одиозность

      Две дороги были втянуты в узкие ноздри тонкого бледного носа. Глухой стук, розоволосый мужчина, удобно устраиваясь на ободранном кресле, чесал нос из-за приятного щекотания внутри. Уже спустя 15 минут помутневший взгляд и расширенные чёрные зрачки пристально смотрели в потолок, будто пытаясь найти там что-то интересное. 30 минут и энергия бьет через край, надо скорее что-либо сделать. — Прости, я не смог. — такой низкий и прокуренный голос, красив, но почему-то вселяет беспокойство.       Санзу был человеком, которого все избегали. Противный, прямолинейный, грубый, имеет много зависимостей; по правде говоря, ему тоже не нравится быть с собой, и была бы у него возможность, то Харучиё сам убежал от себя. Однако, и у Санзу есть человек, который его принимает и помогает — Ран Хайтани. Их знакомство было достаточно необычным.       «Против лома — нет приема! — смеялся Санзу, на очередной из пацанских разборок. Смеяться перехотелось, когда резкая боль в голове, заставила тело ослабнуть. — Верно. — слабо улыбался харизматичный парень с забавными косичками, направляя в сторону блондина свою любимую телескопическую дубинку, с которой не в силах расстаться до сих пор.       До этого они тоже виделись, мир гопников большой, но это было их официальное знакомство. Как же так сложилась судьба, что парни начали хорошо общаться, даже дружить. Хотя, дружба? Нет. Санзу был влюблён в старшего Хайтани. Как же было непросто это принять.       — Это все глупости, не может быть! — Санзу никогда не понимал человеческих чувств, своих собственных — тем более. Книга по психологии помогла ему понять это чувство, что люди называют «бабочками в животе».       «Я мерзкий». «Но я же не виноват». «Сука». «Ненавижу его». «Он никогда не примет меня». «Почему я?». «Ненавижу себя..»       Харучиё хорошо скрывал свои эмоции и чувства, но Ран будто бы насквозь читал людей и лишь своим смазливым личиком, не говоря ни слова, выпытывал из собеседников, всё, что было у них в голове на этот момент. Наверное, поэтому он так пригоден «Бонтену». Санзу не был исключением, он словно на автомате выдал слова о своей влюбленности, ему повезло лишь в одном — имя возлюбленного Ран не знает до сих пор.       Кто бы мог подумать, что подростковая влюблённость не закончится, а может это действительно любовь? Правда, односторонняя.       — Что с твоими руками, Санзу? — разглядывая изящные белые руки Харучиё, спросил Ран. — Не обращай внимания, это в прошлом. — он совсем забыл о своих следах боли на руках, надев то, что не прикрывало всё, что находится до кисти. Ран улыбнулся, он схватил руки Санзу, задевая порезы и шрамы и сжал их с бешеной силой, наблюдая за тем, как Харучиё сначала скрывает наступившую боль, а потом начинает жмурится. Некоторые раны открылись. — Не обманывай меня, Акаши, никогда. — Ран говорил это с улыбкой, поглаживая теперь уже болевшие места на руках блондина, но Санзу знал, если Хайтани зовет его по фамилии — он настроен серьёзно. Ран был единственным, кто называл его по настоящей фамилии, и единственный кому это вообще дозволено. Шрамы на запястьях и предплечьях выглядели, как несколько смертей, которые удалось удачно избежать. На это было больно смотреть, но не выдавая этой боли, Ран спросил: — Ты хочешь умереть? — Я не хочу с тобой говорить. — ни проронив больше ни слова, он ушёл в закат. Звонкий звук, это их бокалы пошатнулись от удара сильной руки старшего Хайтани по столу. — Придурок. — он швырнул фужеры со стола, те, что неудивительно разбились, также как разбивались мечты и надежды Санзу, также как разбивалось сердце Рана.       Селфхармом парень занимается достаточно давно, ещё до появления возлюбленного с косичками в его жизни, но после этого использование самоповреждения участилось. Санзу хотел умереть? Возможно.       Наркотические вещества были его вторым успокоением. Он не делал даже банальные дела, пока не примет дозу, у него не было просто сил, а дорожка кокаина буквально вдыхала в него жизнь. Пару лет назад Санзу поклялся на мизинчиках, словно ребёнок, с Раном, что больше не будет употреблять. Обещание данное любимому человеку хочется исполнить. В первые дни у него была сильная наркотическая ломка, ему казалось будто его кости положили под пресс и медленно ломают их. Следующую неделю было терпимее: тело не так сильно ломало, головокружение, слабость, галлюцинации. Спустя месяц стало легче: галлюцинации не такие сильные, почти пропала слабость и головокружение, однако паранойя с апатией не проходили. Честно сказать Харучиё бы сам с этим не справился, он смог лишь, потому что рядом был луч солнца в его блеклой, серой жизни — Ран Хайтани.       — Я с тобой. — произнёс приятный голос, худые руки в белых перчатках поглаживали торс и лицо, лежавшего без сил участника «Бонтена». Санзу ворочался, чуть ли не рыдал, пока нежные руки успокаивали его обеспокоенное тело. — Я не смогу, Ран. — выдавил Харучие, в голосе отчётливо читалась боль и слабость. — Пожалуйста.. — Нет. Ты справишься, я не позволю тебе сорваться. — эти слова были словно бальзамом на душу. Конечно, кому неприятно знать, что любимый человек заботится о вас?       Спустя часы мучений тело Санзу наконец-то расслабилось, он уснул. Рану стало легче, Хайтани было непросто наблюдать, как Харучиё мучается, он уже был готов дать ему желанную дозу, лишь бы больше не смотреть на это. — Ты сильный. Все получится. — говорил Ран, нежно смотря на парня, лежавшего у него на коленях. Он изучал взглядом его лицо, не каждый день выдаётся такая возможность. Длинноволосый аккуратно коснулся одного из шрамов рядом со ртом Санзу, он всегда считал их красивыми, в то время, как другие вертели носом и говорили скрывать это. Взгляд фиолетовых глаз метнулся на губы. Бледные и сухие. Ран шумно сглотнул. Он склонил голову над лицом Харучиё, остановившись лишь на секунду, легко коснулся своим ртом его губ. — Санзу..       Люди всегда думали, что старший Хайтани — бесчувственный камень, его интересует лишь садизм, насилие и у него нет моральных ценностей. Может быть так и было, но с Санзу он был другим. Это первый человек, из-за которого он переживал, за исключением младшего брата, конечно. Он впервые начал проявлять заботу и внимание по отношению к кому-то другому. Стал более щепетилен, а в каких-то местах романтичен.       Они уже давно не дети, состоят в преступной группировке, занесло же, друзья не заметили, как в мгновение ока отдалились друг от друга. Ран воспринял это как должное, а для Санзу это стало сильным ударом, это стало поводом для нарушения своего обещания.