Комната собачьих наград

Итак, Джеймс мнется (во всех смыслах) почти две недели. Он вздыхает; лежит, свесив с кровати голову и задрав ноги, слушает музыку (и это Kiss, а не Joy Division), объедается чипсами до тошноты и много курит. Вообще-то, даже Питеру больше не смешно. — Может, тебе стоить позвонить Марлин? — шепчет ему Питер, особенно напоминая в такие моменты крысиный хвост. — Или Доркас… Что насчёт Доркас? — Может, тебе стоит отстать от него, а, Пит? — и у Ремуса в эти моменты делается очень понимающее лицо. Вместе с тем Джеймс… хотел бы, чтобы от него отстал вообще весь существующий мир. Буквально. С момента их милых около-семейных посиделок в пабе Джеймсу кажется, что все вокруг хотят свести его с ума. Что Питер слишком громко хрюкает, что Ремус Определенно Кое-Что знает, и что Сириус подложил ему свинью. Надругался над ним. Уничтожил его?.. Утром после Кабаньей головы Джеймс находит среди смс-ок от Сириуса ряд цифр с короткой издевательской припиской, что выглядит примерно как: ах, вот номерок Реджи, не забудь пожелать ему доброго утра, он ждёт ;** И затем ещё масса похабных жутких смайликов и поздравительных блестящих открыток, похожих на те, что присылает Джеймсу бабушка. Теперь, будучи образцом трезвости, порядочности и богоугодности, Джеймс просто не может… игнорировать Реджи? Реджи, бледного и синющего в цвете школьных фонарей, или Реджи, глаза которого отчаянно блестят и напоминают луны. Реджи, смех которого созвучен со звоном колоколов, или Реджи, чья улыбка готова показать миру два торчащих кроличьих зуба. Было бы нечто потрясающе удобное в том, чтоб Сириус не кидал ему никаких таких номеров. Или не устраивал никаких таких встреч! Или, в конце концов, просто не был бы Сириусом. Тогда у Джеймса имелась бы неплохая возможность отмазаться. Или наврать. Сказать, что ему, мол, конечно, так жаль! Так жаль, но он совсем позабыл взять у Реджи номер телефона, а потом так закрутилось, и вообще, знаете ли, он же был занят! И он не обязан! Но теперь было что-то болезненное в душе Джеймса, стоило ему только представить несчастного Реджи, теребящего свой жалкий платок в ожидании его звонка. В конце концов, ведь Джеймс был крут. Популярен. Он был смел! Потому что был истинным Гриффиндорцем. Поэтому ему понадобилось всего лишь две жалких и незначительных недели, чтобы набраться душевных сил и написать Реджи что-то в духе:

Приветик!

Затем Джеймс застрял и начать грызть ногти, жевать кончик подушки и пыхтеть подобно огромной гнездящейся птице. Что он вообще должен был делать? Ему казалось, он совершает такую огромную ошибку… Примерно размером с Питера. Он будто наступил кое-куда (например в свои фантазии о сумасшедше сексуальном брате Сириуса), но вместо желаемой твёрдой почвы ощутил под ногами болото (например реальность, которая теперь вываливалась у него изо рта). Очевидно, что он ошибся ещё в тот день, когда просто подумал о Регулусе. Вдруг. Казалось бы, никто не тянул его за язык! Затем он продолжил делать пакости самому себе, и продолжил с отчаянным оптимизмом и решительностью: нагрубил Снейпу, флиртовал с Реджи, обещал ему написать… Купил пирожное! Его всё ещё никто не заставлял. На самом деле, Сириус, наверное, и вовсе бы не обиделся, если б Джеймс сказал что нибудь уж очень колкое о Реджи прямо в Кабаньей голове. Сириус вообще не очень любил брата. Но, может быть, в этом и было дело? Регулус Блэк не выглядел как человек, которого бы кто-то любил. Если подумать (а иногда Джеймсу удавалось совершить такой финт), даже мать Блэков не отличалась особенной… любвеобильностью. Комната наград больше не казалась Джеймсу смешной. Он нашёл в этом что-то неправильное примерно во вторник, когда пиво выветрилось из его организма, а чипсы, наоборот, заполонили его. Странно было размышлять про огромный послужный список Реджи, особенно, пожалуй, в свете того, что за долгие годы дружбы с Бродягой Джеймс буквально ничего другого о нём не слышал. Теперь Джеймс был укорен ещё больше. Он был даже немного разбит. Он был растерзан! Ему нельзя было столько думать. Он перевернулся на другой бок и подтянул к себе гигантскую бутылку колы, надеясь залить своё горе и стыд по самую макушку. — Эй, Джеймс! Да твой телефон здесь просто разрывается на части! — Пит высунул из кухонного дверного проёма кончик носа и скосил глаз для пущего эффекта. — Слышишь? Джеймс! В подобные моменты Джеймс просто трясся от глупости Пита, потому что было ясно как день, что его телефон лежит где-то прямо… здесь. Под этой подушкой? Возле пульта? Ээ, в пачке от чипсов? Послышались грузные крысячьи шаги Питера, и спустя минуту в Джеймса прилетел его телефон. Действительно… разрывающийся? Вот черт! Джеймс ткнул в одну из гигантских мягких кнопок и экран осветился добрым десятком смс-сообщений. На беду Джеймса это не были те блестящие открытки от Бродяги. Вам что-то нужно? Хэй, кто Вы? Могу я узнать, как Вас зовут? Кто дал Вам мой номер? И, наконец, чтоб Джеймс ощутил себя самым последним, самым конченным человеком на земле, его телефон снова пиликнул и высветил: ~ Клянусь, Мальсибер, если это ты — я, блядь, подам на тебя в суд ~ О Боже. Господи. Он убил Регулуса Блэка! Естественно, не по настоящему. Просто?.. Короче говоря, Джеймс будто провалился не то чтоб в глубины того самого болота, мысли о котором занимали его голову две недели, а провалился куда-то к самому центру земли и завертелся в горячем ядре быстрее уличной куры-гриль. Не меньше. Итак, для начала он пообещал Реджи Блэку ответный звонок. Реджи Блэк в этот момент стоял под фонарём, на нём была рубашка с кружевным жабо, а внутри него было черничное пирожное. Очевидно, что после этого любой адекватный человек стал бы очень сильно ждать звонка. Очевидно, что Джеймс не звонил ему примерно две недели. Затем Джеймс послушал столько песен и выпил столько кол, что его внутренности завертелись как в стиральном барабане, его пальцы затряслись как у больного, его мозг выдал гнусное и обезличенное приветствие, и… И всё. И затем Джеймс Поттер убил Реджи Блэка. На самом деле иногда Джеймс был достаточно умен для разного рода умозаключений. Но, простите, сегодня был не его день. Однако даже с учётом этого не нужно было бы иметь лоб в семь пядей, чтобы догадаться: Реджи Блэк не популярный мальчик. Вообще. Совсем не популярный. Это значило по меньшей мере то, что Реджи, в отличие от Джеймса, не поджидали возле раздевалки футбольные фанаты, что красотки не присылали ему открытки и шоколад, что носатые личности не целовали его в пыльных нишах и рыжие стервы не воровали его проигрыватели. И, конечно, незнакомцы не писали Регулусу смс-сообщений. Совершенно точно не писали. Джеймс посыпал свою голову пеплом (на самом деле упал в чипсовые крошки), мысленно извинился перед Реджи примерно тысячу (или один) раз, злобно посмотрел на Пита, уродливо танцующего на кухне, и снова взял в руки мобильник. Черт возьми, и как ему поступить? И что это вообще за Мальсибер такой? — Ммм, — Боже, да Джеймс чуть не наложил прямо в штаны. Питер вдруг оказался прямо за его спиной и сунул свой длинный нос прямо в экран телефона. — Так Реджи достает Реймонд? Хоо, ему явно не повезло! Не думаю, что теперь ему что-то поможет. И затем Питер снова утанцевал на кухню. Он даже не подождал никакого ответа! Он действительно был иногда похож на хвост. Но не то чтоб сейчас это было важно. Важнее было то, что как раз Реймонда Мальсибера Джеймс смог вспомнить. Это оказалось легче, чем вспомнить Реджи. Согласитесь, в этом было что-то досадное. Реймонд был не то президентом содружества самых крутых школьников, не то просто имел титул жополиза номер один: факт в том, что Реймонд мог доставать кого угодно, как угодно и сколько угодно. И он никогда не получал наказаний. Однажды Реймонд подсыпал горчичный порошок в трусы Снейпа, и разве не должно было это значить, что он был тем самым человеком, который мог бы уничтожить кого-то, кто носил при себе платок с вышивкой и своими инициалами? Или того, у кого была кружевная рубашка? Или… На мгновение Джеймс представил, что Реймонд уже имел честь терроризировать Реджи при помощи телефонных звонков и прочей ерунды. Его сердце буквально захотело вылезти прямо из горла. Сейчас же! Его руки задрожали ещё сильнее, чем раньше, и жирный пот выступил на лбу.

Господи, Реджи! Нет! Это не Мальсибер, это Джеймс Поттер ~ ~ Эээ, комната с наградами и собаки, помнишь? ~ ~ В Кабаньей голове… примерно две недели назад?..

Лицо Джеймса буквально напоминало огромную масляную тарелку. Он хотел проснуть свою голову в петлю и остаться там навсегда. Он напугал брата Сириуса! Потому что он был лишён всякого такта. И потому что был Гриффиндорцем. Перед глазами у него живо встала картинка сгорбленного синюшного Регулуса, над которым навис шкафообразный Реймонд Мальсибер. Телефон зазвонил. Питер захихикал.