А ты холодный, как айсберг
22 декабря 2021 г., 16:10
Как правило, на работе Винсент делает беспечное ничего, а потом это переходит в паническое ничего, потому что в любую минуту его в таком положении может найти босс или, что хуже, Скотт. Не то чтобы Винсент плохой работник, вовсе нет! Механик он хороший — чинит всё, что ломается, почти вовремя, заполняет отчёты и другие бумаги, лажает в шести случаях из десяти (а это 60% успеха!) и всегда выключает чайник самостоятельно, потому что помнит, что если этого не сделать, то чайник будет кипеть до тех пор, пока, вероятно, не взорвётся. Его Винсент чинить ленится, кстати, и это десять процентов из тех шестидесяти его косяков.
— Винсент, ты слышишь меня? — доносится где-то сверху, и Винсент грациозным движением накаченной мыши разворачивается, подскочив со стола, на котором лежал.
— Да, Виктор, — бодро отзывается Винсент и смотрит на начальника снизу вверх невинными, как ему кажется, глазами. Рукой он закрывает документами заметки об презентации, которую должен был сделать ещё пару дней назад. Если Виктор решил спросить именно про презентацию, то лицо Винсента не успеет сгореть от стыда — его вместе с другими частями тела сожжёт Фазбер.
— Эзра слёг с простудой, ты в курсе?
Винсент кивает, он в курсе: Эзра оповещал об этом в общем чате. Он никогда не мог похвастаться крепким здоровьем, как у Винсента. Хотя иммунитет последнего тоже подводит: на протяжении года у него почему-то наблюдаются насморк и заложенность носа, и никакие капли и мази не помогают. А сейчас ведь конец ноября, и всё это обостряется — добавился кашель и слегка повышенная температура, с которой Винсент всё равно приходит на работу.
— Кто-то должен поехать со мной. И раз Кэмпбэлл на больничном, Андерсен не может из-за ребёнка, а Крису я такое не доверю, то остаёшься ты.
От испуга Винсент поперхнулся водой, а ту небольшую часть из бутылки разлил на Виктора, потому что держал её в руках и слегка тряс.
— Чёрт, простите, — он спешит взять бумажные полотенца, стоящие на столе, и вытереть пиджак босса, абсолютно не подумав, что это делать бессмысленно — капли прозрачные, не липкие и с лёгкостью высохнут сами. Но тем не менее щёки Винсента горят светло-лиловым от стыда. Хорошо, что никто не увидел этого: Эзра на больничном, а Джастин с Крис ушли на обед.
— Да не велика беда, Бишоп, это просто вода,— Виктор смотрит осуждающе, но улыбается и слегка давит на плечи Винсента, заставляя сесть обратно на стул. — Могло быть и хуже, — подмечает он, и, да, хуже реально могло быть: в свой первый рабочий день Винсент разбил вазу, поскользнулся на воде, которая и была в этой вазе, прилетел прямо к двери кабинета Виктора и ударился о неё лбом. Грандиозным финалом стало то, что Винсент проткнул отвёрткой себе руку, не насквозь, конечно, но в травмпункт уехать всё же пришлось.
— Вы серьёзно насчёт командировки?
— Я похож на шутника? — Виктор поднял бровь вверх.
— С Вами ведь едет Скотт, — Винсент замешкался, как-то сжался весь и отвёл взгляд. Кажется, про Скотта говорить ему было не очень приятно.
— Но мне нужен ещё человек, пойми, — Виктор вздыхает. — Знаешь, для тебя это отличный шанс показать себя. Посмотришь на прекрасную зиму, в Эмбаррасс она красивая — загляденье, — уговаривает Виктор, в упор смотря на Винсента, а потом хмуро спрашивает. — Что с лицом?
Винсент осознаёт, что пока Виктор тут болтает, он сидит с помятым лицом, похожим на подушку, на которой сидели. Он выпрямляет спину, улыбается и говорит:
— Может, Вы Майка возьмёте?
— Охранника? — с неприязнью отвечает вопросом на вопрос Виктор. — Нет, не думаю.
— А может всё-таки Криса? — делает последнюю попытку Винсент и тут же понимает, что это не сработает. Криса все любят, потому что он весёлый и забавный, и кто уж точно сможет разрядить самую напряжённую обстановку — это он. Но вот незадача: интеллекта у него маловато, и брать его на какие-нибудь важные мероприятия — строго запрещено.
— В чём дело, Бишоп? — Виктор прищурил глаза, и Винсенту показалось, что они стали тёмно-багровыми. Скорее всего из-за освещения. — Тебе предлагают попутешествовать, пожить в элитном отеле, и это всё бесплатно, даже на зиму полюбуешься. Ты снег-то хоть раз видел?
В таком родном Техасе снега нет. Точнее, он есть, но его всегда очень мало, и он быстро тает, а сами зимы тут не слишком холодные, даже тёплые. Винсенту, кстати, это нравится, потому что он по жизни мерзляк: холод пробивает его до самых костей даже в водолазке и толстовке, а по ночам он просыпается из-за ледяных ступней, с которых сползло одеяло. Жить с этим тяжело, на самом деле: когда в помещении кто-то хочет открыть окно, потому что жарко, Винсент агрессивно шипит и натягивает рукава одежды по самые пальцы, мысленно отсчитывая время, через которое окно закроют.
— Не хочу в холод, — по-детски дуется Винсент. — Снег — это круто-классно-ваушно, но я лучше в кино посмотрю.
— Не неси чепуху. Там дома такие, как у нас, окоченеть чисто физически не сможешь. Одежды себе тёплой бросишь для полного счастья и обогреватель в подарок. Короче, — Виктор громко и демонстративно хлопнул в ладоши, отчего Винсент почти вскочил со стула. — Зайдёшь к Фитцджеральду, он даст командировочные, и так далее и тому подобное. Завтра в шесть утра я жду тебя в аэропорту.
Виктор наконец уходит, а Винсент уныло кивает ему вслед и падает лицом в стол, тут же громко ойкнув, потому что угодил щекой в гвоздь.
***
— Не завидую, — хмыкает Джереми и сочувственно улыбается. — Пара недель в Эмбаррасс, ещё и зимой, — рассуждает он, уткнувшись в монитор компьютера, и не только потому, что заказывал билеты для Винсента — в лицо смотреть не любит во время разговора. Исключением, однако, является Майк: они с ним встречаются, и поэтому Джереми всегда неотрывно смотрит в его глаза. — Ужасно, да? — Винсент падает в кресло-мешок и довольно прикрывает глаза от мягкости. Всё в кабинете Джереми было таким уютным, прям манило к себе, причём обустраивал это сам Фитцджеральд. Уютный, зараза, человек. Джереми, как Винсент, тоже ужасно мёрзнет. От одних только слов Бишопа про холодную зиму кожа покрылась мурашками, а пальцы заледенели. — Зато ты будешь со Скоттом. — А что в этом хорошего? — Разве вы не остались друзьями? — пацан удивлённо уставился на Винсента. Последний отмечает про себя, что у коллеги невероятно изумрудные глаза. Винсент тяжело вздыхает, убирает с лица надоедливые волосы рукой, но те снова падают обратно. Они со Скоттом расстались ещё полтора месяца назад, казалось бы, уже столько времени прошло, но Винсент с каждым днём будто заново привыкает к Коутону, привязывается. Это ужасно пугает, злит и расстраивает. В тот день они поставили точку, жирную такую, похожую скорее на кляксу, и пообещали друг к другу не возвращаться к этой теме. Друзьями они действительно остались, но таковыми их назвать нельзя: Винсент страдает от странных ощущений, а Скотт старательно игнорирует его, и не потому, что Винсент лезет к нему, пытается нарушить обещание или вернуть к себе. Винсент так не делает, а Скотт просто мудак, по всей видимости. Джереми прикусывает язык, понимая, что задел Винсента, и молчит, продолжая печатать. Винсент играется с деревянным человечком, делая вид, что он в порядке. Потом он прощается с Джером, поблагодарив за командировочные, и благополучно сваливает.***
Винсент не был прям «совой», но лучше всего он чувствовал себя после полудня и вечером вплоть до двенадцати ночи. Поэтому сейчас, стоя около аэропорта в одиннадцать утра, зимой и после двух перелётов, он очень хотел умереть. Мороз колол щёки, снежинки падали на ресницы, глаза слезились от количества белого цвета вокруг. Снег попадал не только под куртку, но и под свитер пробирался, а сам свитер очень колючий. Винсент весь съёжился, напряг мышцы, будто это поможет согреться, а ещё у него из носа активно лились сопли, и Бишопу казалось, что от такой низкой температуры они превратятся в сосульки. — Что, Винни, замёрз? — бодро спрашивает Виктор, толкнув Винсента локтем в бок. — Нам долго тут стоять ещё? — мрачно уточняет Винсент, зарывшись носом в шарф, не колючий, кстати, как свитер. «Будто у него обогреватель в тело встроен», — думает он, смотря на счастливого Виктора. Когда последний отрицательно мотает головой в ответ, Винсент переводит взгляд на Скотта: он без шапки, и на его тёмные волосы падают снежинки, красиво ложась; он смотрит куда-то вдаль, совершенно не обращая внимание на Виктора и Винсента, сосредоточившись на чём-то. Надо же, за всю поездку он в принципе не смотрел на Бишопа, а на его вопросы отвечал сухими «да» и «нет». Винсент почти сразу перестал делать какие-то попытки начать разговор. Люди вокруг быстрыми перебежками добираются с аэропорта в такси и наоборот. Винсент ненароком смотрит на них, чтобы хотя бы так убить время. Люди в Эмбаррасс отличаются от техаских — они выглядят такими холодными в своих куртках и пуховиках, в массивных ботинках на здоровых каблуках и строгих брюках. Техаские не такие: они в это время гуляют в джинсовках, каких-нибудь причудливых клетчатых штанах, а на ногах у них кеды. Вместо сумки они закидывают на спину рюкзак, девушки красятся ярко, наклеив вокруг глаз стразы, а у парней не причёска, а прям цветная грива. Такие люди Винсенту по душе больше, они даже выглядят тепло, а люди в Эмбаррасс по-настоящему зимние, строгие и пугающие. Неприятный у них вайб, как это модно говорить сейчас. К ним наконец подъезжает чёрная Тойота Камри. Водитель загружает чемоданы в багажник, возвращается в салон, а Виктор торопливо садится спереди. — Эй! — возмущается Винсент, который сам хотел сесть на место рядом с водителем. Виктор в ответ мило улыбается. — Садись, Винс. Винсент переводит взгляд на Скотта, который любезно открыл ему дверь автомобиля, и замирает. Скотт смотрит в упор своими светло-серыми глазами, ресницы которых были красиво покрыты снежинками, и терпеливо ждёт. У Винсента участился пульс и перевело дыхание от такого зрелища. Ветер трепал волосы Коутона и приподнимал его пальто вместе с шарфом, щёки, а правильнее сказать — скулы, обычно бледные, покрылись лёгким румянцем от мороза, и Винсент с уверенностью может сказать, что никогда не встречал таких идеальных людей. Не то чтобы черты лица Скотта были безупречными, дизайнерскими, как у 3D-модели, но взгляда от них не оторвать. Он наконец отмирает и садится в салон автомобиля, Скотт — следом за ним. Раньше Винсент клал голову на плечо Скотта и прикрывал глаза, а теперь же они прилипли к окнам по разные стороны и уставились в них, игнорируя друг друга. — Пристегнитесь, пожалуйста, — просит водитель, и Виктор со Скоттом раздражённо смотрят на Винсента. Последний сначала не понимает, что не так, а потом до него доходит, что водитель обращается именно к нему, потому что только у него ремень до сих пор не закреплён. Он неловко отводит взгляд, пристёгивается и торопливо суёт руки в карманы куртки, надеясь отогреть их.***
Во время поездки Винсент постоянно замечал, какой же Скотт нервный: он постоянно поправлял волосы, шарф на шее, отглаживал ладонями невидимые складки на пальто и отрывал кутикулу с ногтей. Винсент прекрасно знал все эти жесты — Скотт тревожится, только непонятно из-за чего. А когда Винсент спрашивал, то Скотт цокал языком или сквозь стиснутые зубы раздражённо отвечал, что сейчас не время для таких вопросов, тут ведь посторонние, ты что. В отеле обнаруживается, что бронь есть только на Виктора, и это весьма странно, даже на совпадение не похоже. Так думает, разумеется, только Винсент, потому что именно ему пришлось лететь в командировку, где будет Скотт; именно ему пришлось ехать со Скоттом на заднем сидении; именно ему придётся искать другой отель со Скоттом. Когда у Коутона в автомобиле урчит живот, Винсент не выдерживает и, наплевав на водителя, до которого, впрочем, и раньше не было дела, и на недовольство Скотта, спрашивает прямо: — Ты есть хочешь? Скотт смотрит на него взглядом, который вполне мог зайти за оружие, причём холодное, прямо как глаза Коутона. — Я не вижу в этом вопросе ничего такого, — отвечает на немой вопрос Скотта Винсент и обращается к водителю. — Вот Вам всё равно, о чём мы тут говорим? — Ну, да, — бедный мужчина аж побледнел. Ему действительно было всё равно на разговоры своих пассажиров, но приближённое почти вплотную лицо Винсента напрягло. — Мы можем заехать в ближайшую кофейню, тут буквально минуту проехать. — Да, было бы здорово. — Нет. Бишоп цокает языком и укутывает лицо бывшего его же шарфом, игнорируя недовольные возгласы. — Ты ведёшь себя как ребёнок, — возмущается Скотт, когда они заходят в кофейню. Их встречает негромкий колокольчик над дверью и кофейные цвета вокруг. Людей было совсем немного в связи с будничным днём, поэтому любимые места Винсента — около окна — были свободны. Он, так и не ответив на вопрос Скотта, потянул его за руку в самое дальнее место и усадил за стол на тёмно-зелёный диван. — Только посмей уйти куда-нибудь, — угрожает он, а потом разворачивается на пятках и идёт к кассе. Официант приносит им заказ: средний «Раф» с карамелью и печенье к нему и «Коретто» с круассаном. Винсент никогда не понимал смысла в последнем напитке — он маленький и горький, в одной порции буквально два глотка, зато Скотт этот кофе просто обожает. — Ты понимаешь, что таксист сейчас сидит в машине и ждёт нас? Он не личный водитель, — хмуро говорит Скотт и нарочито не притрагивается к кофе и выпечке. Винсент, успевший набить щёки печеньем, недовольно фыркает, проглатывает и в упор смотрит на Коутона. — Во-первых, он сам предложил остановиться в кофейне, а во-вторых, твоё состояние меня волнует куда больше, чем незнакомый мужик, которого я вижу в первый и последний раз. Даже не думай возмущаться, — сразу говорит Бишоп, видя, как Скотт уже открывает рот для очередной тирады. — Съешь круассан, выпей свою гадость, и мы поедем. Скотт действительно съедает круассан и в два глотка опустошает маленькую чашку. Ему приходится минуту ждать Винсента — тот никак не может доесть последнее печенье и допить «Раф», потому что он всё ещё слишком горячий. Город украшен к Новому Году, и вокруг всё искрит не только из-за снега, но и гирлянд — правда, гирлянды исключительно жёлтые или белые. Красиво, конечно, вот только Техас по сравнению с Эмбаррасс выглядит как огромный ЛГБТ-флаг — там горят абсолютно все цвета радуги, и Винсент всё ещё сравнивает оба города, рассматривая улицы в окне автомобиля, и приходит к выводу, что Техас намного лучше. — Да вы издеваетесь, — теряет вопросительную интонацию Винсент, когда девушка на стойке регистрации говорит, что среди свободных номеров остался только один, зато он двухместный. — Давайте сюда. Винсент ужасно устал и замёрз. После приезда он планировал снова поесть, потому что того печенья явно было недостаточно, но всё, что он хочет сейчас — это укутаться в одеяло, спрятавшись от мира, и уснуть, желательно насовсем. В отличие от Винсента Скотт находит в себе силы сходить в душ, переодеться и только потом рухнуть на постель. Хотя рухнуть — это громко сказано: Скотт такой худой и лёгкий, что на постель падает словно перо. — О, зацени. Тут обогреватель, — Винсент кивает на стоящий около кровати обогреватель. — Они как халаты и полотенца что ли? Входят в комплект? — Понятия не имею, — на секунду Винсенту кажется, что уголки губ Скотта приподнялись, но его лицо оставалось таким же каменным, поэтому Бишопу скорее всего действительно показалось. — Что с тобой? — спокойно и даже тихо, не свойственно себе, спрашивает Винсент после того, как включает обогреватель. — Ты так переживаешь всё утро из-за чего-то. У тебя что-то случилось? Брови Коутона сводятся домиком. Он раздражается, скрещивает руки на груди и недовольно смотрит на Винсента. — А тебе какое дело? — Блять, Скотт. Бишоп привстал, сел по-турецки и уставился на Скотта. Фиолетовые волосы были распущены и взъерошены, лицо выглядело уставшим, а одежда была помятой. — Мы, вроде, остались друзьями, ты сам так сказал. Так скажи мне, как другу, что тебя беспокоит. — Я не буду с тобой ничего обсуждать, Винсент, — сухо отвечает Скотт, потирая пальцами переносицу. — Я в порядке, просто устал, и на этом точка. И переоденься, я не буду с утра тебе гладить одежду. Коутон отворачивается от Винсента и накрывается одеялом почти с головой. Винсент хочет что-то сказать, но останавливает себя, одёргивает и, тяжело вздыхая, тоже ныряет под одеяло. Спать рядом со Скоттом было теперь неуютно.
Примечания:
я в курсе, что Новый год в Америке куда менее значителен, чем рождество, но тут главная цель — это уют, удобство и любовь, сооооу
