Новое приобретение

      Благодаря мазям Иверии зад Кая заживал быстро. Первые пару дней он не мог нормально сидеть. Спать приходилось только на животе. Ходил, осторожно передвигая ноги. Спустя неделю мальчишка был практически здоров. Между ягодиц лишь иногда легонько саднило, а на самих половинках красовались уже изрядно посветлевшие, сходящие синяки. Крошечное колечко в соске вообще не беспокоило.       Эти дни ему жилось неплохо — накормлен, одет, тяжелой работой не загружен. Куча всяких мелких дел по хозяйству — то Иверии на кухне подсобить, то конюху — лошадей напоить, то дрова потаскать, то воды наносить. Почти со всеми рабами познакомился.       Казалось бы, что все хорошо, если бы не тот самый белобрысый пацан – Тим. Он доставал Кая постоянно, сразу невзлюбив его. То толкнет, то по заднице шлепнет, то обзовет. На третий день мальчишки подрались — благо, возле кухни. Оттуда на их возню выскочила Иверия. Грозная дама мигом навела порядок и оставила драчунов без обеда и ужина. Да еще пригрозила поставить в известность Джиона — надсмотрщика за рабами. Важнейшего из невольников, имеющего право наказывать остальных, боялись все. Кнутом, бамбуковой палкой он «воспитывал» охотно.       На четвертый день Кай стянул у купающегося в озерце Тима одежду. За это тот следующим днем отправил противника в заросли крапивы. Ни дня не проходило без того, чтобы парни не задели друг друга. Только в открытую воевать, да чинить серьезные проблемы друг другу боялись. Если кто узнает — с обоих шкуру спустят.       Все эти дни хозяин Кая не трогал. Напрасно мальчишка боялся, что мужчина потребует его к себе снова. Разве же сможет он выдержать что-нибудь из развлечений господина в таком состоянии? Герр Карл, казалось, это понимал и не терзал юного раба, давая ему возможность восстановиться. В душе паренька понемногу начала теплиться надежда — вдруг господин и не планирует больше с ним развлекаться? Потешился, попробовал новенького и хватит.       Только, как оказалось, мечты был напрасны. Вчерашним утром хозяин, увидев Кая в доме, увел его в свой кабинет. На длительное развлечение он не был настроен — лишь на быстрое удовлетворение потребностей. Мужчина поставил паренька перед собой на колени, приспустил штаны и, достав член, приказал невольнику взять его в рот. Заставил активно ласкать его член языком и губами, старательно сосать и вылизывать. После, крепко ухватив пальцами волосы на затылке раба, начал двигаться сам — все жестче и жестче насилуя рот мальчишки. Герр Карл проталкивался все глубже и глубже, в горло. Кай давился, пытался справиться с рвотными позывами, дрожал, когда казалось, что вот-то задохнется. Он хватал губами воздух, пытаясь вдохнуть, когда ему позволялось на миг отстраниться, и снова принимал член хозяина в рот, пропуская его в горло. Когда же герр Карл кончил, невольник проглотил всю жидкость, излившуюся в него, без остатка. Как бы ужасно все это ни было, парнишка не пытался вырваться. Слишком хорошо он помнил наказание за неповиновение       Тем же вечером «процедура» повторилась снова. Все тот же кабинет, те же ласки ртом члена хозяина — сначала самостоятельные, осторожные, а затем — жесткие, терзающие нежное горло. Лишь с одним изменением — Кай стоял на четвереньках со спущенными штанами перед сидящим герром Карлом. И все то время, пока тот не излился в рот мальчика, руки мужчины мяли его ягодицы, то сжимая их до боли, то широко раздвигая. …       Сегодняшний же день обещал быть хорошим. Во-первых, у хозяина — гость. Значит, пока тот не уедет, скорее всего, Кая звать не станут. Во-вторых, сегодня он стал случайным свидетелем того, как Иверия наказала Тима. Словив за шкирку паскудного пацана, попытавшегося утянуть кусок только испеченного пирога, крепкая кухарка стянула с горе-вора штаны и пару раз мощно перетянула того по заду мокрым полотенцем. Не столько той боли, сколько неприятно и позорно. Особенно когда тебя видит твой недруг. Кай знал, что блондин попытается отомстить ему за свой позор, но не слишком переживал. С этим он точно справится.       — Пойди сюда, милый, — поманила его к себе появившаяся на улице Иверия. — Надо отнести в дом, в гостевую комнату, напитки хозяину и его гостю.       — Я?       Парень изумленно уставился на женщину. Настроение стремительно полетело вниз. Меньше всего хотелось попадаться герру Карлу на глаза. Чем реже его видят, тем меньше вспоминают, и тем вероятней, что его не позовут удовлетворять хозяина. Горло до сих пор чуток першило после вчерашних «упражнений».       — А можно не я? — он просяще посмотрел на женщину, — Пожалуйста. Он меня увидит и…       Пояснять, что значит «и…» он не стал. Иверия и так все знает.       — Нельзя, — кухарка отрицательно покачала головой, ответив немного резковато. Она понимала Кая, сочувствовала ему, но не могла допустить того, чтобы мальчик пользовался ее отношением. — Ступай на кухню. Там поднос. И поживей, не заставляй хозяина ждать.       Иерархия существовала даже между рабами. И если он, Кай, находился на нижней ступени, то выше Иверии был, пожалуй, только Джион. Потому, едва сдержав вздох, парень потянулся на кухню. …       Тихий стук и, осторожно удерживая поднос одной рукой, Кай приоткрыл дверь гостевой комнаты.       — Можно войти?       Он проскользнул в просторную залу — огромную, светлую, с большими окнами и богатым убранством. парень старался, как его учили, смотреть в пол, но все равно взгляд нет-нет да и поднимался, коротко, с любопытством, разглядывая присутствующих. Хозяина он бы ни с кем не перепутал — высокий, подтянутый, крепкий. Короткие темные волосы, легкий загар. Строгий, внимательный взгляд. Слова и движения уверенные, властные. Сразу было ясно, кто в этом доме господин.       Гость же герра Карла являлся едва ли не полной его противоположностью. Удобно устроившись на большом диване, тучный мужчина занимал его почти наполовину. На массивной шее — золотая цепь толщиной в палец, толстые ноги в сандалиях, белая шелковая туника, расшитая явно вручную золотыми нитями. Пальцы-сардельки сплошь унизаны перстнями с драгоценными камнями. Выглядел он не таким суровым, как хозяин. Мягкие черты полного лица не вызывали страха или опасений, но, все же сразу было, что гость — человек важный. Не иначе как богатей торговец прибыл к герру Карлу по делам. И про дары владельцу земель не забыл — несколько ларцов чуть в стороне Кай приметил сразу.       Поставив поднос на низкий столик, паренек собрался было уйти.       — Останься, Кай, — расположившийся в кресле, напротив гостя, герр Карл прервал его намерения. — Подойди к господину Рабастасу.       Юный раб мысленно выругался и внутренне немного напрягся. Ни одна из затей хозяина пока еще не пришлась ему по душе. Хотя, с другой стороны, чего можно ждать от гостя-толстяка? Наверняка, приказания раздобыть порцию свиных ребрышек пожирней? Но внутренний сарказм дрожал от плохо контролируемого волнения.       — Так это и есть твое последнее приобретение, Карл? — растянул в улыбке полные губы Рабастас и поманил к себе раба. — Еще ближе подойди, мальчик. Ты же не хочешь же, чтобы мне пришлось тянуться к тебе?       Кай предпочел бы, чтобы его вовсе не трогали, но, послушно склонив голову, выполнил приказание. Остановился лишь когда коленки коснулись дивана.       Гость был явно доволен покладистостью невольника. Он погладил, похлопал его по бедру, а затем скользнул ладонью под свободную рубаху. Ощупал плоский живот мальчика, поднялся к груди. Нащупав колечко в соске, потер пальцем вокруг него, а затем сжал, не без удовольствия наблюдая, как на лице мальчишки промелькнул легкий испуг.       — Очаровательный паренек, — вынес вердикт Рабастас. — Ты его уже опробовал, Карл?       — Разумеется, — усмехнулся мужчина. – И, мой друг, отвечу, заранее предупреждая все твои вопросы. Да, его продали мне девственником. Да, мальчишку пока имел только я. Нет, он пока не растянут и не опытен, хотя работать ртом понемногу учится. Еще вопросы?       — Как же ты хорошо меня знаешь! — расхохотался гость. Он снова с удовольствием уставился на Кая, чье лицо вспыхнуло огнем после озвученных подробностей. – Эй, малыш. Расскажи-ка, что ты чувствовал, когда твой зад принимал член хозяина?       Наверное, нужно было соврать, сказать, что было приятно. Разве от него ждут другого? И почти уж было открыл рот, чтобы так ответить, когда понял другое — так он даст повод хозяину наказать его за ложь.       Облизнув пересохшие от волнения и стыда губы, он тихо ответил:       — Было больно, господин.       Толстяк от души рассмеялся, словно Кай только что выдал отменную шутку или сморозил абсолютную глупость.       — Больно? Ну, как же больно? Тебя же не рвали на части. Мои мальчики только и воют от желания, чтобы в них вставили поглубже, да посильней. А ну покажи, чему там тебе было больно!       Кай судорожно сглотнул. Показать? Показать зад? Снимать штаны? Здесь? Перед чужим человеком? Он в отчаянии и немом вопросе взглянул на хозяина. Вдруг тот остановит гостя? Но герр Карл, приняв вопрос во взгляде мальчишки за испрошенное разрешение, тепло и едва заметно улыбнулся ему и кивнул.       — Желания гостя — закон, — коротко уведомил герр Карл раба, снимая какие-либо вопросы.       — Да, господин, — едва слышно выдохнул Кай.       Спустив широкие штаны, невольник хотел было придержать их, но оказавшиеся на удивление проворными руки толстяка вынудили мальчишку разжать пальцы. Штаны упали на мягкий ковер. Следом за ними отправилась и рубаха, а оставшийся полностью голым паренек повернулся спиной к гостю.       — Ох-хо-хо! Смотрю, дисциплина у вас в почете, — в возгласе мужчины отчетливо звучал неприкрытый восторг. Его пальцы прошлись по ягодицам паренька, оглаживая синяки и раздвигая половинки. Ткнулся между ними пальцем, несильно надавливая на колечко мышц, чувствуя, как тут же напрягся невольник. — Какой тугой! Расслабься немного.       Сгорающий от стыда Кай смотрел в пол, старательно избегая взгляда хозяина. Одно дело оказаться голым наедине с ним, а другое — в его присутствии оголяться и дать себя трогать постороннему человеку. Но ослушаться раб не мог и послушно попытался расслабиться. Он слышал за спиной тихий звук плевка и следом между ягодиц вновь оказался чужой палец. Влажный, с сильным нажимом он полностью вошел в тело Кая. Мальчишка лишь плотно сжал губы от напряжения.       — Ну, ничего, немного попрактикуешься и привыкнешь. Со временем сможешь без особого труда принимать разные «орудия», — погладив паренька изнутри, Рабастас достал палец. — А пока повернись ко мне, мальчик.       Мужчина указал Каю рукой на пол между своих ног, приказывая опуститься. Расстегнув шелковую тунику на уровне паха, Рабастас достал уже изрядно налитый желанием член. Общение с полуголым невольником не прошло для него бесследно.       — Давай, поласкай его ротиком, мальчик, оцени размеры. Чем лучше заласкаешь, чем больше подаришь своих соков, тем мягче он в тебя войдет. От такой перспективы Кай невольно задрожал. Член гостя был огромный — длинный, толстый. Такой, наверняка, невозможно полностью обхватить пальцами. Он и в рот, наверное, не войдет, а в зад, так и подавно! Самое время было удариться в истерику. Его первый раз был кошмарным, а второй будет в разы хуже? Мужик же просто разорвет его на части! Кай же попросту умрет под гостем.       Паренек опасливо и несчастно оглянулся на хозяина и обреченно опустился на колени. Взять головку оказалось практически невозможно, но мальчишка старался — лизал ее, кружил языком вокруг, самозабвенно посасывал. Проходился губами вдоль мощного ствола, утыкался лицом в чужой пах, вылизывая яйца. И снова возвращался к истекающей смазкой головке, слизывал, засасывал в рот, стараясь так, как никогда. Гость должен был кончить — в рот, в лицо, хоть куда! Главное, чтобы не пытался вставить своего монстра ему в зад.       Но надежды мальчишки не оправдались. Когда казалось, что толстяк вот-вот кончит, Кая резко отстранили за плечи.       — Садись ко мне на колени, — в голосе гостя слышалась легкая хрипотца. — Ко мне спиной, лицом к своему господину. Доставь ему удовольствие своим видом.       Кай на миг замер и перестал дышать. Все тело напряглось в предчувствии страшного, а сердце испуганно и отчаянно забилось в груди. «Не надо!!! Пожалуйста!» — хотелось орать, просить, рыдать, броситься в ноги хозяину и умолять избавить его от предстоящей пытки. Но закон и царящая жесткая дисциплина велели ему подчиняться абсолютно всем приказам. К тому же, если ослушаться, то господин легко выберет более ужасное наказание или вовсе убьет. Уже не в силах унять внутреннюю дрожь, мальчишка поднялся. Повернувшись спиной к гостю, он шагнул назад и сразу ощутил крепкую хватку рук мужчины на своих бедрах. Раздвинув ноги, невольник чуть присел и тут же почувствовал упирающееся ему в ягодицы возбуждение гостя.       — Так, так, молодец, — подбадривал его толстяк, руками поправляя положение мальчишки, устраивая его удобней. Ноги по обе стороны от его бедер, вход в тело — у самой головки. — Расслабься.       Мужчина сделал пару смачных плевков на ладонь, растер их по анусу невольника и протиснул в тугое тело сразу два влажных пальца. Кай едва сдержал стон и попытался расслабиться — знал, что так будет легче. Правда, получалось слабо. Стоило только мужчине приставить член ко входу в тело и чуть надавить на бедра парня, как невольник снова сжался.       — Расслабься! — немного строже приказал Рабастас. Он перевел руки мальчишки вперед на свои колени, заставляя опираться на них. — И давай, насаживайся сам. Будешь плохо стараться — насажу так, что взвоешь.       Несильно шлепнув паренька по заднице, гость, помогая ему, поддерживая, раздвинул шире ягодицы невольника.       Мальчик начал пытаться опускаться. Колечко мышц плотно прижалось к крупной головке, но ни в какую не хотело ее пропускать — слишком объемная. Кай старался и так, и этак, через страх и боль пытаясь впустить ее в себя. С каждым мгновением становилось страшней от того, что толстяку надоест ждать и он исполнит свою угрозу. Ожидание, и правда, стало надоедать Рабастасу, но вопреки сказанному он лишь стал сильней давить на бедра невольника, заставляя его опуститься. Анус же по-прежнему не пропускал член. Парнишка морщился от боли в заду, тихо постанывал, но не сопротивлялся. Лишь испуганно заморгал, когда, покинув кресло, к нему подошел хозяин. Руки герра Карла легли на плечи невольника и надавили. Боль в заднице усилилась. Кай тихонько заскулил, а в уголках глаз проступили слезы. Больно, адски больно, а член гостя, словно тупой железный кол все стремится в тело. Слезы катились по щекам невольника, он готов был уже умолять о прекращении, когда сильные руки буквально сняли его с члена и опустили на пол.       — Эх ты! — одарил беззлобным смешком пацана Рабастас. — И правда, совсем не растянутый, почти девственник.       — Я старался, господин, — испуганно, опасаясь наказания, пролепетал Кай, еще толком не успевший прийти в себя. Он посмотрел на толстяка, потом на хозяина и снова на гостя. К счастью, те не сердились, а пребывали в хорошем расположении духа.       — Старался, старался, — с усмешкой кивнул герр Карл и опустился обратно в кресло.       — Но если сейчас не постараешься удовлетворить меня, то высеку так, что месяц сидеть не сможешь! — беззлобно припугнул Рабастас. Он мягко притянул расположившего у его ног мальчишку к своему паху, направляя. — Ладошками, языком… Знаешь, что делать.       Кай трудился с азартом, пуще прежнего. Правда, на этот раз долго стараться не пришлось. Гость и так уже был на пределе, потому кончил быстро. Едва успел поднять и развернуть к себе спиной паренька, чтобы залить своим семенем его измученный анус.       — Ох… хорошо, — расслабленно вздохнул Рабастус и перевел взгляд на герра Карла. — Теперь можно и о делах поговорить. Или, быть может, мой друг, тебе тоже надо снять напряжение?       Он готов был оправить мальчишку к его господину, но хозяин поместья лишь улыбнулся и отрицательно покачал головой. Время дел.       — О! Тогда, если позволишь, совмещу полезное с приятным, — и снова толстяк переключил свое внимание на Кая. — Милый, пойди сюда. Укладывайся на диван, животом ко мне на колени.       Потеряв надежу на то, что его оставят в покое, паренек улегся, как было сказано — вдоль дивана, на коленях у гостя так, что его зад оказался торчащим вверх.       — Чудный мальчик, чудный, — проговорил толстяк и погладил невольника по ягодицам. Так лениво и расслабленно, словно гладил устроившегося на коленях кота. Растерев свое семя по анусу паренька, Рабастас мягко проник в него пальцем.