одиозность

      Но пока я не могу умереть.       Отчитавшись не до конца о выполненном задании, Харучиё не мог не воспользоваться моментом свободного времени, абсолютно свободного. Ни поручений, ни панических атак, ни истерик, ни мыслей о Хайтани. Он вновь сидя в каком-то заброшенном здании, крутил в пальцах две таблетки, что были его спасением от этой реальности. Моментально они оказались в нем. Санзу завалился назад, будто у себя дома, приложа руку к голове начал громко смеяться.       — Это иллюзорное счастье, прокуренная жизнь, как мне это все надоело, не хочу жить, дайте мне поспать ещё немного… —сквозь громкий истерический смех, просачивался плач, и вот уже Харучиё смеётся глотая свои солёные слёзы. — Я устал. Мне нет предназначения в этом мире, нет места. Я никчёмный. Хватит, хватит сжимать меня изнутри, сколько ещё ножей вонзиться мне в душу? Отойди, нет, не подходи. Для чего, для чего я здесь? Почему я существую? Я не должен. — Он уже начинал спотыкаться в словах, захлёбываясь собственными слезами. В глазах было мутно, а тело истощено. — Не могу и не хочу я это всё терпеть. Прочь. Не могу, нет. Хватит. Всю жизнь..я жил, не зная зачем и для кого..Зачем ты отрываешь куски от меня? Прекрати. Не лезь ко мне, не трогай меня. Не надо сжимать моё сердце, мне же больно. Отстранись от моего тела.       Санзу стеклянным взглядом смотрел наверх, на небо, ведь крыши у здания не было. Слёзы всё также текли, а вот Акаши, кажется, сорвал голос и уже не говорит. Он чувствует прикосновение чего-то тёплого, даже..горячего к своей руке. Чья-то рука. Санзу не сводил взгляд с голубого неба, тем временем незваный гость, переплел их пальцы вместе, неожиданно Санзу стало тепло. Он закрыл глаза, буквально на мгновение, однако вторая ладонь незнакомца закрыла ему обзор. — Не знал, что ты так страдаешь. Прости, что не был рядом.       Сладкие губы коснулись сухих губ Санзу, вовлекая в спокойный, нежный поцелуй. Он узнал этот до боли знакомый голос и вкус ежевичного бальзама для губ. Харучиё сильнее сжал руку старшего Хайтани, тот чувствовал, как ладонь, что он поместил на глаза Санзу намокает.       Отодвинувшись от Санзу, разорвав телесные связи, он посмотрел на него. Тот выглядел таким безжизненным: худой, бледный, в каких-то местах сильные гематомы, тело его было невероятно холодным. Словно живой труп. Ран снял свой дорогостоящий пиджак и накрыл им Санзу, следом лёг рядом, он чувствовал, что Акаши уже в полудрёме.

***

      Токио так красив. Всё так невероятно блестит. Розовые волосы развевает ветром. Голова падает на мужское крепкое плечо. Вид ночного Токио успокаивал их обоих, правда, холодно на крыше. Санзу взял за руку спутника. — Ран, я бы умер вместе с тобой. — Очень жаль, ведь я хочу жить с тобой.