Легенды о тиграх

Коридоры в особняке длинные, а окна большие и светлые. Чистенький белый фартук ловит отблески утреннего солнца, на черной юбке пляшут тени игривых вишен. Стук каблучков утопает в мягком ковре, Ацуши шагает тихо и быстро. Надо спешить — госпожа вот-вот проснется. Спальня госпожи просторная, обставленная изысканно, но без излишеств. Госпожа не любит пустую роскошь. — Доброе утро, Дазай-сама, — здоровается Ацуши и тянется к портьере. Дазай лениво щурится в ответ. — Не открывай шторы, — говорит она, и Ацуши послушно убирает руку. Утренний полумрак кутает спальню в нежно-бордовый бархат. Дазай мурлыкает и тянется, словно кошка; по-кошачьи грациозно соскакивает с кровати и бросает в зеркало лукаво-кошачий взгляд. Шелковая ночная сорочка изящно очерчивает ее стройное тело, вьющиеся темные волосы спадают на плечи и за спину. Дазай берет гребень и запускает его в спутанные локоны. — Не заправляй постель, — говорит она, наблюдая за Ацуши в зеркало. Ацуши слушается и кладет одеяло обратно. Похоже, госпожа не нуждается в ее помощи. — Тогда я... — Останься. На губах Дазай играет улыбка, глаза поблескивают — озорно, немного хищно и как будто бы возбужденно. Она в предвкушении. Последний локон стекает на грудь. Дазай кладет гребень обратно на столик и любуется своим отражением — сегодня она особенно хороша. — Как я выгляжу? — спрашивает она и поворачивается. — Восхитительно, Дазай-сама, — улыбается Ацуши. Прелесть госпожи будит в ней ненужные мысли, она заливается румянцем и опускает взгляд. Дазай довольна. Она почти сыта: смущение Ацуши питает ее сладким возбуждением. Влажный язычок нетерпеливо облизывает сухие губы. — Запри дверь. Ацуши подчиняется. Ключ щелкает раз, другой, а третий рвет последнюю нить, и затемненная бархатом спальня превращается в колыбель влюбленных. Ацуши чувствует, как на ее талию мягко ложатся изящные руки госпожи, и возбужденно трепещет. — Какая же ты хорошенькая, — шепчет Дазай в самое ухо. — Госпожа... Но мне надо... Дела... — еле слышно, с придыханием лепечет Ацуши. — Я освобождаю тебя от всех утренних обязанностей, — мурлычет Дазай. Запах Ацуши дурманит, и она больше не хочет себя сдерживать — ее горячие губы жадно целуют нежную шейку... За плотными шторами шелестит сад. Спальня наполняется медовым ароматом сочных ягод страсти.