портрет везде. — говорит в своей обычной манере Брунгильда. — Именно. До сих пор ведутся расследования. Многие жаждут знать тебя в лицо. — соглашается с ней Квилл. — Чувак, да даже слова о том, что ты сын Таноса признали не более чем выдумкой. Посчитали сумасшедшим, но опасным фанатом.  — Айеша не упустит возможности поделиться такой ценной информацией. — продолжает Гамора.  — Не нагнетайте, — он улыбается, — ничего она не сделает.  — Почему ты так уверен? — Вы не устали, случаем, болтать? Подышите чистым кислородом, пополните запасы, выполните своё очень важное задание. — предлагает им Локи, потягиваясь, его уже утомили эти откровения. Ловя на себе только непонимающие взгляды, бог раздражённо выдохнул. — Ещё какие-то вопросы остались? Мы можем здесь столетия просидеть, если сильно хочется разобраться в моих действиях. Я сказал, вам хватит этого понимания. А прощать, ненавидеть, любить и презирать – дело ваше. Только ко мне не подходите с сопливыми речами о том, что «я был неправ насчет тебя». Я это и так знаю. И гневной оскорбительной триады мне не надобно: наслушался за всю жизнь, вы меня никакими речевыми оборотами уже не удивите, и не пытайтесь. Вы как хотите, а я на воздух. — он выходит, оставляя за собой только долгое молчание среди членов экипажа. Но скоро нарушает эту тишину, крича на весь корабль. — Питер, будь добр, открой шлюз! — Подожди! Я с тобой! — он нажимает на кнопку и бежит к магу, и, что удивительно, Локи и правда дождался капитана, и они вместе ступают на планету.        Приземлились они в маленьком кусочке земли, где не было ничего: очень странно для такой технологически развитой планеты. Квилл предполагал, что этот кусок оставили специально для слежки, потому что никто в здравом уме, если намерения плохие, не высадится возле главных ворот у аэропорта. Это пространство ещё и было, как бы, изолированно от всей планеты. Но всё равно, Питер не мог унять свою тревогу. Знал он и о том, что здесь живут беженцы, запоздало только вспомнил, что здесь воздух не чистый, а даже смешанный с радиацией. Вряд ли такие маленькие дозы страшны для инопланетян и богов, но для него, обычного смертного, это могло кончиться плохо – потому сразу маску активировал. Ракета долго игрался с ней, и после того, как узнал о хрупкости землян, поглумился, но добавил несколько функций, которые могли в случае чего предотвратить губительное действие внешних факторов. И одна из них – защита от радиации. Поблагодарить надо потом. Опять.  — В Пустоши никому до нас дела нет. Успокойся, мистер тревожник. — глубоко вдыхает воздух Локи, расправляя руки. Квилл даже позавидовал на секунду. — Ну, мы можем заинтересовать только зверей, которые здесь обитают. И то, в качестве закуски. — Фауна здесь конечно потрясающая. — видя, как мигом расслабляется маг, капитан не решился спрашивать дальше о том, что было тогда, когда Гамора сбежала спасать Ракету. Уж потом распросит непосредственных участников поподробнее, с ними у него связи крепче и доверие есть. А Локи был бомбой, которая могла в любой момент взорваться, потому капитан был предельно осторожен в своих высказываниях и действиях. — Был здесь? — Только слышал. А ты? — Один день здесь засел, чтобы скрыться от погони. Улетел сразу, когда ко мне на корабль начали ломиться кентавры.  — Кентавры?  — Не те, которые в легендах. Не полумужики-полулошади. Это какие-то… ожившие запчасти машины, которые напоминают человека, и то, так. Только вместо ног, колеса с шипами, щупальцами, и со всем, чем можно легко разрезать и металл, и меня.  — Дивные животные, их как-то можно приманить? — Не дури, они не то что животные, это машины с живыми и неживыми запчастями. Словно… Животные и механика в симбиозе. Потому и опасны. — Квилл задумывается. — Думается мне, что здесь всё такое.  — Пустошь – свалка неудачных изобретений. Потому, ты можешь быть прав. Здесь дохера бионики.  — Ракете здесь понравится. — Питер решает всё же рискнуть. Ага, будет следить он за своим базаром, это желание длится не более пяти минут. — Почему ты хочешь с ним поговорить? После краткого экскурса о событиях, которые происходили, я понял, что Ракета не очень-то и горит желанием с тобой болтать.  — Его никто и не спрашивает: хочет или нет. — отрезает Локи, садясь на корточки. Он заметил цветок, и сразу же потянул к нему руки, чтобы потрогать лепестки. Но сразу его запястье сжимает другая рука. — Что? — Это ядовитый цветок, не трожь. Здесь все растения пропитаны смертельной дозой радиации. Бог не бог, но будь осторожен. — объясняет ему Питер, опуская руку. Локи фыркает, но не смеет больше трогать цветок, только смотрит. Звёздный Лорд же продолжает. — С Ракетой будь помягче, он вспыльчивый и ещё какая заноза в заднице. Почему – не знаю, но подозреваю, что всё идёт от прошлого. Он не рассказывал, да и мы не смели спрашивать…  — Я знаю, — успокаивается маг, поднимаясь, и отряхивая от себя песок, — потому и хочу поговорить.  — Как вообще так получилось? — не унимается Питер, чувствуя, что Локи всё же готов к таким разговорам.  — Чистая случайность. — выдыхает бог, словно правда сожалея о своём поступке. — Я был подростком. И ещё не мог контролировать свои силы. Он ещё твердил про Асгард, откуда ему только было известно моё имя – до сих пор не знаю. Взглядами пересеклись, и я залез ему в душу. Увидел всё. — Случайно вывернул все его воспоминания наружу? Это же так работает? — Ну, да. — неуверенно говорит он, и чешет затылок, резко сжимает пальцы и чувствует между ними какой-то объект. Руку убирает и рассматривает раздавленного «комара» – это была шестерёнка с нитями, у котороых на конце глазки. И с крыльями ещё. — Это похоже на гриб.  — На гриб? — Квилл подбирается ближе и рассматривает мёртвую… шестеренку. — Шляпки нет. — Так вот же она. — на шестерёнке правда появляется яркая маленькая шляпка с огромным розовым пером (по сравнению с самим животным (?)). — Гриб же.       Питер несколько секунд рассматривает шляпку, а потом уже Локи и громко смеётся. Маг улыбается и выкидывает шестерёнку на песок. Ракета, который подходил тихо сзади опустил взгляд, и увидел это чудо в шляпе, посмотрел на спину мага и на хохотущего капитана, который ещё и на руку собеседника опирался. Не хватало только того, чтоб он потом за живот не схватился.  — Кхм. — он привлекает их внимание, и (о, боже!) весёлая улыбка спадает мигом с лица Локи. — Мы отыскали ближайший населенный пункт в этой Пустоши, засядем там на пару дней, и отправимся после в центр. Вы идёте? — Ха.. Сколько до него топать? — успокаиваясь, спрашивает Квилл. — Часа два. Если ты всё-таки решил оставить корабль здесь.  — Оставить корабль? — Локи поворачивается к капитану, смотря на него как на умалишённого. — Без присмотра? — И кого ты предлагаешь оставить одного в Пустоши, кишащими ядовитыми растениями и опасной бионикой? — задаёт встречный вопрос Питер. — Меня. — без раздумий отвечает маг. — Нет. — резко отвечает Питер, и Локи даже опешил от такого скорого ответа.  — Почему? Не доверяешь?  — Не про доверие речь, Локи. — почему-то Отражение только сейчас понял, что Звёздный Лорд единственный, кто обращается к нему по имени. Это даже кажется чем-то неправильным, но маг не злится, ему даже… приятно. — Ты ещё не заметил, что я совсем ку-ку? Да я же тебе доверяю, словно ты часть команды. Даже после всего, что я услышал от уст Гаморы. — «и от твоих уст сейчас», хочет договорить он, но вовремя вспоминает о Ракете. Локи улыбается, даже как-то виновато. — Тем более я должен угостить тебя выпивкой, ты всё же спас нас от смерти и ещё и Галактику. Чува-ак! Мы же спасли Галактику. И ты не пойдёшь отпраздновать? — Норны… Питер, ты невыносим. — Локи массирует переносицу. — Ладно, пойду. Только перед этим дайте минут десять времени, хоть руны начерчу вокруг корабля. — Этим уже Брунгильда занимается. — бросает Енот, и, не дожидаясь никакой реакции, уходит.        Локи спешит за ним, но его останавливает рука Квилла. Голос его становится серьёзным. — Я не врал, правда. Не знаю почему, но я правда тебе доверяю. Интуиция обычно не подводит, я верю ей. Верю тебе. Помни об этом. И будь помягче с остальными, по рассказам ты здорово расшатал их психику. Я, честно, как капитан не должен такое прощать, – всё же покусился на моих. — он выдыхает, и Локи оборачивается на него, — такая глупость, но я верю твоим словам. Цель вполне объяснима, пусть и методы специфичны. Я бы хотел услышать больше, но потом, когда ты будешь готов. — После какого бокала? — Ну-ну, а я думал не раскусишь.        Они смеются, и Локи с удивлением обнаруживает, что ему начинает нравиться этот странный землянин с отсутствием инстинкта самосохранения.  — И знаю я, что ты не врёшь. — маг смотрит на песок и на ярко-розовое небо. — Спасибо тебе. За веру. — И тебе. — За что? — Пошли, — Квилл улыбается своим мыслям, — они ждут.